Бравада трубадуров

      В тёплом полумраке придорожной таверны мерцают огоньки свеч с жестяных подсвечников, а в воздухе витает колюче терпкий хмельной запашок, которым пропах каждый массивный стол или дубовый стул. К вечеру, как в любой корчме, набивается много разномастного быдла, любопытствующих ротозеев и откровенных плутов. Князь и Горшок не относились ни к кому из них, разве что к последним, но в самом безвредном смысле. Сами себя они относили к певцам искусства, если угодно, то к странствующим бардам, который ткут свои сюжеты из реальных событий своей жизни. Наверное, поэтому их песни так нравится людям, за эти самые родные и знакомые всякому черты и однозначно узнаваемых героев. Леший, Охотник, Гадалка, Утопленник, Бродяга, Ведьма со своим Ослом — каждый хоть раз так или иначе встречался с этими персонажами. С некоторыми у Горшка с Князем выдались, прямо скажем, встречи напряжённые, а с другими же, напротив, неожиданно лёгкие и душевные. Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь — кажется, так говорят люди? Изначально Князь был сильно против этой глупейшей затеи, в которой они могли и копыта откинуть, цепляясь за тщеславную мечту Горшка. Стать бессмертными, увековечиться в собственных песнях, да так чтоб народ их горланил ещё пару столетий вперёд. Тоже мне, думал Князь, какие из них королевские менестрели, они еле играть выучились в захудалом кабаке на юге. И песни их как-то на вечные не тянули, так… о том, да о сем, что видели и кого знали. Сколько бы Князь не упирался, не признать он не мог — то путешествие очень много изменило для них двоих. Проверило железную закалку их дружбы, сманивало их поочерёдно то богатствами, то девками красивыми, воспитывало в них рыцарские качества… Ну, здесь они сами виноваты, что не перевоспитались! Хотя надо отдать им должное, дружба только укрепилась непростыми испытаниями, не иначе как причиной была музыка, которой они оба жили. А когда есть ради чего жить, зачем же умирать?       Переливаются напевами струны лютни, завлекая слушателей то в горестные музыкальные партии, то в заводные мотивчики, забираясь глубоко под кожу и тревожа самые отдалённые уголки души. Князь с едва уловимой тоской смотрит на то, как мужик рьяно крутит колёсную лиру, силясь выдавить из неё всё больше энергичной музыки, но даже при всём его усердии очевидно, что мелодии не перебить шумных завсегдатаев. Когда-то он и сам крутил ручку и касался пальцами клавиш подобного инструмента, вплоть до того самого вечера, когда его блаженный дружок решил, что во всём королевстве только они двое в силах спасти похищенную принцессу. Несмотря на умилившееся в тот же момент лицо короля, тогда все понимали, что они сгинут где-то по пути на запад или, если очень повезёт, то доживут до встречи с колдуном, на которой бесславная жизнь двух неудавшихся менестрелей закончится. Никто же правда не думал, что эти два горлодёра смогут выполнить наказ короля и спасти принцессу?       — Чего нос в похлебку окунаешь? — беспечно спрашивает Горшок, отрываясь от дубовой кружки с элем. Князь хмыкает и отмахивается свободной рукой, а потом действительно смотрит в грязную тарелку с наваристым блюдом. В темноватом бульоне плавали какие-то растения, немного овощей и щедрый ломоть мяса, словно всё вокруг считало своим долгом напомнить, с чего несколько месяцев назад началось их приключение…       — И принцессу не спасли, и менестрелями не стали, — бурчит мужчина в ответ на вопрос друга. — Хоть король кожу с нас не стянул, и на том спасибо! Вообще нам не пришлось бы, если бы кто-то умел держать язык за зуб… Короче, глубоко во рту!       — Но-но-но! — осекает его Горшок, грозя указательным пальцем. — Ты мне должен извинение за мою матушку!       — Ещё чего! — недовольно фыркает Князь, давая понять, что за свою хитрость извиняться точно не намерен.       — Я сегодня великодушный, — махнув рукой, Горшок возвращается к еде жадно, черпая ложкой похлёбку. — И так прощу.       — Всё одно, — хмурится Князь, даже не думая притрагиваться к своей кружке. — Так хоть работа была, и жрать было что. А сейчас? Медяки рано или поздно закончатся.       — Ты не понимаешь! — Горшок резко подскакивает со скамьи и, обойдя массивный стол, пересаживается к другу. — У нас теперь весь мир под ногами! И он должен услышать наши песни! И мы с тобой станем… Он усмехается, ожидая от Князя продолжения, и тот, наконец, отвечает ему фирменной широкой улыбкой. Дурак на дурака обижаться не может.       — Бессмертными! — в тон другу одобряет Князь.       — За будущее бессмертие! — Горшок хрипло объявляет тост, поднимая кружку и невольно расплёскивая хмельной напиток. Вся таверна согласно улюлюкает и даже те, кто не слышали тоста, согласно поднимают свой эль. Здесь всегда царит праздник, и лучшего места, чтоб позабыть свои печали и растворить их в вине, которое без разницы за что пить — наверное, это самое лучшее в таких заведениях и единственное зачем стоит приходить. Князь с Горшком были завсегдатаями любых шумных празднеств в подобных кабаках, добавляя огненной беспечности своими песнопениями и заставляя всех распрощаться с тоской и скукой. С другой стороны и хорошо, что они менестрелями не стали, с такой должностью по корчмам нечего шататься, а где ещё, как не здесь стать бессмертными музыкантами… Опять же великие певцы не подыгрывают на лютне шуту, когда тот кувыркается по королевское зале, веселя пьяного короля и напыщенных придворных. Их судьба куда более интересна, чем им казалось до этого, а их песнопения уж точно достойны большего чем золотой клетки. Очень скоро песни Горшка и Князя будет горланить всё королевство и тогда они обязательно отправятся в соседнее (благо, опыт путешествий опасных для жизни имеется), принося с собой звуки праздного веселья всюду. И королевские наказы они больше выполнять не будут.       — Указ короля! В таверну вваливается гонец, машинально обводит взглядом нетрезвых людей и брезгливо глядит на еду и выпивку на столах. Так себе, конечно, местечко после светлых и богато отделанных королевских дворцов, но делать нечего, обязан донести до всего населения, включая этих дикарей.       — Намедни Хозяин леса напал на карету с дарами их королевскому величию! Был украден исключительный артефакт — остановившиеся старинные часы! Есть ли среди вас, чернь, смельчаки, которые вернут его законному хозяину? Колёсико лиры чуть прокручивается по инерции, и музыка тут же стихает на совсем. Все молниеносно замирают, ограничиваясь тихим перешептыванием, которым обсуждалось сказанное. Никому не хотелось складывать голову после встречи с Хозяином леса, добровольно согласиться на такое мог только идиот. Именно поэтому Князь смотрит на Горшка, вовсе глаза уставившегося на гонца, и одним взглядом призывает не открывать свой рот. И попутно молится всем богам на это же.       — За это герой сможет попросить у короля всё, что пожелает, — тщетно добавляет королевский слуга.       — Ещё чего! — скалится Горшок и смачно сплевывает на грязный пол. — В первый раз еле задницы унесли!       — Хех, — хмыкает гонец, явно узнав по голосу смельчака. — Передумали становится королевскими менестрелями, бесы?       — Не желаем кровь проливать за цели сомнительные! — во весь голос хохочет Горшок, он выпил столько, что теперь его было не остановить. — Мы не часовых дел мастера! Его смех раскатами грома отражается от стен и подхватывается остальными пьянчугами. Гонец становится смурнее тучи, но уходить не собирается, вступая в немое противостояние с низшим сословием. Горшок подхватывает со стола свою полупустую кружку, на ходу дожёвывая мясо из похлёбки, и по несколько кривой траектории идёт навстречу королевскому посланнику, замирая в паре шагов и издевающееся глядит. Гонец только распахивает рот для ответа столь дерзкому мужику, но в таверну тотчас набивается с десяток королевских слуг, а затем входит и сам монарх. Конечно, что Горшок, что Князь выделяются из простых и беззаботных крестьян и вольных нахлебников, как минимум своими гребнями на голове, а то и просто беспричинно забавляющимися лицами, так что тут же привлекают королевское внимание.       — О, певчики, — на безобразном лице, где-то между плотными щеками короля расплывается улыбка. — А голову с плеч не желаете? Горшок издаёт полусмешок на грани с кряхтением и закашливается от смеха, вдобавок подавившись мясом, которое жевал остатками зубов. Нелепо и несуразно, но их двоих опять приплели к очередному приключению, в котором путь-дорога явно будет проходить по тонкой кромке возможной смерти обоих.       — Нет! — отзывается Князь, лишь бы успеть ответить монарху вперёд друга, который обязательно да что-то ляпнет.       — Тогда что вас останавливает? — весело интересуется король и взмахивает рукой, словно на смотре своей армии. — В путь! Горшок и Князь озадаченно переглядываются.