I Wanna Be Yours

      Наконец-то. Наконец-то они дома, могут развалиться на диване в гостиной и немного побездельничать, не думая о парах, домашке, друзьях, работе. Раствориться друг в друге, обняться крепко и не отпускать на долгие мгновенья.       Тэхен преисполнен энтузиазмом сейчас же лечь на Чонгука сверху, обнять его за тонкую талию, положив подбородок на плечо, и тереться носом о шею, вдыхая приятный запах невыветревшегося парфюма.       Желание это просыпается с особой силой, ведь обычно мрачный, молчаливый, грозно выглядящий во всем черном Чонгук сейчас такой пушистый. Волосы его во все стороны торчат, кардиган, на пару размеров большой, скрывает накачанное тело, а ступни в носках с пальцами трутся друг о друга, и голые коленки так и притягивают внимание.       Чонгук на Тэхена внимание не обращает совсем. Как пришли с учебы, так и засел за свой альбом и чиркает что-то грифелем карандаша по бумаге. Не впервой уже Чонгук погружается в свой мир ничего не замечая вокруг, но Тэхен знает как с этим справляться. Он лёгким движением пальца, самой подушечкой, проводит по острой коленке, мягко круги выводит и чуть выше по бедру ведёт. У Чонгука на ногах мурашки, у Чонгука дыхание громкое, у Чонгука взгляд злой. Что?       — Тэхен, ты в этой толстовке весь день проходил, а теперь в ней на кровать улёгся? Шуруй в ванну и переодевайся, — бурчит Чонгук, щеки дует и губы облизывает, от чего они в свете ламп блестеть начинают.       Тэхен глаза закатывает, но со стоном поднимается с кровати и одним движением толстовку стягивает.       — Хочешь со мной? — хриплым голосом спрашивает, уже в ванну заходя.       Чонгук вновь губы облизывает, слюну сглатывает, чтобы горло вмиг пересохшее смочить, и смотрит вслед, широко глаза раскрыв.       Неужели?       Спустя мгновение, Чонгук уже подрывается следом за Тэхеном, едва не подскальзываясь на плитке. Если все так, как он думает — это будет самый чудесный день!       Нет. Опять мимо. Напридумывал себе, теперь сидит дуется в тесной ванной, ноги под себя поджав. Они с Тэхеном уже полгода вместе, а на кровати только тискаются и фильмы смотрят. А, ну ещё спят. Но не так, как хотелось бы Чонгуку. В слух об этом говорить неловко, но так хочется уже касания Тэхена почувствовать глубоко под одеждой. Там, где его ещё никто не трогал.       Тэхен уже его в плечах, менее спортивный и сам по себе очень мягкий, но Чонгук хочет быть полностью его. Отдаться, прогибаясь под Тэхеном, извиваться и стонать, как обычно стонали под ним. Но вот только Тэхен, зараза, что-то брать его не хочет.       — Что не так? — на выдохе спрашивает Тэхен, мокрую челку с глаз откидывая.       Чонгук замирает. Как человек даже в такие бытовые моменты может быть настолько горячим? Нет, ему точно нужно расслабиться, вот как можно скорее и Тэхен точно ему в этом поможет.       — Я сижу здесь, а мог бы на твоём члене, — знал бы только Тэхен, сколько сил приложил Чонгук, чтобы эта фраза звучала столь уверенно, пока внутри он дрожит.       Тэхен давится вдохом, чуть дёргается, головой о кран ударяясь, и часто моргает с Чонгука взгляд не сводя. Точно ли он именно это сказал? Ему не послышалось?       — Ч-что? — прочистив горло уточняет Тэхен, слегка потирая грудь.       — Ким Тэхен, — прерывисто вдохнув густой пар, начинает Чонгук, — мы сидим здесь, в горячей расслабляющей воде, вдвоем. Голые. Но даже не касаемся друг друга. Я уже молчу о том, что мы вообще практически не касаемся, — резким взмахом ладони, он останавливает что-то буркнувшего Тэхена. — Я сейчас не про обнимашки-целовашки. Я хочу тебя.       Тэхен выдыхает и расслабляется в ванной, вытягивая длинные ноги, пальцами которых задевает напряжённые бедра Чонгука. Уже от этого контакта Чон дёргается, но на пробу ступней проводит верх по голени и все выше по бедру, пока у паха его ногу не перехватывает крупная ладонь.       — Не здесь, крольчонок. Ванная — самое небезопасное место. Посиди пока, я все подготовлю, — и смеётся довольно, пока под ошалевший взгляд Чонгука, целует его в центр ступни.       Ким покидает ванную, быстро, едва не путаясь в ногах, но Чонгук все равно успевает заметить полувозбужденный член. Даже в таком состоянии он уже казался крупным, хотя не особо больше чем у самого Чонгука.       Чонгук слышал Тэхена, слышал предостережение о ванне, да и с собой у него ничего не было, но так хотелось приблизить момент единения. Поэтому он встаёт на колени посреди ванны, одной рукой крепко держась за бортик, чтобы не сильно скользить, а вторую заводит за спину.       Действовать на сухую опрометчиво, это он понимает сразу же. В себя пальцы пихать не приходилось, сравнивать ему не с чем, но это явно малоприятное действие. Даже один палец едва ли пропихнуть получилось, что уж говорить о дальнейшем. Да ещё и поза неудобная и воздух от пара густой и вообще кошмар какой-то, идея глупая. Зато промыл себя настолько глубоко, насколько возможно.       — Гуки, — приводит в себя его строгий голос Тэхена.       Тот стоит в дверях, руки на груди сложив, и недовольно смотрит. Это должно пугать, но у Чонгука дрожь возбуждения по позвоночнику.       — Так и знал, что нельзя тебя одного оставлять, начудишь что-нибудь. Пойдем, — и Тэхен мягко тянет Чонгука на себя, укутывает в полотенце и шлепком по заднице отправляет в спальню.       Чонгуку неловко, что все делает Тэхен, от подготовки места, до уборки в ванной. Ещё и застал его в не самом приятном виде. Но все мысли уходят на задний план, когда он видит, во что превратилась их кровать.       Никаких свечей и роз, лишь приглушённый свет ламп, убранное одеяло и бутылек смазки с контрацептивами посреди кровати. Ничего особенного, но сразу понятно для чего они сейчас сюда придут.       Предвкушение заполняет его изнутри. Радость и возбуждение смешиваются в коктейль, от которого внутренности скручивает. Чонгук падает на кровать и берет смазку в руки: без запаха. От этого стало ещё приятнее: сегодня не будет никаких посторонних запахов, только они. Запах их тела, геля для душа и общий аромат витающий в квартире.       Задумавшись, Чонгук не замечает, как со спины к нему прижимается горячее тело, а любимые губы оставляют мокрый поцелуй на шее. Он голову в плечи вжимает, хихикает тихо и поворачивается к Тэхену, руками шею оплетая и в поцелуй втягивая.       Они не спешат, не кусаются, лишь мягко прижимаются губами, едва соприкасаются языками. Чонгук пряди влажные перебирает, пока Тэхен тело под собой оглаживает. Они часто целуются, едва ли не постоянно, чем друзей бесят, но именно сейчас поцелуи у них особенные. Может, просто потому что они знают, что за ними последует?       А следуют длинные пальцы, смазанные в липкой жидкости, что мягко анус разрабатывают. Растягивают, оглаживая податливые стенки. Чонгук, как и хотел, извивается под Тэхеном, пальцами за волосы чуть тянет и бедра вверх вскидывает, пока Тэхен мягко за ушами целует, едва языком по шее проходясь.       Чонгук сладкий. Губы его сладкие, пахнет сладко, дышит едва слышно, постанывая сладко. Тэхен готов был вечно в этом моменте остаться, если бы не собственный пульсирующий член, требующий внимания.       Чонгук губу закусывает, взгляд мокрых глаз на Тэхена бросая, и кончиками пальцев касается головки его члена, где уже предэякулянт выступил. Тэхен на мягкое касание рычит, бедрами дергая то ли чтоб уйти от контакта, то ли чтобы этот контакт усилить.       — Тихо, не стоит, я уже кончить готов, — сквозь смешок произносит Тэхен и целует обиженно надутые губы.       Чонгук тоже поиграться хотел, но значит в другой раз. Зато он находит другое дело: хватает квадратик презерватива и умело натягивает его на чужой член, чуть сжимая.       Тэхен шипит, с рычанием кусает Чонгука за покрасневшие ухо, лижет напоследок и встаёт на колени, крепко перехватывая накаченные бедра. Сейчас это случится. Не важно кто с кем спал до этого, важно то, что сейчас их чувства и тела буду едины.       Чонгук на подушках развалился, таз чуть поднимая и в пальцах простынь сжимая. Тэхен ему улыбается, успокаивая, чуть гладит нежную кожу и осторожно, медленно, но так сладко, входит.       Полностью погружает свой член, чуть стукаясь бедрами о напряжённые ягодицы и нависает сверху, судорожно ища ладонь Чонгука, чтобы крепко переплести пальцы, сжать в замок и не отпускать. Дышат тяжело, прямо в губы друг другу, вдыхают один воздух, соприкасаясь лбами, когда Тэхен делает первый толчок. Затем второй. Третий. И Чонгук теряется в ощущениях, плавится от наслаждения, хотя первое время и чувствовал лишь распирающую наполненность на грани с болью. Сейчас он крепче пальцы сжимает, бедра вверх подкидывает, членом сочащимся по мягкому животу проезжая. Скулит прямо в губы, на что ласковый поцелуй получает.       Тэхен целует нежно в щеку, в висок, за ухо, не прекращая медленными толчками входить в такого расслабленного, мягкого Чонгука.       Лишь когда тот капризно стонет, бурчит что-то бессвязно, голову в сторону отворачивая, Тэхен темп ускоряет.       Фырчит, резким взмахом головы челку с лица откидывая, лишь бы рук не расцеплять. Ему так важно сейчас быть с Чонгуком как можно ближе. Касаться как можно чаще и везде. Он прижимает собой извивающееся на простынях тело Чонгука, животом сильнее потираясь о изнывающий член, от чего Чонгук с протяжным стоном спину выгибает и чуть трясется. Тэхен следом кончает, делая последние, резкие фрикции, которые воздух из Чонгука выбивают.       Ложится рядом, к себе довольного Чонгука подтягивая, и целует его в макушку.       — Надеюсь до следующего раза нам полгода ждать не придется? — бормочет Чонгук ему в грудь, чуть потираясь носом о горячую кожу.       Тэхен смеётся, головой качая и лишь в волосы носом зарывается.       Утром Тэхен просыпается первым от ярких лучей: вчера забыли шторы задернуть. Но он не против, ведь можно ещё немного под теплым одеялом понежиться, пока Чонгук рядом сопит в шею, руку через него перекинув.       Ради такого утра Тэхен просыпается. Чтобы видеть, как его любовь слюнявит подушку, об которую щеку плющит, из-за чего губы и приоткрылись. Чувствовать его тепло рядом и любимый запах. Тэхен носом в волосы зарывается, вдыхая свежий запах шампуня и сам себе признается, что именно сейчас, в эти крохотные мгновения уюта, близости и нежности он счастлив.