Секрет куколдов

Спустя 2000 лет

      На Армина опять напали хулиганы. Эрен завидев это, не раздумывая побежал на помощь лучшему другу и начал размахивать кулаками.

Бум-бум-бам!

      Удары мальчика полетели один за другим. Хоть они и не имели особого веса для противников, Эрен не отчаивался и верил в свои силы.       Как ураган к ним подбежала Микаса, она была сильной девчокой. Когда её удар пришёлся по одному из банды хулиганов, Эрен почувствовал себя так, будто ничего не может, — осознание бесполезности захлестнуло мысли. Пока сводная сестра разбиралась с пацанами, по щеке Йегера скатилась одинокая слеза.       Бойню прервал громкий хлопок в ладони. — Мальчишки, я же говорила не бить этих дураков! Их Боярская защищает, — к одному из уже избитых Микасой подошла девочка. Её звали Лилит. Когда-то о ней шептался весь рынок, да и город в общем то тоже.       Родители Раскольниковой были в Разведкорпусе. Они тоже не вернулись из-за стены, — вместе с родителями Армина, Раскольниковы оставили свои жизни в желудках титанов или под их ногами, будучи растоптанными или съеденными заживо. — Лилит, мы просто хотели припугнуть блондинчика. Ай! — маленькая брюнетка потянула говорящего за ухо, поднимая того на ноги. — Матери своей будешь это говорить! Как ты ей объяснишь новые синяки и выбитый зуб, — не смотря на возраст в 12 лет, вела себя Лилит по взрослому, — ухмылялась также, а в серых глазах сквозило холодным расчётом. — Но у меня нет матери.. — Вот именно! Значит, никак не объяснишь, — брюнетка умело давила на больные места собеседников. В последствии этого её и выбрали районным авторитетом в Шиганшине. — Слушаюсь, Лилит, — ухо мальца пылало, от чего его глаза начали жмуриться от боли. — Госпожа Раскольникова! — Слушаюсь, госпожа Раскольникова! Только отпустите меня, прошу, — слёзы оросили пухлые щеки мальчика, а Эрену даже стало жаль его. Похоже хватка у сероглазой была отнюдь не хрупкая, какой казалась она сама.       Потеря родителей, наверное, может поменять многое, если она стала такой грубой, — подумал Йегер. — Армин, Эрен и Микаса, я вас сейчас попрошу по хорошему, не лезьте к ним, они туповатые, а вы то должны быть умнее, чтобы не лезть на рожон, — к наблюдающим за этой сценой повернулась брюнетка. — А ты, Арлерт, тем более не подходи к ним, усёк? — темная девчачья бровь изогнулась в ожидании чёткого понимания заданного риторического вопроса. — Д-да, — заикаясь, ответил блондин. — Ну и хорошо. Можете идти, а вы, мои дорогие товарищи, проваливайте в ту нору, из которой я вас вытянула! — злобно оскалилась на провинившихся Раскольникова, а те незамедлительно исполнили её приказ. — Спасибо! — всё ещё стоя на месте, будто прирос к земле ногами, сказал Эрен, которого пыталась оттянуть и отвести домой Микаса. Зеленоглазый и сам не ожидал, что из его уст вырвутся слова благодарности. — Спасибо, что помогла нам. — щеки щипало от недавно скатившихся слёз, что уже успели высохнуть от ветра. — Я не вам помогла, а своих псов приструнила, — бросила через плечо Лилит и скрылась за поворотом, идя к приёмной бабушке домой.

***

      Входная дверь скрипнула. В дом вошла девочка и задвинула за собой щеколду, запираясь изнутри. — Бабушка, я дома, — оповестила старуху Лилит. Уже некоторое время Раскольникова жила с Ниной Железняковой. Та приютила её после того, как родители первой не вернулись с похода за стену Мария. — Я сколько раз просила не называть меня бабушкой, маленькая дрянь? — из другой комнаты до чуткого детского слуха донёсся скрипучий голос Карповны.       Для многих соседей, да и для мертвых родителей Лилит, Нина Карповна было доброй и хозяйственной старушкой. Правда, чтобы так утверждать, — они плохо её знали. После той неудачной вылазки Разведкорпуса, Железнякова нехотя взяла девочку к себе. Да, она некоторое время показывала хорошее отношение к Раскольниковой, но в скором времени из бабки вырвалась её реальные эмоции, её неприязнь к сироте и тому подобное. Она даже перебросила обязанности на плечи 11-ти летней девочки, — уборка по дому, готовка и так далее, — всё на было переложено на малышку.       От бытового кошмара, что каждодневно преследовал Лилит, её спасли дворовые мальчишки, что не смотря на свой буйный нрав, всё равно относились к ней хорошо. Тот же Артём, что избил сегодня днём Арлерта, а вскоре и Трубочистова, был вполне нормальным во время общения с Лилит. Возможно, их сблизил двор и отсутствие родителей, а может это обычная случайность.       У Артёма тоже не было родных, но он вырос без них, в то время, как брюнетка имела семью на протяжении 11 лет. Его бросила мать у порога, недалеко стоящего, паба. У него даже не было фамилии, как таковой. Просто Артём. Обычный мальчишка с района. Ничего более или менее. — Ты почему не отвечаешь старшим, Ли-лит? Что сегодня на обед? — Ничего, — тихо проговорила сероглазая. — То есть, ты хочешь сказать, что я должна умереть с голоду? — с каждой секундой голос Нины казался девочке всё противнее и противнее, слушать старуху было невмоготу. За время совместного проживания, вечные упрёки бывало сопровождались и резкими пощёчинами костлявых рук, что отпечатывались на бледной коже красными пятнами. — Как же ты уже надоела, старая карга, — прошипела Раскольникова. — Не сметь так разговаривать со мной! Если бы не я, ты бы уже подохла на улице! Скажи "спасибо" за то, что я тебя взяла под свою, иначе сгинула бы где-нибудь в мусорке! — точёная сталь слышалась в старухе, что резко жестикулировала руками, а указательным пальцем тыкала в Лилит так, будто хотела пробить ей грудную клетку. Благо, младшая стояла дальше, и Карповна не могла к ней дотянуться, — чтобы сделать это, ей бы пришлось встать со своего, насиженного неделями, днями и часами, кресла. — Ты мне уже вот здесь, — резко вымолвила Раскольникова, впечатывая ребро ладони под подбородок и показывая насколько её чаша терпения переполнена. — Сейчас ты у меня получишь, ты такая же мелкая шлюха, как и твоя мать! — Железнякова всё-таки поднялась со своего места, но из-за грузного и старого тела — это было медленнее, чем Нина хотела. — Нет, не подходи ко мне! — вскрикнула сероглазая, дёрнувшись к дверному проёму. Глаза затягивала мутная пелена, но она не давала волю этому порыву. Взгляд, в которых читался испуг, пронёсся по комнате, выискивая предмет, которым можно было бы защититься.       Старое, дряхлое тело медленно приближалось шаркающими шагами.       В этот раз я не дам себя в обиду! Ни за что! — Лилит пыталась не дать своему волнению вырваться наружу.       Вспомнив кое-что, Раскольникова начала шарить по карманам в поисках ножа, который ей когда-то подарил отец. Он сказал, что с помощью него, она защитит себя от всего на свете.       Выудив нож из кармана мешковатых штанов, Лилит крепко-крепко вцепилась своими тонкими пальцами в него.

Она не даст себя в обиду!

Чего бы ей это не стоило!

      Когда старуха была уже близко, рука замахивались на девочку, а старое лицо, покрытое глубокими морщинами, изуродовано гадким злым оскалом, Лилит не особо думала о последствиях, а если точнее, то вообще не думала о них.

Главное не дать себя в обиду!

      Девчачья рука метнулась вверх, а нож воткнулся в шею Железняковой. Из-за того, что лезвие было туповатым, воткнуть его получилось не сразу, лишь со второго раза клинок наконец-то вошёл в чужую шею, — на девочку брызнула кровь из пробитой артерии. Последовал новый удар, потом ещё один, и так пока красной, дурно пахнущей железом, жидкостью не обагрилось бледное лицо Раскольниковой.       Кровь булькала, скапливаясь у рта. Руки всё ещё пытались перекрыть глубокую ножевую рану, хоть и так было понятно, что ничего, кроме смерти больше не ожидает старуху.       Очнулась от транса Лилит лишь тогда, когда Смерть забрала бренную душу Железняковой. Повсюду, куда ни глянь, была кровь, — больше всего её было на детских руках, что принадлежали девочке, которая пошла на такой отчаянный шаг лишь из жажды прекратить постоянные наезды на её любой поступок: от самого обычного до какого-то небольшого проступка.       Тёмные волосы у лица стали ещё темнее. Они слиплись от количества крови, что их покрывала. Глаза залило красным. Он мерещился повсюду. Мысли путались, мозг не соображал. Лишь чувство опустошения заполнило собой сердце 12-ти летней девчушки... Но не от осознания факта убийства...       Было легко. Убить оказалось просто. У такого человека не может быть совести.. тогда почему её так пожирает изнутри эта пустота от, казалось бы того, что облегчило жизнь; того, что дало свободу; того, что сбросило груз с плеч... Но послевкусие не отменяло того, что во время самого процесса, Раскольниковой овладевала невиданная ей доселе эйфория.       До следующего утра, Лилит так и осталась сидеть у хладного тела убитой. Серые глаза уставились в одну точку на стане, даже смотрели сквозь неё, будто обладали рентгеновским зрением.

***

      Жители Шиганшины не ожидали того, что происходит сейчас. Никто из них не был готов к этому. Титан Коллос пробил вход в город, а после него Бронированный пробил и стену Марию. Пьяница Ханчик еле унёс ноги и спас Эрена, Микасу и их друга от титана, сожравшего Карлу Йегер.       Лилит же спаслась только чудом, её подобрала женщина с ребёнком. Кровь вчерашней давности она будто бы и не заметила, — столь велика была её паника по сравнению с девчонкой замаранной в крови.       Дети были на одном корабле для беженцев, но по разным его концам, как и в жизни.       Эрен поклялся себе, что сотрёт всех титанов с лица земли, в то время, как горячие и солёные слёзы текли ручейками по его щекам, а он глотал их и всё проговаривал о том, как будет это делать.

Он отомстит за свою мать..

      А Лилит Раскольникова не ставила себе никаких целей, — она просто будет жить... или существовать, — это уже какой путь покажет ей Судьба..