Секрет куколдов

      Лилит шла по коридору в сторону комнаты Пэйтона. Леви, как выяснилось, Боярский сказал привести Мурмаера к командору в кабинет.       За эти пару дней Раскольникова пережила много чего, хоть и отпечаток на её душе не такой сильный, как после убийства той старухи в детстве. После той «семейной идиллии» Кенни и Родион обрели серьёзность. Видимо, им нужно было что-то другое, а не просто встреча потерянных родственников. Лишь найдя их тогда, Лилит в тот же день их и потеряла, от чего внутри остался странный осадок. Эрена и Пэйтона нашли в пещере под храмом, а Род Мурмаер оказался тем ещё редкостным козлом. Хотел собственного сына сделать титаном, так ещё и заставить его съесть друга. Ох, а каким же жалким делал себя Эрен, что сам просил сожрать его «во благо». Действительно суицидник хренов…       Лилит открыла дверь, перед этим несколько раз стукнув костяшками пальцев по дереву. Войдя без приглашения, она увидела Пэйтона, что сидел за столом, на котором было что-то белое, напоминающее порошок. Зрачки заполнили радужку глаз практически полностью. Волосы были растрёпаны. Пальцы и кончик носа были покрыты тем странным веществом. — Что ты делаешь? — Ни-че-го, — чтобы язык не заплетался так явно, Мурмаер проговорил по слогам. Голос его дрожал. Наверное, тоже эффект того порошка. — Что это у тебя под носом? — сощурив глаза, спросила Лилит. Ни разу до этого она не видела этой белесой порошкообразной хрени. — О, это к-кок-кокаин, — сумев всё-таки выговорить сложное для такого состояния слово, Мурмаер подцепил лежащий рядом небольшой свёрток бумаги и приложив тот к ноздре, склонился над горсткой кокаина. Характерный звук ударил по чувствительным после взрывов барабанным перепонкам. Мерзко и неприятно. — Бросай это. Тебя капитан звал в кабинет командора Эрвина для разговора. — всё ещё стоя у порога, произнесла Раскольникова. Мурмаер никак не отозвался. Похоже на то, что он этим занимается впервые, хоть и судить Лилит было не по чему. Она раньше не сталкивалась с наркотиками, если именно к их ряду относился кокаин. Всё же когда-то им провели воспитательный урок об их вреде для здоровья. Говорили, что к такому способу расслабления люди прибегают либо из незнания и любопытства, либо из желания заглушить внутреннюю боль. В случае с Пэйтоном больше походило на второй вариант. Возможно, он не мог справиться обычным способом после того, как его отец стал титаном, а самому парню пришлось добить его ради признания людей. Возможно, в этом всём замешана его недавняя потеря. Галина, о которой говорили, как об ужасной эгоистичной суке, была глубоко в молодом сердце, но её переход на сторону титанов ранил Мурмаера. Было видно насколько сильные чувства связывали их. Увы, этим узам не суждено стать чем-то материальным. Они так и останутся на уровне чего-то эфемерного. Именно такой любовь и была в представлении Раскольниковой — эфемерной субстанцией, которой, может быть, и не существует в реальности. Слишком уж сказочной она казалась. Она смутно помнит, как отец и мать относились к другу другу. Ей казалось, что вот она — любовь, но как получилось на практике — отец её воспитывал не родной, а мать её — шлюха.       Так как выяснилось, что в жилах Пэйтона течёт благородная кровь, то он должен взять на себя бразды правления и стать неким символом, но такой символ никому, блять, не нужен, поэтому Лилит подойдя в пару шагов к Мурмаеру схватила того за ухо и потянула за него, поднимая юношу на ноги. — Давай, иди! — подтолкнула она его в спину, дабы тот начал идти, но Пэйтон лишь пошатнулся вперёд. Раскольникова подхватила его и потащила на выход. Так они и добрались к кабинету Эрвина.       Переворот удался, а это значит, что Пэйтон должен стать королем, — вот главная суть монолога командора Одноручкова, всё время которого Мурмаер будто находился в собственном мире и пялился в одну точку на белой стене. Наблюдая за ним, Лилит ощущала лишь пустоту, что поглощала парня изнутри. Да и вообще, смотря на любого в этой комнате, невольно чувствуешь, как тебя засасывает эта пучина. Только один Армин будто бы всегда сиял. От его улыбки, наверное, каждому захотелось улыбнуться — такой она была доброй и обнадёживающей. Светлые волосы горели на солнце золотом, будто согревая. Раскольниковой тоже хотелось бы улыбнуться, но сейчас — в этом месте и в это время — не нужно этого делать. Показывать свои чувства другим людям было сложно. Лишь родители в детстве знали её такой, какая она внутри. Но их не стало, а старухе, у которой Лилит жила, претили яркие эмоции на детском лице. Дабы не злить первую, ибо получить затрещину желания не было, девочке приходилось прятать их, запечатать глубоко в себе.       Никто не должен видеть эмоции. Если показывать их, то они станут слабостью, с помощью которой можно заполучить контроль над человеком, что бывает крайне опасно. Железнякова, первая убитая руками Лилит, но не последняя, была тем человеком, что показал каково это — быть под чьим-то контролем. Благо, сила воли и желание быть свободной от этих пут были сильнее тех мерзких в своей мелочности манипуляций, что старуха оказывала на неё. Её дух победил, её тело — тоже.

***

      Коронация Пэйтона прошла вполне успешно, а Йегер рассказал, что же видел во время прикосновения двух Мурмаеров. В голове проносился тогда образ одного мужчины. Лишь хорошо обдумав всё, Эрен вспомнил кто же это, а это был их инструктор и отец Элизы — Виктор Шадис. Они все отправились к нему, дабы понять, что он делал в воспоминаниях Гриши. Тот им рассказал свою историю, из которой стало известно, что доктор Йегер пришел из-за стены, как и пять лет назад это сделали Левина, Бэдбоев и Гуль. Оказалось, что мать Эрена была женщиной, которую любил инструктор, но Карла выбрала врача, что разбило Виктору сердце. Из-за внутренней боли, мужчина нашёл связь на стороне. — То есть, моя мать — шлюха?! — переваривая информацию, без которой жила всю свою жизнь, спросила отца Элиза. — Нет, солнышко, нет! — встав с места, Виктор подошёл к дочери, — Она была хорошей женщиной, но… Между нами не было любви. Просто она не та… — А мать этого инвалида «та»?! — резко подскочила Элиза и ткнула пальцем в сторону Йегера. — Элиза, милая, успокойся! — слегка тряхнул её Виктор и прижал к груди, обнимая. — Прости, что не сказал раньше… — Мне нужно время, отец, — Шадис отстранилась от отца и вышла из кабинета. Жан проследил за ней взглядом. Кирштайну хотелось поддержать её, но если сейчас он выйдет следом, то повлечёт за этим ненужные вопросы, а их в последнее время всё больше и больше.       Раскольникова, с которой он вроде как был друзьями, хоть и не такими, как люди привыкли считать, стала отдаляться от него. Всё меньше времени занимало их общение. Возможно, она нашла себе кого-то другого и этим было бы всё сказано. Да и заметить то, как Йегер всё время смотрит на неё было не сложно. Нет, Кирштайн не против всего этого, ибо иногда, за времяпровождением с брюнеткой, он чувствовал необъяснимую вину перед другой. Если далее он не будет контактировать с Лилит в таком плане, то этот груз наконец спадёт и он сможет открыто проявлять знаки внимания Элизе. Правда, сомнения его всё ещё мучали. Блондинка была близка с Райнером, что совсем недавно сбежал. Наверняка, Шадис гложет ещё и это.       Нужно обязательно поговорить обо всём с Лилит… Да, так и сделаю. — думал Кирштайн, смотря то на выход, то на Раскольникову, что была поблизости. Не выдержав образовавшейся тишины после ухода Элизы, Жан прождал несколько минут и тоже поспешил выйти.

***

      Лилит сидела за одним из столов. Свободных мест было немного, поэтому пришлось подсесть к другим. Сегодня у всех был праздник. Увы, но ему вскоре суждено окончиться. Миссия по возвращению стены Мария ждать долго не будет. Тем более, что нужно всё-таки узнать, что же именно скрывает тот злополучный подвал в доме Йегеров.       Вокруг было жутко шумно, а под боком и так кричали Жан и Конни, пытаясь оттянуть и успокоить Сашу, дорвавшеюся к мясу. Раскольникова пыталась абстрагироваться и не обращать внимание на остальных, что было для неё достаточно просто, но сейчас это сделать не получалось. Мысли пожирали её мозг, от чего сконцентрироваться над чем-то одним было сложновато. Она плохо поступила тогда, когда бросила те слова в лицо Эрена. Возможно, он действительно к ней что-то чувствует раз из кожи вон лезет, а прямо сейчас прожигает своим взглядом. Правда, было сложно понять кто именно это делает, ведь направлены на неё две пары глаз: одни зелёные, а вторые — ясно голубые. Вообще, казалось, что Армин не смог прожечь дыру в ком-то априори, но Лилит не может уже согласиться с этим. Было такое ощущение, что сейчас она воспламениться в двух местах. С одной стороны пламя будет зелёным, а с другой — отдавать синевой. Лилит знала почему это делает Йегер, но почему этим занимается Арлерт — загадка. Да, разгадать не сложно. Можно просто спросить у него, но общаться с кем-то было утруждающе.       Наверное, углубиться в себя всё же получилось, ибо как объяснить иначе то, что она не поняла, когда началась драка между Кирштайном и Йегером. Те уже были в центре столовой, когда Лилит наконец-то обратила своё внимание на них. Парни дрались как-то нехотя, а разнимать их никто и не собирался. Раскольникова встала, чтобы подойти ближе к эпицентру событий. В первом ряду стояли Микаса и Армин. — Почему они дерутся? — Что-то опять не поделили. — ответила Боярская. — Или кого-то… — это она уже прошептала сама себе втайне надеясь, что сквозь шум и галдеж это никто не услышит.       Микасе была неприятна мысль о том, что Эрен неравнодушен к кому-то, так ещё и в драку вступает из-за данного человека. Она любила его и всё ещё любит. Да, у неё есть какие-то странные отношения с капитаном, что оказался её дальним родственником, но сердце трескалось от понимания того, что Йегер считает её лишь своей сводной сестрой и не боле. Она безмерна благодарна ему за то, что он спас её шесть лет назад от преступников. Красный шарф подаренный им ещё долго будет согревать душу и окутывать её уютом, — она его тогда нашла всё-таки. Микаса будет стараться найти счастье и радость в другом, а Эрена стоит отпустить — он неё и никогда не станет, а кусок алой ткани останется в качестве некоего талисмана на удачу. — Хватит! Идите спать! — разнял Жана и Эрена Леви и прикрикнул на всех.

***

      Узкая улочка. Брусчатка. Закатное небо. Два друга детства вместе со своей подругой сидели на одной из ступенек. Они говорили о разном, но главная тема — мечты. Арлерт, как и всегда, говорит о море, прекрасном бескрайнем озере полном солёной воды — это его мечта, что заставляет двигаться вперёд и не останавливаться. Голубые глаза горели лишь от одной мысли о мире за стенами.       Оперевшись на одну из стен за углом, Леви всё слышал. Он никогда не думал о мечтах и не грезил о чем-то. В руке была бутылка какого-то пойла, он и сам не помнит чего именно. Шло по глотке хорошо, а это главное. Со стороны, если присмотреться, казалось, что он подавлен, хотя... Так и есть, было тяжело смотреть на то, как перед тобой умирает родной человек, даже если виделись вы в последний раз очень давно. От раздумий отвлекла нависшая над ним тень. — Можно? — спросила его, как оказалось, троюродная сестра. — Падай, — сухо проговорил Леви и снова отпил из стеклянного горлышка.       Лилит прислушалась. Теперь они бок о бок сидели на земле и прислушивались к занятным речам Армина. — Море? — тихий смешок вырвался из уст. Она была немного пьяна и не контролировала свои порывы. — Да, море… — произнёс Леви и кинул взгляд на родственницу. — Занятно. — прошептала Лилит и повернулась лицом к своему капитану. — А ты о чем-то мечтаешь? — Нет. — он сделал ещё один глоток, жидкость снова обожгла горло. — А ты? — Тоже нет… — поджала губы Раскольникова и отвела взгляд. — Хотя… Я хочу просто жить и не умереть слишком рано… Это можно считать за мечту? — Наверное. — после этого между ними образовалась тишина, хоть и возгласы сослуживцев можно было услышать. То Эрен что-то воскликнет, то Армин. Только Микаса была тихой, а её слова было сложно услышать. Она была не многословной, такой же, как и Леви с Лилит. — Ты веришь, что море существует? — прервала Раскольникова тишину, когда все звуки смолкли. — Не знаю, хотелось бы. — Мы ведь теперь семья, как выяснилось. Нам стоит держаться вместе? — спросила Лилит у Леви. — Не думаю, но если хочется, то можно. — ответил мужчина и встал, отряхивая одежду. Брюнетка поднялась следом. — Спокойной ночи. — Спокойной, капитан. — Леви. Называй меня Леви, раз уж мы друг не чужие. — сказал Боярский и ушёл, не оборачиваясь.

***

      Паршиво — чувство, что описывало состояние Жана на данный момент. Он повёл себя как дурак, когда сцепился с Йегером. И зачем он только это сделал..? Показать всем, кто лучше? Показать Лилит, на кого она променяла его? Да, мужское эго было немного задето, но не до такой же степени! Или же он хотел доказать Элизабет, что будет получше всяких Райнеров..? Вряд-ли она наблюдала за дракой, ведь в зале Шадис тогда не было.       Сейчас Кирштайн лежал у себя на кровати и смотрел в потолок, мучаясь мыслями. Сон никак не шёл, а храп издаваемый Стрингером мешал ещё больше. Казалось, скоро начнёт светать. Лишь лёгкая сонливость давила на виски. Наверное, стоит всё же поговорить с Раскольниковой обо всём, а после заглянуть к Элизе. Мало ли чего он ей наговорил тогда после концерта. Совесть играла на нервах за то, что Жан мог обидеть девушку, которая ему неравнодушна.       Поднявшись, первым делом было решено заскочить к брюнетке. В такое время она часто бывало уже не спала. Проходя мимо комнаты Сатору хотелось заткнуть уши — тот опять развлекался со своей девушкой Ви. Когда Жан был уже у двери, ведущей в комнату Лилит, то пришлось резко остановиться, дабы не встретиться носом с деревом. — Жан? Я как раз хотела поговорить с тобой. Проходи. — Я тоже хотел поговорить. Мы уже долгое время не контактируем. — Да, именно об этом. Ты можешь делать, что хочешь. Мне больше не нужны наши встречи, как и тебе, как я вижу, — сказала Раскольникова, а Кирштайн кивнул. — Угу. И вот, мы ведь друзья? — протянул раскрытую ладонь Жан. — Да, это останется между нами. — Лилит пожала протянутую руку. Правда, получилось как-то дёргано. — Что-то случилось? — он заметил это. — Нет, не совсем. Ты, наверное, ещё куда-то шёл, да? — Да, с Элизой нужно поговорить. Пока. — произнёс Жан, выходя из комнаты. — Хорошо, до встречи. — попрощалась Раскольникова и упала на застеленную постель.

***

      Элиза Шадис всё ещё спала, когда с той стороны двери послышался стук. Ей снился тот момент, когда Райнер ни с того, ни с сего обратился титаном. Он даже не посмотрел в её сторону перед этим, а в его глазах не было того Бэдбоева, которого знала и которому подарила столько своего драгоценного времени. Сон был беспокойным, поэтому свои глаза Элизабет открыла после первых ударов чьего-то кулака об дерево. — Элиза, ты спишь? — прозвучал мужской голос.       Жан? Что он здесь делает? Я обещала, что прогуляюсь с ним, но разве сейчас не слишком рано для такого? — восстановив сердцебиение после нервирующего сна, Шадис кинула взгляд на окно, там еле-еле пробивались первые лучи солнца. — Уже нет, — чуть привёв себя в порядок, Элиза от открыла Жану. — Я хотел извиниться за тот раз. Тогда, в комнате Райнера, я не желал тебя обижать. Просто... из-за того, что ты была с ним... мне стало неприятно и я всё ещё был пьян. Да, это не снимает моей вины и я искренне прошу прощения за это. — Оу... — сонный мозг отказывался воспринимать информацию таким потоком. Лишь с какой-то там попытки Элиза поняла, что именно хотел от неё Кирштайн. Прокрутив в голове его слова, она кратко кивнула. — Хорошо, ты прощён. Но только один раз. — Спасибо! Спасибо тебе! — он аж просиял от этих слов, но отдёрнул себя. Слишком радоваться тоже не стоило. — Не за что, Жан. Тебе нужно что-то ещё? — Нет, ничего не нужно больше! Наша прогулка всё ещё в силе? — спросил Кирштайн у неё. — Да, конечно. Только это уже после миссии, да? — Ага, буду ждать, Элиза! — широко улыбнулся он и пожелал ей удачи.

***

      Лес. Деревья были высокими. Ночь. Луны на небе видно не было, а значит, что титаны вряд-ли покажутся им сейчас. С момента выхода за стену Роза прошли разведчики достаточно длинный путь. Их дорога лежала в Шиганшину. К тому же, могли попасться и Райнер с Бертольдом. Эрен долго готовился к тому, чтобы запечатать дыру в стене Мария. Эксперименты с Зоей не прошли зря и он вполне хорошо овладел такой способностью, как затвердевание. Возле него шли Армин и Микаса. Они всегда были рядом. Страх одолевал Йегера, но поддержка со стороны Арлерта помогла. Он снова решителен и готов идти до конца.       Зелёные глаза зацепились за женскую фигуру чуть впереди. Наверняка это Лилит. Сколько бы он не храбрился, завести с ней разговор после тех горячих сексов в больнице и неудачного диалога боялся. Да и обидно было, когда она извинилась не столь давно за то, что трахнула его. Он недостаточно хорош? Ей не понравилось?       Так, Эрен, соберись! Ты что, тряпка?! — мысленно он отвесил себе пощечину. Пришлось чуть ускориться, дабы с Раскольниковой поравняться. — Лилит? — Что? — не оборачиваясь в его сторону, спросила она. — Я-я... Если ты не хочешь быть со мной, то я всё пойму, правда... Просто... если так, то мне хотелось бы стать тебе другом. — неловко смотря на её профиль, произнёс Йегер. — Я не знаю. — своим другом Лилит считала только Жана, да и были они не столь близки в духовном плане, как Эрен, Боярская и Арлерт в своей троице. Открыться кому-то было сложно. — А... Ну ладно... — грустно выдохнул он и добавил. — Но если что, мы примем тебя в свою компанию! — Я не дала точного ответа. — окинув быстрым взглядом Эрена, Раскольникова продолжила идти вместе со всеми, не обращая ни на что своего внимания.