Она затмила его разум

— Поцелуй меня, — сокращая расстояние до минимума, шепчет ему практически в губы. Казанцев посадил ее к себе на колени, нежно придерживая за талию, поцеловал ее в губы. В этот поцелуй было вложено столько тепла, трепета и нежности. В моменте он понял, что именно такая женщина нужна ему рядом. Он чувствовал в ее взгляде теплоту, а каждое прикосновение отдавало трепетом внутри. Как же давно она не чувствовала то тепло, которое исходило от Вадима, те самые нежные, едва заметные касания рук. Она слишком давно не была любима. Москвина таяла в моменте, наслаждалась им всецело. Через мгновение Ольга отстранилась, прервав поцелуй. Глядя ему прямо в глаза не могла найти слов оправдания своему поступку. Женщине было стыдно за свою такую слабость и развязность. — Извини, — смутившись, произнесла едва слышно. — Не стоит извиняться, — заглянув в ее голубо-серые глаза, Казанцев коснулся её щеки правой рукой, — ты так красива сегодня. — Вадим, — она подбирала слова тщательно, чтобы не показать свою слабость перед ним, — тебе не кажется что все это слишком…быстро? На лице Ольги выступил легкий румянец от смущения. Держа ее прекрасное личико своими руками Вадим нежно провел большим пальцем по припухшим алым губам. Как же сильно губы этой прекрасной женщины манили его. — Олечка, милая, я уверен, что мы все делаем правильно, просто доверься мне, — последнее он произнёс на выдохе, прежде чем затянуть её в страстный поцелуй на который тут же получил ответ. Идиллия длилась недолго. Двоих влюбленных прервала трель мобильного. — Черт. Лиза, — Москвина отпрянула из объятий Вадима, отвечая на звонок, совсем не вовремя позвонившей, дочери. — Привет, моя хорошая, а ты почему так поздно звонишь? — интуитивно поправляя прическу, которая успела растрепаться, Ольга старалась восстановить дыхание и сосредоточиться на разговоре, но Вадим все больше провоцировал ее. — Соскучилась. Мам, я что не вовремя? — усмехнувшись произнесла Лиза. — Почему это? — подавляя нервный смех, говорила более менее спокойно. — Ты с папой помирилась. или? — Лиза не раз была свидетелем того, как Вадим Юрьевич пытался подкатить к Ольге. — Нет, и давай не будем снова об этом! Бывший муж и все, что с ним связано — табу и даже не обсуждается. Ольга выпуталась из, уже не столь крепких, объятий Казанцева, который бесспорно выпустил женщину, давая уединиться. Выйдя в ванную комнату она приоткрыла кран, продолжив разговор с дочерью. — Если уж тебе интересно, то да я не одна. — Мам, — девушка хотела было сказать что-то еще, но было не суждено, Ольга прервала ее еще не начатую речь. — Давай так договоримся, девочка моя — я не лезу в твои отношения, а ты, будь так любезна — не лезь в мои. Москвина старшая также была остра и умела ставить ультиматумы, а точнее — предложение на подумать. — Я подумаю! — последнее что послышалось на другом конце, а после гудки. — Все в порядке? — Вадим стоял в дверном проеме ванной комнаты, наблюдая за тем как переменилось выражение лица Ольги. — Да, все отлично! — на одном дыхании произнесла брюнетка, остановив свой взор на его губах, поцеловала его, словно все это сон и она вот-вот проснется, а всего этого нет. — Смело, Оля… Сергеевна! — Мужчина на мгновение потерял дар речи. — Мы разговаривать будем с вами? — шептала ему прямо в губы хриплым голосом. — Понял… Его руки, такие крепкие и нежные, словно созданы для того, чтобы лежать на ее талии. Ей до дрожи в коленках хотелось прижаться губами к его коже и почувствовать языком, как по телу его пробегают тысячи мурашек. Вадим аккуратно прижал женщину к своему телу, скользя пальцами по ее талии. Его горячее дыхание в области шеи заводит, а тугой узел внизу живота стягивает все сильнее. Он накрывает своими губами ее такие нежные и манящие губы. Вадим аккуратно подхватил Ольгу на руки неся в спальню. Страстные поцелуи, сбившееся дыхание и одежда, которая некогда была на них — уже на полу. Вадим кладёт женщину на постель, медленно, словно дразня её, исследуя поцелуями её нежное тело. Несколько минут прелюдии и Вадим резко входит в ее лоно. Они оба так долго шли к этому. Они хотели друг друга. Тихие женские стоны и приглушенные мужские заполнили квартиру в эту ночь.