Озеро Гурд

Янни смотрит в безлунное тяжелое небо, сильнее кутаясь в пальто. Над боковым карманом прощупывается отверстие от пули, но это ничего, в темноте все равно не видно. Руки с обожженными пальцами заметно дрожат, только бы не выронить пистолет в самый ответственный момент, впрочем, с тем чтобы застрелить Хаммонда проблем не было. А пальто у него хорошее, жаль, дырка все портит. У его брата может было похожее, а может и не было. Кто знает, что там осталось в прошлой жизни, таких деталей уже и не вспомнишь. Прошлое можно либо отпустить, либо жить с ним до того момента, когда наконец сможешь отомстить. И Янни выбрал второе, осознав это только через пятнадцать лет. Демон-прокурор выплывает из молочного тумана, словно пришедший по его голову мстительный призрак. Его лицо скрыто в тени собственной челки и черных облаков, но Янни абсолютно уверен, что это точно тот, кто нужен. Такие люди не забываются. Майлз Эджворт вытянут в струнку, ступая мягко, почти бесшумно, а от его пальто веет пеплом. Он останавливается рядом, не говоря ни слова. – Сюда, – Янни делает жест рукой, призывая следовать за собой, и они осторожно спускаются к предварительно пришвартованной лодке. Внутри натягивается тонкая нить сомнения, и он не совсем понимает, от чего точно. Может, совесть? А может, что-то еще? Отчего-то Янии старается издавать как можно меньше всплесков, пока гребет. Словно эти глупые слухи про Гурди чистая правда, и одним неосторожным движением они могут потревожить его покой. Майлз Эджворт сидит неподвижно, как манекен, с котором сумасшедший лодочник мог бы вести вечерние беседы, и все еще молчит. – Сколько прошло, пятнадцать лет? – начинает Янни, как только лодка достигает середины озера, и удивляется, насколько тихо звучит его голос. Он медленно встает, чувствуя как по спине пробегает холодок. Где-то на берегу кричит ночная птица, Эджворт даже не поднимает головы, так же оставаясь темным силуэтом на фоне колышущейся водной глади. Янни ждал чего угодно: резких вопросов, обвинений и угроз, но только не этого полого молчания, пробирающего до костей своим мертвяцким холодом. Таким же, когда он вернулся домой, а Полли… Внезапная волна гнева накрывает Янни с головой. Он одним быстрым движением выхватывает из-за пазухи пистолет и направляет дуло Эджворту в голову. – Пятнадцать лет, – рычит он сквозь зубы, – Пятнадцать лет я задавался вопросом, почему ты еще жив. Но теперь я наконец могу отомстить! Руки снова трясутся. К черту инструкции, он покончит с этим раз и навсегда. Янни держит дрожащий палец на курке, когда Эджворт, наконец, поднимается. И все вокруг будто замирает. Янни больше не слышит тихого гула ветра, редкого плеска воды и звука собственного сбившегося дыхания. Мир нем, как и стоящий напротив Майлз Эджворт. Или тварь, которая им притворяется. Он наконец понимает это каким-то глубинным чувством, древним знанием, которое умеет отличать себе подобных от нечто, старающегося их имитировать. Сквозь туман пробивается слабый свет заговорщицки выглянувшей луны, и Янни видит его лицо, в котором есть все: от перекошенного в испуганном оскале Грегори Эджворта до закатившихся глаз и вывалившегося языка посиневшей Полли, висящей в петле. Янни слышит в ушах крик, и в этот раз он действительно принадлежит ему. *** Манфред перечитывает отчет в третий раз, с раздражением комкает и бросает в мусорный бак. Он будет гонять всю эту полицейскую шайку до тех пор, пока детектив Гамшу не выкинет из отчетов “самоубийство” и “тело не найдено” Даже если если Йоги банально утонул, куда его могло отнести в чертовом озере?! Тело Хаммонда обнаружили спустя два дня, уже распухшее и уже отдающее диким смрадом, а вот с Янни Йоги были проблемы. Свидетели утверждали, что видели дрифтующую на озере лодку, осмотр которой не дал ровным счетом ничего. Как и осмотр озера с домом лодочника. И даже никакой мало-мальской записки. Он встает, тяжело опираясь на трость, и поворачивается к окну. Медное солнце греет его уставшее лицо. Сзади открывается дверь, слышны тихие шаги, и Манфред узнает отблеск красного костюма бывшего ученика. Он оборачивается, но видит лишь пустой кабинет и письмо, в котором его собственным почерком написано “Отомсти Манфреду фон Карме”