Самосовершенствование

Когда лучшего друга охватывает идея о самосовершенствовании, лучше прятаться или бежать со всех ног. Но Сеченов не из тех, кто бежит от опасности. Хотя он и не хочет умереть в пылу сражения, но всегда попытается привести бой к победе. Вот так и Харитон Захаров, лучший друг Дмитрия Сеченова, решил, что его тело старо и ему нужно нечто новое. Зачем? Дима так и не понял. Сколько раз Сеченов говорил ему, предлагал новое тело. Харитон все время отказывался и начинал злиться все сильней. Они оба понимают, что Захаров слишком упрямый, а Дима не привык отступать. В этом безумном танце закончит его лишь тот, кто начал. И пока они оба стоят на своём, страдает от этого окружение. В один зимний вечер, в личном доме Сеченова. Да, у Сеченова есть свой личный дом. Двухэтажный, с вырезными узорами на углах и окнах. Проектировал его сам Сеченов, а бывал там лишь Харитон. Больше лучших друзей у ученого не было. Вот и в этот раз двое ученых сидели у камина и разговаривали о чем захочется. Эти разговоры очень помогали расслабиться и очистить мозг, который у ученых работает непрекращающе. — Харитон, ты все еще думаешь об этом самоубийстве? Спросил довольно тихо Сеченов. И нет, в доме не было прослушки или еще чего то. Дима и Харитон общались шепотом, что бы не напрягать голосовые связки, которые за неделю работы устают. — не начинай. Я уже все решил. Отмахнулся мужчина и отвернулся к огню. Сеченов вздохнул и закрыл глаза. Как уберечь друга от опасного шага? Такой ум еще неизвестно когда появиться. — что там с Америкой? Пока что надо завести непринужденную тему, дабы ещё раз попробовать переубедить его. Диалог на удивление пошёл. Друзья всегда найдут о чем поговорить. Они говорили долго. И Спорили, и соглашались друг с другом. Но вот Захаров встал, а значит вечер подходит к концу. На такой ноте можно и задать вопрос. Встав за Харитоном, Сеченов проводил друга до двери и сказал чуть громче обычного. — я все еще против твоей идеи. Но мысль «зря я это сказал», появилась сразу же. Взгляд Харитона из спокойного и умиротворённого, стал злым и раздраженный. — хватит. Только и сказал Захаров, после чего застегнул куртку и вышел на улицу, хлопнув дверью. Дам, зря все таки. Дима знал, что Харитон не обиделся. Захарова невозможно вывести из себя, можно только услышать его раздраженный голос и увидеть злой взгляд. Скоро намечался праздник, а значит Сеченовому надо было готовиться. Речь, внешний вид. Праздник советского труда очень важный для людей СССР. А так как Сеченов министр промышленности, которая на прямую связана с трудом человека, то ему надо говорить речь. За день до этого, они с Харитоном снова встретились. Но уже в кабинете на «Челомей». Не успели они сесть, как Харитон заговорил про эксперимент. — я все подготовил, и вскоре обрету лучшую форму. От такого заявления, довольно веселый Сеченов резко погрустнел и можно сказать сильно забеспокоился. — не смей. Решительно сказал ученый, и сжал кулаки. Но Захаров неожиданно схватил его за шею и прижал к столу, да так, что кислород перестал поступать в лёгкие. — а кто меня остановит? Ты? Твои роботы? Нет. Захара можно вывести. И Сеченов прочувствовал сейчас его гнев. — Х-харитон... Хрипящим голосом произнес Сеченов, дергаясь и чувствуя, как начинает кружится голова. — Дима.. как же ты не можешь понять.. Я в тебе так разочаровался.. Сеченова отпустили, а сам директор предприятия «Павлов» направился на выход и покинул помещение. Любовь, которая не была дружеской, сейчас больно жгла сердце Сеченова. Как же так... Дима не мог понять, что произошло. Мозг обрабатывал все, но упорно отказывался верить, что его друга... Нет. Возлюбленного уже завтра не станет. Просидев на столе около 3 часов в размышлениях, он сорвался с места и побежал вниз. Он должен успеть. Успеть сказать. Сказать что любил его. Сказать что Захаров был для него больше, чем коллега и друг. Может, если бы он сказал это раньше, то сейчас они бы возможно сидели у камина и обсуждали всякую всячину. На дорогу ушло 20 минут и вот он у входа в комплекс «Павлов». Мужчина несся по коридорам, пытаясь вспомнить, где же находится испытательная. Ноги сами несли его куда надо, но забежав туда, Харитона не обнаружилось. Опоздал? Нет. Надо проверить его комнату. И снова бег. А ведь говорили ему коллеги начать бегать по утрам. Добежав по памяти до кабинета Захарова, он дернул ручку и зашёл в небольшое помещение без окон, ведь они под землей. На столе горела настольная лампа, за самим же столом сидел Захаров и что то читал. Но от резкого появления друга, - вскочил и даже немного испугался. — Сеченов?! Ты что здесь делаешь?! Но ответа Харитон не получил. Дима лишь зашёл внутрь и закрыв дверь толчком руки, за два больших шага преодолел расстояние между ними и поцеловал Харитона. Тот замер, совершенно не ожидая такого, но ответил. Дима для него был другом, но сейчас, сейчас Захаров осознал, что дима был ему не просто лучшим другом, а лучиком света, сквозь тьму этого мира. Смотря на Сеченова, Захаров всегда чувствовал тепло. Для него, Димка маленький, солнечный зайчик, которого невозможно поймать, но он всегда смешит и радует глаз. Дима отстранился от друга и замер. Он не знал что говорить. Страх за друга был огромен. Но не менее огромен был стыд и страх отказа. — дим. Я.. Я тоже.. Этого хватило, что бы Сеченов успокоился и даже чуть улыбнулся. Но вспомнив зачем пришёл, сразу стал серьезней. — прошу тебя, не надо. Останься таким. Люди не вечны, прими это. Захар, умоляю тебя. Это говорилось настолько искренне и с такой душевной болью. Харитон не знал что ответить. — я... Ладно. Я откажусь от этого. После этих слов, Сеченов бросился обнимать лучшего друга. Как же сейчас академик был рад. Как он был доволен собой и.. наверное очень рад, что чувства оказались взаимны. На следующий день, Сеченов выступил с речью. Захаров тоже ее смотрел. Он заранее прибыл в кабинет Сеченова где поджидал его. После речи, когда уставший академик зашёл в кабинет, его внимание привлек кашель из другого конца помещения. Там сидел Харитон и смотрел слегка прищурив глаза на Сеченова. —иди ка сюда. Позвал его Захаров. Дмитрий не мог отказать, так что подошёл, после чего последовала новая просьба. — повернись ко мне спиной, пожалуйста. Такая странная просьба слегка удивила мужчину, но он повернулся, после чего последовал ехидный комментарий. — я раньше не замечал, что у вас отличный зад, товарищ Сеченов. От такого, Дмитрий повернулся к нему на каблуках, слегка покраснев. — как у тебя язык повернулся такое сказать?! Возмущенно спросил Дима, упирая руки в бока. Но его схватили за руку и усадили на колени сидящего в кресле Захара. — Дим, ты такой красивый. Захаров правда считал Диму красивым. Его скулы, бородка. Все это прекрасно сочеталось между собой. Сеченов честно был удивлен такому действию. Но больше его удивило то, что Захаров снова его поцеловал, пока его руки залезли под аккуратно заправленную рубашку и провели вверх по груди, слегка задевая соски. Пока голова была занята поцелуем, руки Харитона уже расстегивали жилетку, а после и рубашку, скидывая их на пол. Ох, как же Сеченов будет зол когда это увидит. Но это только задорит Харитона. Вот руки уже добрались и до ремня, расстегивая его и переходя на пуговицу штанов. Все медленно, специально, что бы Дима не чувствовал этого. Избавившись и от штанов с бельём, Захар быстро расправился со своими брюками, после чего отстранился от уже слегка красных губ Дмитрия с ехидной улыбкой. Сеченов, что только сейчас понял, что сидит обнаженный на коленях друга, залился ярко-красным цветом. Но времени на стыд у него не было. В него вошли два обильно смазанных пальца, сразу начиная растяжку. Да, Харитон подготовился. Дмитрий же в свою очередь уперся лбом в плечо друга и глубоко задышал. Пальцы с каждым разом входили все дальше и за кротчайшие сроки их количество увеличилось сначала до трех, потом до четырех, а затем их заменил член, который вошёл в Сеченова сразу до конца. Мужчина громко простонал и прижался сильней к другу. Захаров начал движения сразу со среднего темпа, на что Сеченов довольно громко отреагировал. Но такая поза не слишком удобна, так что академика подхватили под бедра и усадили на стол, сразу ускоряясь до быстрого темпа и добавляя песчинку грубости. Разговоры тут не нужны. Им хорошо, оба сейчас получают удовольствие. А главное - оба знают, что партнеру можно доверять. Одна рука Захарова перемещается на шею Сеченова, прижимая его еще сильней к столу и заставляя выгнуться дугой. После того случая, Харитону ну очень нравится удерживать его за шею. Он чувствует власть над гением советского союза. Адреналин в крови зашкаливал, а стол начал скрипеть. Но этот противный звук был почти не слышен, ведь стоны академика перекрывали их. Первый кончил Сеченов. Он просто не смог себя сдержать. Ему было слишком хорошо. Слишком сладко. За ним, через минуты 3, излился Захаров. Кажется, они нашли нечто лучше, чем сидеть у камина и общаться о чем то простом. Мозг после оргазма был настолько пуст, что это даже приносило огромное удовольствие.