Маскарад Лжи

Массивная дверь из темного дуба распахнулась и два широкоплечих мужчины в черных костюмах, державшие под руки, брыкающуюся из последних сил, пепельноволосую девушку юных лет. Они вошли во внутрь комнаты окутанной пеленой мрака. Лишь стоило им переступить порог комнаты, мужчины тут же швырнули Рене, на выложенный мраморной плиткой пол. Их не особо заботило состояние будущей «Хозяйки» этого дома, они лишь следуют приказам своего господина – ее отца, нынешнего главы семьи Алленски. Хлопок двери, и в следующую секунду – по ту сторону двери раздался щелчок закрывшегося замка. Комната погрузилась в такой родной и привычный мрак. Руки вновь задрожали, дыхание участилось, а к горлу подполз комок знакомой паники. На глазах Рене выступили первые хрусталики слезы. Она опять здесь, в этой пугающей комнате, которая всегда напоминала ей пыточную для проверки ее нервов, и вновь под замком. Казалось бы, для нее это давно должно было стать обыденным явлением, происходящим почти изо дня в день, но даже спустя долго тянущиеся шестнадцать лет, большую часть из которых Рене провела под замком в этой «Воспитательной» комнате. Она так и не смогла побороть свою панику от нахождения в закрытом пространстве. И, возможно, не сумеет побороть ее никогда. Уже машинально, трясущимися от наступающей паники руками, Рене дотронулась до ручки двери кончиками пальцев, и дернула ее. Закрыто. Как и всегда. Иногда, девушке хочется задать вопрос самой себе, зачем ей это? Зачем она вечно продолжает тешить себя тщетными надеждами на то, что все это просто страшный сон, что это все лишь кажется ей, что лишь ее отбитое воображение играет с ней в жестокую игру. Зачем Рене все эти слезы, трясущиеся от паники руки, сбитые в кровь костяшки на кулаках, от мучительных попыток докричаться хоть до кого-то. Рене ведь знает по долгому болезненному опыту – это все бесполезно. Ноги девушки поразила не останавливающаяся дрожь, переборов себя, она прислоняется затылком головы к темному дереву, по щекам еле заметными дорожками текут слезы боли, а пустой взгляд уставился в темноту пустой комнаты. Голову Рене в эту же секунду атаковала огромная свора различных мыслей, добавляя повода для новых слез. Судьба и вправду срань господняя, девушка ненавидела ее всеми фибрами своего сердца за такую несправедливость, но сбежать от нее у Рене нет никакой возможности, они ее не отпустят, точно не в этой жизни. Ее судьба была предначертана ей еще за долго до ее рождения. Створки золотой клетки в которой она чахнет, были закрыты на замок еще шестнадцать лет тому назад, и ключа для того чтобы открыть их у девушки нет, ведь она Рене Айрин Алленски – единственный ребенок своей семьи, а к тому же и прямая наследница семейного дела , которым в данный момент заправлял ее «любимый» отец, Сэдрик Алленски. Она не просто догадывается об этом, она знала это всегда. Мир, в котором она родилась – сплошная ложь. Даже ее родной отец является ходячим лжецом, который врет сотням тысяч людей в лицо, притворяясь святошей в глазах общества. Успешный бизнесмен, добившийся одобрения всего мира, человек, который владеет одной из крупнейших корпораций «Аллен», влияние которой распространяется во многие сферы общества, власть над которой в их семье передается от отца к старшему ребенку, вот уже долгие десятилетия. Но у каждой монеты, есть и обратная, не самая приятная для людей сторона. Даже у этой истории. За радужной картинкой, созданной специально для общественности, скрываются грязные дела ее семьи. Бизнес – лишь прикрытие для его реального дела, а именно прямой связи Сэдрика с подпольным миром, где царит беззаконье и преступления, в нем правят три главенствующих семьи – Кэмплер, Добстен и Алленски. Будучи старашим, а тем более и единственным ребенком своей «Великой» семьи, по достижению Рене 21 года от роду, она будет обязана возглавить семейное дело, заменив на посту главы своего отца и став полноправной хозяйкой всего, но даже в этом есть свой подвох. В их мире царят свои законы. Девушки не могут править, точно так же, как и младшие дети в семье. Они не имеют права на жизнь. В их мире они позор на родословной семьи. В свое время, Сэдрик изменил это, пойдя против старых заветов, он объявил своего единственного ребенка наследником, посеяв смуту в побочных ветвях их семьи. Главным условием для ее вступления в должность следующего главы как оказалось, являлся брак по договоренности между ней и младшим сыном семьи Кэмплер, а именно – Морисом Кэмплер, наверное, единственным другом ее детства, что приносил в жизнь Рене хоть каплю света. Выйти замуж до 21 года, таким было условие. А Морис был идеальной партией по мнению ее отца и главы семьи Кэмплер. Два несчастных ребенка соединят себя узами брака. Эта новость, о которой она узнала лишь сегодня, стала новым поводом для применения воспитательных мер отца, ведь мириться с этим Рене не собиралась, что и заявила ему напрямую. Их дискуссия переросла в словесную перепалку, а после и вовсе в рукоприкладство, последствия которой она теперь и переживает. Как заявил ее отец, Морис являлся наилучшем и самым выгодным вариантом для брака по договоренности между двумя кланами, к тому же это отличный способ породнить две влиятельных семьи, заручившись поддержкой друг друга, тем самым увеличив влияние обоих домов в подпольном мире. Но для Рене это словно ад на земле. Как ее отец представляет себе этот чертов брак. Она не любит его и никогда не сможет полюбить, а жить с ним так тем более, ведь для нее он навсегда останется лишь надоедливым парнишкой – другом, который вечно терся рядом с ней, пытаясь навязать свое виденье мира. Если как-то смириться с судьбой возглавить семейное дело, сжав от злобы свои кулаки и прикусив язык – она сможет, то с браком не по любви нет. Как человек, который никогда не участвовал в ее жизни, даже не интересовался ее интересами и желаниями, который лишь то и дело что издевался над ней с малого возраста, якобы для того чтобы вырастить из девушки достойного человека для своей семьи и общества, может что-то решать, особенно то с кем и как ей связывать всю свою оставшуюся жизнь. Ему мало того, что он делает из нее удобную для управления марионетку, постоянно приказывая как ей жить, что делать, что носить и как поступить. Разве всего этого ему мало? Рене не хочет быть вечно удобной куклой в его руках, которую он использует лишь для достижения своих корыстных целей. У девушки тоже есть своя мечта, цели и амбиции, которых она хочет достичь, но из-за вечного всестороннего контроля не может исполнить. Нервный смешок срывается с ее искусанных губ, точно так же как из груди вырывается тяжелый вздох. Ее «любимый» папочка вечно все рушит. В дверь постучали, по темной комнате разлетелся знакомый звук, известный только им двоим. Определенная последовательность, состоявшая лишь из стуков, придуманная Рене и Морисом еще в далеком детстве, когда они только познакомились, а ее отец раз за разом закрывал девочку в замкнутом пространстве для «перевоспитания». Морис довольно часто оставался в поместье ее семьи на приличные промежутки времени. Рене всегда связывала это с тем, что парень как бы находился под некой «опекой» ее отца, ведь в иерархии их семей не было принято заботиться о младших детях, а лишь о прямых наследниках, да и случаи существования таких детей были довольно редким. Хотя, семейство Добстенов было исключением из правил, яро не поддерживающими притеснение младших детей. Как позже узнала Рене, Мориса можно сказать продали ее семье, а отец же нашел в нем выгодное вложение, оружие, которое сможет пригодиться ему в недалеком будущем, а потом и вовсе стал воспитывать его на ровне со своей родной дочерью. Оба ребенка, оказавшихся почти что в одинаковом положение, смогли найти общий язык, а после и вовсе стали опорой для друг друга, помогая найти проблески света даже в кромешной темноте. Если Морис был покладистым и вечно потыкал приказам Сэдрика, стараясь не перечить ему, ведь был просто вещью, которая пытается выжить и поднять свое положение, то Рене, которая была рождена с золотой ложкой во рту – была его полной противоположностью. Она вечно была дерзкой по отношению к своему отцу и постоянно пыталась отстоять свое мнение, не желая мириться с указками своего родителя. Рене была бунтарем. Главной мечтой девушки было желание упорхнуть из золотой клетки, построенной собственным отцом и строить свою жизнь так, как того захочет она сама. За свой дерзкий характер Рене вечно получала от Сэдрика в полной мере. Поджав тонкие губы, девушка приобняла свои ноги, утыкаясь лицом в колени. Длинные волосы рассыпали, создавая так называемую вуаль, укрывающую ее от посторонних глаз. Желания говорить с человеком, находящимся по ту сторону двери, отсутствовало от слова совсем. В сердце бушевала обида на Мориса и разочарование в нем. Он знал об этом, но даже не удосужился поставить в известность саму Рене. Да и похоже, его эта новость совсем не огорчила, от этого становилось еще хуже. Поверхность двери слабо содрогнулась, оповещая о том, что к ней прислонились, с другой стороны, а в след за этим раздался тихий голос. – Поговори со мной, mi alma. – из-за двери послышался тихий, сдавленный голос Мориса. – Я ведь знаю, что ты слышишь меня. Я понимаю, что поступил, неправильно умолчав о помолвке, но так было нужно. – Уйди. Прошу…просто уйди. – Даже не собираюсь этого делать. Рене, умоляю, послушай меня хоть раз в жизни. – его ладонь прикоснулась к прохладной поверхности двери, взгляд был опущен в пол, а слова так и застревали в горле, совсем не желая слетать с его языка. Он уже наговорился, с лихвой. – Пойми, так бу- Договорить он не успел. Дверь ударили со всей силы изнутри, и деревянная поверхность отчетливо передала это ощущение на ладонь Мориса. Послышался громкий всхлип, а вслед за ним еще один удар, еще и еще. – Уйди, блять, отсюда нахрен. – сдерживая подступавшие с новой силой волны слез, она судорожно затараторила. – Подлизывай и дальше моему папочке в том же темпе, может все-таки сможешь улучшишь свое скудное положение в роли никчемного мусора, которого даже родная семья выбросила на произвол судьбы. – Не смей, ты ведь знаешь, что это вовсе не так. – его голос понизился до еле разборчивого шепота. В нем чувствовалась нарастающая злоба. – Я делаю этот ради тебя, ты ведь прекрасно это, и сама знаешь. Я хочу помочь тебе быстрее скинуть эти ненавистные оковы с твоих плеч. Мне нужна сила, чтобы дать тебе желанную свободу, я лишь прошу набраться терпения и подождать! – Делаешь ради меня…– из ее рта вырвался смешок. Это звучало так смешно и наиграно. – Помогаешь еще сильнее связать меня по рукам и ногам, лишая последних капель надежды на хоть на какую-то частичку свободы после вступления на эту чертову должность. Ты не помогаешь мне обрести свободу, ты лишь во плошаешь свои сопливые мечты о браке со мной! – Да с чего ты черт возьми взяла, что со мной у тебя не будет никакой свободы! – речь Мориса сорвалась на крик. – Будучи со мной у тебя наоборот станет ее лишь больше, дура. Почему ты не слышишь никого кроме своего скудного мнения? Я никогда не хотел этого брака против твоей воли! Мне не все равно на твои чувства. – Будучи с тобой у меня не будет ничего! Помешанный на мне урод. – на одном дыхании провопила девушка. – Ты просто хочешь привязать меня к себе! Кулаки парня сжались в гневе. Какой же упертой дурой она могла быть, но в чем-то все же Рене была права. Он любил ее. Полюбил еще тогда, в юном возрасте, когда он, будучи двенадцатилетним сопляком, впервые столкнулся с запуганными, наполненными горечью глазами. Влюбился еще тогда, когда впервые увидел ту низкую, одетую в классическую юбку со складками и белую строгую блузку в горошек, на ногах которой красовались бежевые балетки. Та юная девчонка, так впивалась в штанину брюк своей няни, как будто ища в ней некую защиту от чужих взглядов. Она выглядела загнанным в клетку зверьком, который то и дело искал возможность сбежать от окруживших ее хищников. В тот момент он был точно таким же. Проданным своими же родителями, в чужие, совсем не знакомые руки питомцем. Тогда-то он и понял, что во чтобы то не стало, он подружиться с этой запуганной малышкой, станет для нее опорой в этом тусклом, полном опасности мирке. Что и произошло. Для Мориса Рене стала лучом света в полном горечи существовании. С каждым днем он влюблялся в нее все сильнее, не понимая с каким дьяволом воплоти он связался. Ее грубые слова, которые она выкрикивала в порыве гнева на него и ее собственного отца, просто разбивали ему и так израненное жизнью сердце. – Я из кожи вон лезу, чтобы сделать все для твоего счастья, а ты неблагодарная дура, не ценишь ничего из того, что я тебе даю. – Морис вскочил на ноги, со всей силы пнул дверь и просто завопил. – Этой помолвке быть, как и свадьбе. Ты не представляешь каких усилий мне стоило добиться этого! Наша помолвка – твой единственный билет в свободное будущее, о котором ты так грезишь! Если ты и дальше продолжаешь вытирать ноги об меня, единственного человека в этом поместье, готового оказать тебе помощь и поддержку – я буду поступать с тобой точно так же, запомни это. Мне надоело выслушивать твои детские капризы, как будто лишь ты жертва в этом мире, твои истерики у меня уже в печенке сидят. Но ты забываешься блять. Это я тот человек, которого продали как игрушку в лапы твоего отца, как ненужную вещь, об которую можно вечно вытирать ноги, а не ты. Ты же любимица своего отца, оберегаемая принцесса нашего мира, которую готовы носить на руках. Та, ради которой господин пошел наперекор правилам и разрушил отношения со всеми людьми, лишь бы она была в безопасности и могла жить счастливо. Но кто бы мог подумать, что эта принцесса вырастет эгоистичной тварью, которая не может проявить и каплю благодарности за то, что родилась с золотой ложкой во рту и просто жить в свое удовольствие. Бунтарка, не знающая своего места. Нет же, наша Рене так и ищет приключения на свою задницу. – его лицо было искажено гневом, на сжатых кулаках вздулись вены. Развернувшись, Морис направился прочь, напоследок бросив короткое, – Нам больше не о чем разговаривать. *** – Успокоилась наконец-то? Тяжелый, громовой голос отца, разрезал царившую в кабинете тишину. Он даже не поднял своего взгляда на пришедшую под «конвоем» дочь. Его взгляд был полностью устремлён в экран ноутбука. По правую руку от него стоял его помощник, Роберт Грэнгс – член побочной ветви. А вот его взгляд как раз таки был устремлен на Рене, он был прожигающим, как будто пытался оценить ее. Набрав полные легкие воздуха, девушка все же заговорила. – Да, отец. – глаза опустились в пол. – Неужели? – его взгляд наконец-то устремился на нее. Он снял свои очки и оценивающим взглядом осмотрел дочь. – Я вот что понять не могу, ты без тычка вообще ничего не можешь или ты просто обожаешь выводить меня из себя и вечно прибегать к таким методам, для того, что бы выбить из тебя всю дурь. Тебе что приятно такое отношение к себе? На меня смотри, дрянь. – Простите, отец. Я поняла свою ошибку. Больше такого никогда не повторится. – Я слышал эти слова, произнесенные твоим поганым языком, множество раз. Ты никогда не учишься на своих ошибках. – его голос пробирал до мурашек, а ноги подкашивались, хотелось провалиться сквозь землю. – Запомни мои слова, неблагодарная тварь. Ты выйдешь замуж за Мориса и возглавишь эту семью, но перед этим, ты засунешь свой характер, глубоко в задницу и подчинишься приказам старших. Своим поведением ты подрываешь репутацию всего рода Алленски. Мне не составит труда вышвырнуть тебя к чертовой мамаше, точно так же как это сделали с Морисом. Не забывай, что только благодаря мне ты имеешь все это. – Отец, но… – Пошла вон с моих глаз. Не дай бог я узнаю, что ты опять прогуливаешь занятия, тратя время на бесполезные вещи или открываешь свой рот там, где это не надо – пристрелю. Вот теперь это последнее предупреждение. Сдерживая слезы, она поклонилась. Ноги сами вынесли ее из кабинета отца, прокладывая уже знакомую глазам дорогу к своей комнате. В голове крутилась обида на все и вся. На отца, на Мориса, на преподавателей, которые при первой же возможности сдают ее отцу. Свежие ссадины на костяшках вновь обдало жаром, напоминая о проведённых взаперти двух днях ее жизни. Слезы вновь наполни ее глаза. Хотелось вновь завопить во весь голос, но сорванные голосовые связки, до сих пор не пришли окончательно в норму, чего ей только стоило поддерживать ровный тон голоса при отце. Это уже многого стоило. Она не помнит, как добралась до своей комнаты, как скрылась за дверью ведущей прямиком в ванную комнату, как ее ноги подкосились и она упала на колени. Она не помнит сколько времени провела в таком положении под струями горячей воды, смывая с себя следы двухдневного заточения. Последнее что она помнит, это громкий стук в дверь и голос Роберта, который предлагал протянуть ей руку помощи. Он предложил ей спасение от ненавистной судьбы. Она приняла его. Обратный отчет до разрушения семьи Алленски – началось прямо сейчас. *** «19 мая, в 14:53 по местному времени, на окраине Западной Виргинии, в результате нападения, загорелся легковой автомобиль, принадлежавший семье Алленски, владельцам не без известной корпорации «Ален». В салоне автомобиля находилось несколько работников семьи, а так же и сама Рене Алленски. Выживших нет. Семья погибшей отказывается комментировать данное происшествие, лишь указывая на возможную вину своих конкурентов. На сколько известно прессе, угрозы поступали неоднократно. Нападавшие скрылись с места преступления, полиция Виргинии приступила к расследованию. Дальнейшая судьба корпорации теперь остается неизвестной, так как девушка была единственной наследницей и ребенком своего отца. По предварительной информации из наших источников, ее место в скором времени может занять молодой Ноа Грэнгс, сын Роберта Грэнгс, который находится следующим в очереди на наследование.» Она закрыла новостную страницу, строки которой впились в ее сознание. Этому посту уже 4 года, но даже спустя столько лет, он не дает ей никакого покоя. Почему-то именно этот шаг оставил на ее душе огромный отпечаток. Возможно, выбор, сделанный ей, был отнюдь не правильным. Пора бы забыть старую жизнь и не терзать себя призраками прошлого. – Мина Аддерли, уважаемая. Может уже хватит витать в облаках и вы наконец-то ответите нам на заданный вопрос? Или же у вас там что-то важнее нашей лекции? – Простите мисс, я задумалась.