Тринадцатый сказочный круг

      Наверное впервые в жизни ему хотелось исчезнуть, больше не видеть и не слышать эти глупые насмешки и не чувствовать боли в теле от частых побоев. Шестнадцать лет страданий… А шестнадцать ли?       Он вновь мечтает о сказке, мечтает попасть в мир своих ярких снов и забыться там, забывая одну единственную деталь. Желаниям свойственно сбываться. Он вновь лежит на этой мягкой траве, голова беспощадно болит, а сердце сбивается с ритма, когда видит перед глазами то самое место. Лицо искажается в шоке, а в глазах горит искра неверия, какого-то отрицания, а может даже и попытка очнутся. Он вновь замечает его — слишком красивого, а от того ещё более опасного парня, которого он создал сам и которого сам же и испортил. Он улыбается также ярко, говорит всё те же слова и Джисон, тот самый Джисон, что обещал больше не вестись на всё это снова срывается в бег. Ноги несут туда куда глаза глядят и он точно знал что погони не будет, ведь это была его явно не первая попытка. — Глупый бельчонок, тебе не сбежать, — говорит как обыденность парень, смотря как каштановая макушка скрывается в лесу.       Роща с прекрасных, невероятно высоких деревьев, что влекли к себе своей изумрудной зеленью, моля прикоснуться в этот раз его не проведут, он не поступит как в первый раз.

***

      Его первые шестнадцать. Шестнадцать лет ада воплоти, с горестью пожирали изнутри яркого парня, украшая серые будни очередной порцией издевательских высказываний, упрёков от родни и учителей, а также редких избиений, от которых вся кожа казалась сплошным, сине-зелёным пятном. Хан Джисон, впервые задумался об исчезновении, мечтательно жмурил карие глаза, в попытке представить, как какой-то полуумный осмелится его украсть. Ему было абсолютно плевать зачем, на органы, на продажу, да хоть для собственной услады лишь бы не здесь. Засыпая каждую ночь он молил оставить его там в волшебном лесу, где ему становилось до ужаса уютно, там где был он. И он явно забыл о свойстве желаний быть исполненными.       Он открывает глаза и зажмуривает их от слишком яркого света. Голова трещит будто с перепоя и лишь какие-то отклики птиц дают понять, что он скорее всего спит. Открыть глаза было страшно, ведь как говорил его друг, пение птиц не всегда хорошо, но интерес был сильнее. Он аккуратно открыл глаза, смотря яркое красочное небо, встречая перелетных птиц, что будто зависли на месте не двигаясь. Зелёные колоски приятно щекотали кожу, покрытую темнеющими пятнами. Он поднимается с трудом, рассматривает красивое, кристально-чистое озеро, яркие практически изумрудные верхушки лесных деревьев. Разные животные, которых кажется нельзя и предположить бегали у ног, обволакивая щиколотки мягкой щекоткой, от которой внутри будто сматывается узел от приятных ощущений. После он видит его. Среднего роста парень, что оказался на полголовы выше него был невероятно красив, мило улыбался, щуря тёмные глаза и говоря невероятную фразу: — Добро пожаловать в мир снов, — он говорит тихо, но до дрожи в коленях приятно. — Что?.. — Джисон неверяще смотрел на парня, — Хаха, ты явно какой-то сумасшедший… Этого не может быть, — он продолжал смотреть на парня, улыбка которого с каждым его словом становилась всё шире. — Кто ты?.. — Ли Минхо, — карие глаза расширяются в неверии. — Нет-нет-нет, я сплю, — успокаивал себя юноша, — Ущипните меня…       Дважды повторять обходимости небыло, парень обошёл его сзади и ущипнул за ягодицу, от чего Хан испуганно вздрогнул и недовольно зашипел от боли, потирая ушибленное место. Юноша начинал пугать, продолжая улыбаться котячьей улыбкой, говорить о мире снов и подходит непозволительно близко. — Ты какой-то сумасшедший!.. — вскрикивает Джисон и бросается в бега, куда глаза глядят оставляя парня далеко позади.       А Минхо и не собирался бежать. Он смотрел на то как каштановые волосы сливаются темными кронами деревьев, усмехается и шепчет одними губами: — От меня не сбежать, Хани, — продолжая стоять на месте, шепчет Ли.       Джисон бежит вглубь, осматривает местность и ищет место где можно было бы спрятаться. Оседая за стволом огромного дуба, осматривая снизу вверх изумрудные листья деревьев, поблескивающие на солнце, маня прикоснуться к себе и Хан этому даже не противиться. Он поднимается на ноги, касается мягкой листвы, вдыхает приятный аромат чем-то напоминающий сырые листья осенью, падая бессознания на землю.

***

      Вспоминать что было дальше не хотелось, но пришлось когда короткие ноги спотыкаются о что-то, в нос ударяет неприятная вонь, а к горлу подступил тошнотворный ком. Перед ним, под деревом лежал он собственной персоной. Его карие глаза закрыты, губы засохшие и покрытые червями приоткрыты, показывая ряд зубов, где недосчитывалось два передних зуба. Внизу красовалась поржавевшая железная нить. По телу пронеслись мурашки.

***

      Голова вновь беспощадно болела, но не так как тело от новых двести двадцати вольт. Белоснежные шрамы на запястьях лопались от напряжения, обрызгивают кровью белоснежную рубашку юноши напротив. — Ты повёл себя очень плохо Хани, — голос до боли в ушах приторно-сладкий, от которого, хотелось отрывать себе уши.       Минхо будто читал мысли. Его руки тянулись к длинным ножницам, что с каким-то противным скрипом у основания щелкали прямо у правого уха. — Твоё желание закон, Хани.       Секунда. Тишину прерывает громкий вопль парнишки, руки дёргаются в попытках остановить мучителя, но кожаные ремни давят сильнее на раны, вызывая новую порция крика. Аккуратное миниатюрное ушко лежит на полу и Ли не церемонясь хватает его пальцами и подносит к губам. Пухлые щёчки краснеют. Это был сон, потому что невозможно чувствовать что-то от отделённой конечности, но Хан был готов богом поклясться, что ощутил мягкое прикосновение к себе. Хо отложил часть тела на белоснежное блюдце, будто именно этого он и ожидал всю свою жизнь. Ножницы с присущим им скрипом щёлкнули у левого уха, послышался ещё один громкий вопль боли, после снова этот умиротворяющий поцелуй. — Отпусти меня… Молю… — хрипит с отдышкой Джисон, смотрит в темные блестящие счастьем глаза и осознаёт, что он хотел явно не этого. — Нет, мой маленький малыш, ты ещё не был достаточно наказан, — довольно тянет Ли, рука с ножницами резко врывается ржавыми лезвиями в живот.       Сознание начинает покидать тело и Минхо пускает новый разряд запекая бегущую кровь и что-то ковыряя ножницами внутри, от чего юноша беспощадно кричит срывая голос, наконец теряя сознание. Ли усмехается, довольно, по кошачьи мило. Вырезает линию вдоль живота и разочарованно кривится, смотря на и без того кровоточащие внутренности. Смотрит с жалостью и достаёт проволоку и нитки, решив что лески или ниток непослушный малыш не достоин. Швы аккуратно ложатся рубцом из серебра на кожу, тело дрожит и кровоточит, но ему мало. Ему нужно больше. С уголков губ бежит алая ещё теплая кровь, которую он ловит мягкими губами в поцелуе и смотрит на очаровательные беличьи зубки. Его зубки. Плоскогубцы появляются также быстро, как до этого ножницы. На лицо брызжет кровь, а он громко и довольно хохочет, ложа в баночку первые два зуба. Он точно знает, что Хани вернётся «домой».       Время шло довольно быстро. Минхо рассматривал свои трофеи, открепив бездыханное тело от поверхности. Он верил что трупы не ходят и каково было его удивление, когда тело исчезло, оставив лишь пару капель крови на полу. Он очутился у того самого дерева, оседая под ним в развалку. Говорит невнятно, но сам себе: «Больше никогда…» воздух выходит последним выдохом, свистя сквозь пустующий промежуток.

***

      Больше никаких деревьев. Он поднимается на ноги, пересиливает рвотный позыв продолжая бежать вперёд. Он больше не хочет этого видеть.