Умирающий свет

      Любить — сложно.       Я слышал так много разглагольствований о том, что в любви все прекрасно, что любовь приносит радость и счастье. Что любовь лечит. Что чувствовать себя любимым это здорово.       Все хотят любви, но понимают под этим другое. Любовь извратили до потребительства. Любовь стала заложником разврата, похоти и удовлетворения своих потребностей. Они хотят любви, при этом самое верное, что можно сказать об этом — они хотят питаться тобой.       Питаться теми остатками добра и теплоты, которые ты бережно пытаешься сохранить (нет), все равно раздавая всем подряд. Глоток за глотком поглощая красивую янтарную жидкость, ты думаешь, что это запирает твои эмоции под замок, чтобы ты дальше продолжал как ни в чем не бывало жить (существовать), взращивая в других доброе, вечное и светлое. Раз за разом, это работает. Спрятанные слезы уже не жгут глаза, а сердце не сжимается в болезненный комок, когда воспоминания прошлого внезапно врываются в твои сны (явь).       Приятно ощущать себя призраком собственного я. Таким жизнерадостным и ярким. Лучом света, освещающим мрачные жизни тех, кому ты пытаешься доказать, что они достойны большего. Разве не это самая благородная цель? Разве не это то, ради чего ты живешь?       Сжигать себя до тла, пытаясь осветить путь хоть кому-нибудь. Наверное — самое благородное, что ты можешь совершить.       Но уверен ли ты, что ты способен давать то, о чем все говорят? Можешь ли ты по-настоящему приносить людям счастье? Как понять где грань между любовью и самоуничтожением? Когда ты говоришь «Все будет хорошо» в тот самый момент, когда ты осознаешь, что лжешь сам себе и тому, кого ты любишь, считается ли это силой или слабостью? Когда ты держишь любимого за руку, понимая, что это могут быть последние часы (минуты) вместе, видишь его печальные глаза, а сам делаешь вид, что спокоен, хотя внутри тебя сгорает всё, что ты пытался сохранить долгие годы… Считается ли это помощью или ты разрушаешь своей ложью самого себя?       Когда снова и снова ты чувствуешь внутри пустоту и тебе стыдно, что ты не такой как все. Когда боль отравляет душу настолько, что хочется выцарапать ее когтями. Можешь ли ты назвать себя любящим, если ты уверен, что все, что ты хочешь — забиться в угол и попытаться заглушить ноющую рану алкоголем, хобби и одиночеством? Где та грань, через которую нельзя переходить, чтобы не ощущать себя мертвым?       Всё или ничего… Глупо, но разве можно любить по-другому?       Любить — больно.       Боль от предательства, когда в твою спину втыкают зазубренный ржавый клинок, заставляя тебя стонать, корчась в агонии. Подпустить к себе так близко казалось хорошей идеей, пока ты не осознал, что тот, кого ты считал любимым, изменился до неузнаваемости. Или, скорее — ты был слишком слеп, чтобы разглядеть опасные характерные черты, рано или поздно проявившиеся настолько ярко, что ты испугался. Но все равно продолжал отдавать себя, в надежде, что твоя любовь даст теплые, добрые плоды. Наивный и глупый альтруист. Нравится чувствовать как тебя сжирают заживо?       А ты был очень вкусным. Сколько теперь от тебя осталось, после череды подобных «любимых»? Сколько, ты знаешь? Ты можешь признаться хотя бы самому себе, что выгорел? Выдохся. Ты чувствуешь себя мертвым или хоть немного живым? Признайся, ответить на это вопрос так же сложно, как осознать, что ты не такой сильный, как думаешь. Так? Сколько ты будешь продолжать врать себе, что все хорошо? Все под контролем, серьезно? Как давно ты утешаешь себя тем, что ты справляешься? Годы? Десятки лет?       Десятки лет бьешься о стену равнодушия, но всё ещё пытаешься. А вдруг? Надежда умирает последней, верно? Очевидно, вместе с тобой.       Рано или поздно всему приходит конец. Ты можешь бухать сколько угодно, убеждая себя, что ты восстановишь энергию и всё будет по-прежнему. Твой оптимизм настолько же восхитителен как твои слезы, в момент, когда ты прячешься от мира, глуша свои «неправильные» чувства. Будет ли все хорошо, как ты убеждал других? Ты похож на севший аккумулятор, с каждым годом теряющий емкость, но все еще убеждающий себя, что полон сил. Вспомни мертвенно-бледные щеки, которые ты обреченно обхватывал, молясь, чтобы она выжила. Вспомни растерянные глаза, в которые ты утешающе (безэмоционально) смотрел, фальшиво улыбаясь и пытаясь убедить его, что все будет в порядке, а сам готовился к тому, что будешь говорить его матери. Вспомни мгновения, когда ты всерьёз хотел спустить курок, «решив» все проблемы. Вспомни как ты рыдал ночами, а утром как ни в чем не бывало улыбался.       Как ты думаешь, на сколько тебя хватит, если ты уже срываешься? Сколько это может продолжаться?       Любовь, которую ты так тщательно оберегаешь и так отчаянно ловишь, умоляя не покидать твое сердце, разбитое на множество осколков и кропотливо собранное, скованное тобой собственноручно колючими цепями, в надежде, что оно не будет разбито снова.       Шутка про то, что ты мазохист уже не кажется шуткой, верно?       Печальная правда, которую ты так тщательно прикрываешь веселыми выходками и широкими улыбками. Никто не видит тебя настоящего и ты с удовольствием подыгрываешь в этом, ведь тебе нравится роль того, кто поддерживает всех и протягивает руку помощи.       Гребаный герой.       Как надолго тебя хватит?       Что ты будешь делать, когда твоё «Я» больше не будет способно скрываться под маской добрейшего весельчака?       Дать себе передохнуть уже слишком поздно. Ты завяз, приятель. Завяз глубже, чем думаешь. Можешь убеждать себя дальше, что выкарабкаешься, я с удовольствием посмотрю на твои многочисленные бесплодные попытки, а пока…       Топи себя дальше в выпивке и громкой музыке. Безнадежный, упрямый придурок.