Тепло можно обрести в самых неожиданных местах

      Ночь, когда Адриан написал своё первое в жизни письмо, хранящее его чувства, стала для нервов и самоконтроля героя настоящим испытанием. Как бы он не говорил сам себе, что после того, как уже сделал шаг, беспокоиться смысла нет, что он в любом случае ничего изменить не сможет и нужно просто ждать, - всё это не могло помочь ему обрести спокойствие. В его душе переплелись два столь разных чувства, идущих, тем не менее, так часто рука об руку. Надежда и страх стали его спутниками по дороге домой, и даже скорость супергероя не могла помочь ему убежать от них.       Адриан надеялся. Он надеялся, что ему ответят. Для него письмо было шагом к себе, и он очень хотел поверить, что это не путь в никуда. Может, он даже и понимал, что наличие или отсутствие "да" не могут быть определяющими, ведь вся эта история может быть простой цепью случайностей, но... Но. Разум может понимать, соглашаться и решать для себя что угодно, однако не всегда это можно объяснить чувствам. И для юного Агреста это письмо значило много больше, чем любая цена, которую мог вообразить его холодный рассудок. И он хотел верить, что Маринетт по какой-то необъяснимой причине сделает ему шаг на встречу, что он сможет ещё не раз увидеть её улыбку, и, быть может, стать причиной этой улыбки.        Но рядом с надеждой притаился страх. Страх, что это - всего лишь глупости, что отец абсолютно прав в том, что нет ничего ценнее разума. И отказ для него в письме был бы этаким гласом с Небес, что ничего у него толком и не выйдет, что вся его жизнь пойдёт и дальше без отклонений по тому великому сценарию, который написал не менее великий модельер, Габриэль Агрест. Да, все эти мысли могут казаться сплошной глупостью, ведь одна неудачная попытка не значит и не означает полного провала, однако иногда подобная глупость может ощущаться значимей всех иных побед.       Всё же, сколько ни говори о принятии, о допустимости любого исхода, о равновесии в самом себе, - Адриан знал, что ни одна из этих успокаивающих фраз в эту ночь ему не поможет. Понимал это и его вечный спутник Плагг, взлетевший под потолок, как только кончик его хвоста показался из кольца Разрушения. Древнее существо смотрело на метающегося в раздрае чувств подростка и осознавало, что в этот раз единственное, что остаётся – просто дать ему время. И, быть может, по возможности быть рядом.       В ту заветную ночь Нуар, для которого связи между людьми были дороже всего, стал понимать, почему некоторые вообще избегают сделать первый шаг - ведь раскрывать себя может быть так страшно.       Нет, не то что наш Котейка не знал, что это за гремучая смесь в лице надежды и страха. Он видел и чувствовал её отражения каждый раз, когда делал шаг, ждал и получал отказ от непреступной Леди Баг. Однако за столь долгий период, получая постоянное и неизменное «нет», он давно уже не ждал пресловутого «да». Быть может, в глубине души ещё теплился огонёк надежды, но он был практически полностью вытеснен тем, что есть. Всё, что ему оставалось – это любование недостижимым идеалом, попытка помочь той, что не принимает его помощи и его маска. Маска того Нуара, которому самому помощь не нужна.       Было одно существенное отличие в его любви к Леди Баг и того ростка чувств, что он испытал к Маринетт. В первом он физически не мог показать своей уязвимости. Не рядом с той, что в его глазах не имела слабостей. Его дурашливость стала тем, что отгораживает и прячет саму мысль о том, что ему может быть больно. И это в чём-то действительно помогало, но, конечно, не во всём. В письме Маринетт ему же не нужно было притворяться. Он не хотел её впечатлить, не хотел выглядеть лучше, чем он есть. Нет, он не считал её посредственной или не стоящей внимания, он восхищался ею, но, тем не менее, он знал, какой неуклюжей она может быть, знал, что она – человек, который может тоже бояться.       Для него подобная её слабость, или скорее, человечность, было тем, что позволяло ему самому испытывать с ней чувства неуверенности, одиночества и грусти. Хотя – Адриан вдруг улыбнулся своим мыслям – её присутствие по-настоящему сглаживает его тоску. Не отодвигает, не прячет за маской весёлости, а позволяет его боли… Расслабиться?..       Это побудило его написать то письмо. То чувство покоя, что появлялось в нём при виде неё; то желание узнать её поближе, желание сделать так, что страх не касался её; та улыбка, возникающая на его лице и то чувство правильности при мысли о ней.       Адриан наконец остановил свой непрерывный поход по комнате, вздохнул, и выполнив весь вечерний рацион (привычки модели вбивались намертво), двинулся в сторону кровати. Не будем врать, что он быстро смог заснуть, что он не перебирал всевозможные плохие исходы, но, тем не менее, в какой-то момент сон сморил его и лицо его, наконец, разгладилось.