Заткнись и обними меня...

Они впервые заснули в одной кровати, и Йен проснулся лицом в подушке, одеяло было сброшено к ногам, а вокруг него, словно оберточная бумага, обвился Микки Милкович. — Ни хрена себе, — прошептал Йен. Он опустил взгляд на черноволосую макушку, прижатую к его подбородку, и подавил порыв притянуть Микки еще ближе, не желая разбудить его. Йен никогда бы не подумал, что Микки любит обниматься. Он чувствовал горячее дыхание Микки на своей груди и размышлял, неосознанно ли Микки прижался к нему во сне или специально дождался, пока Йен вырубится, и обвился вокруг него, как осьминог. Он был таким чертовски милым. Йен хотел растянуть этот момент подольше, закрыл глаза, наслаждаясь близостью, в которой Микки отказывал ему во время секса. Микки шумно выдохнул и на мгновение Йен испугался, что Микки проснулся, но тот только уткнулся носом в его грудь. Сердце Йена запело, и он широко улыбнулся и опустил сияющий взгляд на лежащее на нем тело. — Сотри с лица эту глупую улыбку, — проворчал Микки. Он, видимо, все-таки проснулся. — Ты же меня не видишь, — сказал Йен. — Ну да, но я все равно знаю, что ты улыбаешься, — ответил Микки. Йен засмеялся. — Никогда не думал, что ты любитель пообниматься, — произнес Йен, надеясь, что это не отпугнет Микки и не заставит его тут же откатиться в сторону. — Нет, — сонно попытался возразить Микки, несмотря на то, что обнимался с Йеном прямо сейчас. — Любишь вафли? — О да, — ответил Йен, немного расстроившись из-за того, что Микки начал выбираться из объятий. — Ну и зашибись, может, дома тебя ими и накормят. Бывай, Галлагер, — бросил Микки, поднявшись с кровати и захлопнув за собой дверь в ванную. Несмотря на грубость, с которой Микки его выгнал, Йен все равно оделся и вышел из дома Милковичей с той же улыбкой, которая появилась у него на лице, когда он проснулся этим утром. Когда они второй раз спали вместе, — спали в буквальном смысле, — они заснули на диване сразу же после третьего раунда. На экране телевизора все еще светилось меню dvd-диска, который они смотрели, и Йен задавался вопросом, что именно Микки имел ввиду, когда пригласил его «переночевать». Он немного волновался, что Микки его выставит, но вместо этого Микки выключил телевизор, надел трусы и завалился на диван рядом с Йеном. — Блядь, я без сил, — сказал Микки, запрокинув голову. — О да, последний раз потребовал от тебя множество усилий, — поддел его Йен. — Да пошел ты, — ласково сказал Микки. Йен решил попытать удачу, прижался ближе и поцеловал Микки. Возможно, дело было в том, что Микки наконец-то почувствовал себя в безопасности, или в том, что он был немного пьян, или в том, что он и сам хотел поцеловать Йена. Как бы там ни было, Микки не только позволил себя поцеловать, но и сам погрузился в поцелуй полностью. Он перевернулся на спину и потянул Йена на себя. Они целовались около минуты, пока Микки не отодвинулся, немного покраснев от смущения. — Ложись спать, придурок, — задыхаясь, произнес Микки, и Йен завалился прямо на него. — Слезь с меня, ты, громадный рыжий извращенец! — потребовал Микки, но его голос заглушался прижимающейся к нему обнаженной грудью Йена. Йен скатился с него, и Микки повернулся, освобождая место, чтобы Йен мог лечь с ним рядом. — У тебя что, кровати нет? — спросил Йен, ерзая и пытаясь устроиться поудобнее. Микки повернулся лицом к Йену и прошептал что-то, что Йен не разобрал. — Что-что? — поддразнил его Йен, — я не расслышал. — Ничего, заканчивай уже сучиться и спи давай. Йен громко вздохнул и еще поерзал, пытаясь оставить место для Микки и при этом удобно разместить свои длинные конечности. В конце концов Микки застонал и притянул Йена ближе к себе, укладывая их параллельно друг другу. Йен не устоял и обвил руками плечи Микки. Так было гораздо удобнее, и он наконец расслабился, закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон. Следующим утром Микки обеими руками обнимал Йена, закинув одну ногу ему на бедро. Проснувшись, Микки медленно отстранился. После этого они еще долго не спали вместе. Признавшись в своей ориентации, Микки перестал смущаться и опасаться объятий. Они перепробовали все позы — Йен любил лежать как ложки, а Микки предпочитал просто повиснуть на нем, как коала. В ту ночь, когда Йена выпустили из больницы, он улегся так, как обычно любил лежать Микки. Утром никто из них не произнес об этом ни слова. Купив квартиру, они целую ночь оскверняли все доступные поверхности, и наконец добрались до спальни. Семейства Галлагеров и Милковичей скинулись, чтобы купить им новую, охреннено огромную кровать, и Йену с Микки нетерпелось ее опробовать. Но той ночью у них оставались силы только свалиться на нее и свернуться вокруг друг друга, наслаждаясь обретенной свободой. — Мы можем заниматься сексом с открытой дверью, — мечтательно произнес Микки. — Мы можем разгуливать по квартире голышом, — добавил Йен, притягивая Микки на свою сторону. Микки переплелся с ним ногами и счастливо вздохнул. — Мы можем спать спокойно и не переживать, что кто-то ворвется и нас разбудит. — Тебе не придется больше волноваться, что кто-то войдет и увидит, как ты пытаешься задушить меня своими объятиями. — Отвали, — сказал Микки, — Я не пытаюсь тебя задушить! — Еще как пытаешься! — возразил Йен. — Нет, не пытаюсь! — Абсолютно точно пытаешься! Ты как гребанная коала, Мик, вечно я просыпаюсь, а ты облепил меня, как осьминог. — Так я коала или осьминог? — И то, и другое! — Да пошел ты, Йен. Вообще-то ты меня тоже обнимаешь, говнюк ты лицемерный! — Я знаю! Я просто делаю это менее агрессивно. — Агрессивно? — Ты знаешь, что я имею ввиду! — раздраженно сказал Йен. — Да ну? — сердито переспросил Микки. — Да, знаешь, — подтвердил Йен, — Я же не сказал, что это плохо! Я люблю, когда ты так делаешь. И я люблю тебя. Даже когда ты меня душишь. — Отвали, — снова сказал Микки, и что-то тихо пробормотал себе под нос. — Что-что, Мик? — Я сказал «я тоже люблю тебя», — тихо повторил Микки. Йен рассмеялся, подался вперед и поцеловал Микки в лоб. — Заткнись и обними меня, Милкович. Микки не потребовалось много времени, чтобы сдаться и обвить Йена своими конечностями. Они оба заснули с улыбками на лицах.