Держи меня

      Тяжело. И страшно. Всё, что крутится в голове, пока я, сидя в странной летящей лодке, потрясываемой прямо в воздухе, поправляю ремни. Слёзы уже высохли, но щёки ещё немного горят. Пытаюсь сосредоточиться на том, как щиплет кожу. Эта незначительная боль держит меня в реальности. Новая весточка от Эрена не принесла никакого утешения, скорее наоборот. Сердце гулко билось в груди, неровным стуком отдаваясь в ушах. Внутри крутило, тянуло, словно кто-то запустил в живот призрачную руку и выкручивал органы. Лить слёзы снова стыдно. Ещё раз оглядываю всех: полная тишина, каждый думает о чём-то своём, слышится лишь шум мотора и сильного ветра. Всё дребезжит, качается. Я привыкла летать, но это совсем другое ощущение. Под нами огромная высота, а дальше бесконечная водная гладь. Если что-то пойдёт не так, мы разобьёмся без шансов на спасение. Может, так было бы лучше?       Перед глазами всё ещё стоит картина летящего вниз, обугленного тела командира Ханджи. Сердце снова сжимает тоской. Почему? Почему Эрен не хочет прекратить это? Почему всё ещё сражается после того, как они поговорили? Принимать то, что Райнер прав, нет сил. Это значит лишь одно — Эрена придётся убить. Я не готова и не хочу. Хочу лишь чтобы он вернулся к нам. Ко мне. На последствия совершенно плевать. Не чувствую никакой жалости к людям, которых никогда не знала. Пытаюсь заставить себя разозлиться, но не могу. Хочется обнять себя руками и просто пожалеть, но это будет выглядеть глупо. Сижу ровно, как и всегда. Пытаюсь собрать мысли в стройный ряд. Не получается. Снова и снова возвращаюсь к Эрену. Человечество ведь очень не скоро восстановит силы после такой катастрофы, у нас действительно был шанс начать всё заново в своём тихом и уютном мирке, пускай уже и без стен. Бесконечный вопрос «Почему?» без возможности найти на него ответ. Он был так близок ко мне всего пару мгновений назад. Снова ребёнок. Понимаю, что к этому ужасу всё шло с самого начала. Он всегда был тем, кто не оглядывается на чувства и желания других. Вот и сейчас в своей эгоистичной попытке спасти нас, он губит себя. Пытаюсь его понять и не могу.       С каждой секундой и без того призрачная возможность вернуть его тает, словно залитый солнцем последний грязный снег. Совсем скоро мы долетим до крепости, тогда придётся сражаться. Другого выхода нет.       Чувствую, что ещё одна тяжёлая мысль — и я расплачусь, будто бы мне снова девять, и я только осознала смерть родителей. Теперь же лить слёзы на глазах у всех я не могу. Не поймут. Им тоже сложно. Но они как-то держатся. И я должна держаться вместе с ними.       Мельком бросаю взгляд на капитана — сидит так же ровно, как и я. В глазах абсолютная пустота. Ханджи была его последним другом. Понимаю его боль, как никто другой. Сама едва сдерживаюсь, чтобы снова не расплакаться из-за её гибели. Ценой своей жизни Ханджи продолжила наши общие страдания. Не хочу, чтобы её жертва стала напрасной, потому пытаюсь настроить себя на то, что договориться с Эреном уже не получится. Стараюсь и не могу.       В воздухе неспокойно: лодка гулко свистит, разрезая воздушную гладь. Пересаживаюсь на другую сторону. В этом нет никакого смысла, но сидеть на одном месте уже не могу. Ходить по ней страшно: кажется, шевельнёшься — рухнет вниз. Но хочется хоть немного сменить обстановку, пускай ничего не изменилось: впереди железная стена и больше ничего. Хотя бы не смотрю на разбитого капитана. Тоска накрывает с новой силой: в голове не укладывается, как много жизней сломалось из-за Эрена и Зика. Хочу что-то сказать, но не решаюсь. Вряд ли мои слова облегчат боль, что сидит внутри капитана. Не понимаю, почему он ещё сражается. Ради чего, кого? Знаю, что он чувствует физическую боль, как и все. Ещё слишком мало времени прошло, швы точно невыносимо ноют. Он едва переставлял ноги, когда мы помогали ему сойти с корабля, и сейчас выглядел не лучше.       Чувствую, как что-то тёплое касается руки. Вздрагиваю. Прикосновение выбивает меня из мыслей. Тут же понимаю, что рядом со мной лишь капитан Леви. Захотелось сразу же отдёрнуть руку, только бы не чувствовать чужого прикосновения, но но не убираю руки. Бросаю беглый взгляд вниз, на свою ладонь — его пальцы лежат на моих. Совсем непохоже на случайность.       Едва держу в себе подступающий к горлу ком слёз. Он душит, не даёт ничего сказать, не знаю, чего хочу сама. То ли чтобы он сейчас же убрал от меня свои руки, то ли обнять, разделить разъедающее чувство внутри хоть с кем-то. Понимаю, что до моих чувств и переживаний сейчас нет никому дела. Каждый занят своими мыслями. Но почему-то не капитан. Бросаю на Леви короткий взгляд. Встречаюсь с его. Лицо перебинтовано так, что вижу только левый глаз. Яркий, голубой цвет. Как долго он смотрит на меня? Становится не по себе, и я опускаю глаза вниз. Так и не смею ничего сказать, не могу отнять руки. На это самое мгновение мысли об Эрене отходят на второй план. Пытаюсь сделать вид, что совсем не замечаю, как вдруг зажгло лицо. Покраснели, наверное, даже кончики ушей. Но может, во мраке металла это не так заметно. Быстро оглядываюсь. Кажется, что все вдруг смотрят на нас, но это совсем не так. Товарищи сидят на местах, думая о чём-то своём. Сделал ли это капитан, чтобы отвлечь меня ненадолго? Зачем?       Нахожу в себе силы снова взглянуть на него. Он уже не смотрит. Молча сидит, глядя куда-то вниз, задумавшись. Чувствую на ладони прикосновение чужих пальцев. Непривычное и грубое, но отчего-то становится легче. Никогда не ощущала его рук собственной кожей. Не могу вспомнить момента, чтобы он касался меня так. В голове мелькают битвы, но это было совсем не то.       Он поднимает на меня тяжёлый взгляд, словно собираясь что-то сказать. Молчит. Замечаю, как отразилось на его лице что-то ещё. Смотрит на меня как-то по-особому. Сложно разобрать. Отгоняю от себя эту мысль, отворачиваюсь к маленькому окошку, заглядывая в синюю морскую даль. Заметно, как быстро мы движемся, как мчится под нами водная гладь, снова слышу шум винтов и моторов, мир снова обретает привычность. Возвращаюсь в реальность, думая, что прикосновение капитана наверняка всего лишь выдумка моего разыгравшегося воображения. В последнее время я часто думаю о том, что никогда не случится.       Но ощущение не исчезает. Закрываю глаза — чувствую, как их защипало. Не хочу, чтобы снова кто-то увидел мои слёзы. Чужая, молчаливая поддержка заставляет расчувствоваться. Леви и сам разбит, но не делает вид, будто не замечает меня, моих чувств. Аккуратно поворачиваю руку ладонью вверх, ощущаю, как скользнули по ней пальцы капитана. По телу проходят мурашки. Неловко, стыдно, не верю сама себе: неужели и правда держу за руку капитана? Аккуратно сжимаю его пальцы. Рядом со мной его здоровая рука, не боюсь причинить боль, но страшно понять его неправильно. В сущности, какая теперь разница? Ещё каких-то полчаса до битвы, где в живых останется лишь одна сторона. Мимолётный стыд пройдёт. Хочется почувствовать хоть чью-то поддержку.       Широко распахиваю глаза, когда понимаю, что капитан Леви сжимает мою руку в ответ, переплетая наши пальцы. Дрожь проходит по телу. Он всё так же на меня не смотрит, но замечаю, как расслабилось его лицо. Сложно даже подумать о том, что он может испытывать нерешительность, страх, облегчение. Не верю, что он испытывает что-то ко мне.       Вдруг понимаю: лучше бы ему не участвовать в этой битве. Он сломлен, ранен. Вряд ли сможет остаться в живых. Отгоняю от себя эту мысль, пытаюсь убедить собственный разум в том, что их капитан, сам Аккерман, может выбраться из любой передряги. Его не уничтожило даже громовое копьё, но чувствую — он всё ещё просто человек. Он всё ещё может умереть. Не хочу этого, и боюсь признаться себе. Не понимаю, что чувствую, но знаю одно — пока его рука крепко держит меня, я буду держать его в ответ.