could you love this (if you're being honest)

Ястреб не слеп. На самом деле, даже наоборот. «Ястребиное зрение» и все такое. Но это не мешает ему быть умышленно слепым. То есть неспособным видеть прямо перед собой, потому что его чувства каким-то образом затуманивают его зрение. И именно поэтому Ястреб упускает все признаки того, что Даби невероятно неуверен в себе. Потому что, по мнению Ястреба, как он может? Он милый. Помимо этого, он невероятен, он великолепен, он — зрелище, на которое стоит посмотреть во всех лучших проявлениях. Так что он пропускает все знаки. Даби уворачивается и краснеет, отклоняя комплименты и закатывая глаза на похвалу. Но однажды ночью все это настигает его. Даби пишет ему, что зайдет после встречи Лиги, но сначала планирует заскочить в магазин, чтобы купить кое-какие ингредиенты для ужина. Ястреб осторожно спрашивает, может быть, будет лучше, если он пойдет — учитывая, что не он здесь самый разыскиваемый преступник, — но Даби настаивает, что все в порядке, что место находится в достаточно тенистом районе, где он, вероятно, не будет выделяться и его не заметят. Время проходит. Ястреб начинает беспокоиться. Прошло примерно двадцать минут после приблизительного времени прибытия Даби, никаких новых сообщений не поступало. Ястреб стучит когтями по подлокотнику своего дивана, борясь с желанием снять весь свой стресс, разорвав подушки на куски. Облегчение, которое он испытывает, когда открывается задняя дверь, неописуемо. — Как раз вовремя, — дразнит он, вставая, борясь с дрожью в голосе. Даби заходит с балкона, сначала ставит бумажный пакет с едой, затем снимает ботинки и куртку с капюшоном, оставаясь в одних джинсах и белой футболке. Последнее, что снимается, — это его черная медицинская маска, которая… выдает прискорбно мрачное выражение лица. Ястреб хмурится. Что-то не так. Умышленно слепой, как всегда, он игнорирует это, подлетая и приветствуя Даби в ответ, обхватывая ладонью его щеку и оставляя легкий поцелуй на скобе прямо у уголка его губ. Даби фыркает, но без доли юмора и даже без улыбки. Он поднимает пакет обратно и ставит его на подоконник, прежде чем тихо пробормотать: — Я не могу поверить, что тебе нравится целовать лицо, которое заставляет плакать маленьких детей. Ястреб замирает, пытаясь не обращать внимания на то, как странно оборонительно этот комментарий заставляет его чувствовать себя. Да, что-то очень не так; он придвигается ближе, сокращая расстояние между ними. — Дети — драматичные маленькие монстры, — издевается он. — Я встретил маленькую девочку, которая попросила меня взмахнуть крыльями и заплакала, когда я сделал это. Хотя это была ее просьба. Даби не выглядит убежденным. — Я думаю, у них больше причин бояться моей внешности, чем твоей, — невозмутимо отвечает он. Ястреб убирает ресницу со щеки Даби, на его губах появляется мягкая, дразнящая улыбка. — Когда ты раньше заботился о мнении ребенка? Даби сухо бормочет, следя глазами за нежными пальцами Ястреба. — Достаточно справедливо, — выражение его лица быстро становится более серьезным, прежде чем он продолжает: — Это просто, эм. Немного… деморализует? Я имею в виду, когда подобные вещи действительно случаются. Понимаешь? Ястреб наклоняет голову, нахмурив брови, потому что он, на самом деле, не понимает. Даби замечает это, и на его лице появляется растущее разочарование, краска проступает на скулах. Он начинает уходить, возвращаясь к дивану. — Не бери в голову, — быстро говорит он. — Забудь, что я что-то сказал. Ястреб просто не может этого сделать. — Хей, — он ловит Даби за запястье, когда тот проходит мимо. — Что произошло, а? Взгляд Даби скользит по нему и… его глаза. Глубоко в синем море таится такая очевидная, осязаемая боль. Она пузырится в опасной близости от поверхности, как будто в любой момент может вырваться наружу и поднять свою уродливую голову. Нет, Ястреб не может игнорировать это. — Хей, — бормочет он, потирая большим пальцем шрам на запястье Даби. — Иди сядь, хорошо? Мы можем поговорить. Даби отводит взгляд: — Нет. Ястребу действительно следовало ожидать такого ответа: — Это заставит тебя почувствовать себя лучше, я обещаю. Я здесь, чтобы выслушать. — Единственное, чего это не сделает, так это не заставит меня чувствовать себя лучше… — Тогда мы можем просто посидеть, — настаивает Ястреб. — Если тебе хочется поговорить, тогда говори, если нет, то не нужно. Но, по крайней мере, посиди со мной, ладно? Даби на секунду колеблется, скривив губы и закрыв глаза. Наконец, неохотно, он смягчается. — Хорошо. Слегка потянув его за запястье, Ястреб подводит его к дивану. Даби втискивается на противоположную от Ястреба сторону, скрестив руки на груди и немного смахивая на недовольного кота. Ястреб не обижается, отпускает его и поворачивается лицом к парню. На некоторое время воцаряется тишина, что-то явно гложет Даби. Ястреб хмурит брови. — Все в порядке? Даби приоткрывает губы с явным намерением солгать. Но он делает паузу, закрывает рот, затем опускает голову. — Не совсем, нет, — бормочет он. Это подтверждает мысль Ястреба, но он все еще чувствует, как тревога подступает к горлу. — Ты хочешь поговорить об этом? Судя по мрачному выражению лица, Даби склоняется к «нет», поэтому Ястреба удивляет, когда он действительно начинает говорить. — Сегодня я ходил на вербовку, — медленно начинает он, — и они… пара из них сделали… замечания по поводу того, как я выгляжу. Горячее чувство вспыхивает в груди Ястреба: — Ублюдки… Даби лениво машет рукой: — В этом нет ничего особенного, я к этому привык. Многие из них — подражатели головорезам, которые чувствуют, что им нужна тактика запугивания, и этот аспект меня… это легкая мишень, понимаешь? Он делает вдох и берет себя в руки: — Это не беспокоило меня, пока, эм. Он сглатывает, внезапно прерываясь. Ястреб протягивает руку и успокаивающе проводит ладонью по покрытой шрамами коже его руки, молча поощряя. Он знает, что Даби там не чувствителен, но он также знает, что он ценит это, несмотря ни на что. (— Не имеет значения, что я этого не чувствую, — признался он однажды в тумане недосыпа, — Я вижу... я знаю, что ты это делаешь, и этого... этого для меня достаточно.) — Я пошел в магазин, — продолжает Даби. — Тот, в который я всегда хожу, так… Я думал, все будет хорошо? Обычно это просто, эм. Там такие же придурки, как я. Ястреб издает смешок, заслуживая легкую улыбку от Даби. Однако она мимолетна, исчезает в тот момент, когда он снова заговаривает. — По какой-то причине там были мама и ее ребенок. Понятия не имею почему... может быть, они туристы, которые заплутали, я не знаю. Но я… я их не видел, и я снял маску всего на секунду, чтобы отдышаться и… Он замолкает на секунду, закрывая глаза. — Она просто… потеряла самообладание. Я про ребенка. Плакала, напуганная. Она была такой… — он вздыхает. — Она так испугалась меня. Просто моего лица, понимаешь? Я даже не пытался напугать ее, это просто… произошло. Ненамеренно. Он на мгновение поджимает губы, на его лице появляется горькое выражение. — Подобное дерьмо случалось и раньше. Часто. Но я думаю… это в сочетании с тем, как проходил набор, это просто… я не знаю. Это действительно задело меня сегодня. Ястреб понимающе хмыкает, придвигается ближе и нежно проводит рукой по бицепсу Даби, повторяя успокаивающие движения вверх-вниз. — Мне жаль, Дабс, — искренне говорит Ястреб. — Мне очень, очень жаль. Даби отворачивает голову, взгляд затуманен и отстранен. — Это просто глупо, — говорит он, опасаясь вдаваться в подробности. — С тех пор, как я выгляжу… вот так, никто никогда не давал мне шанса. Я имею в виду, даже до того, как я стал злодеем, их инстинктом всегда был страх. Это просто… Он делает паузу для резкого выдоха, затем, запинаясь, продолжает. — Честно говоря, я действительно не особо много думал об этом, до… до тебя. Ястреб с любопытством наклоняет голову, игнорируя бурление в животе, предупреждающее его, что ему может не понравиться, к чему это приведет. Даби замолкает на время, застенчиво наклоняя голову, прежде чем объяснить. — То, как я выгляжу… какое-то время это работало, понимаешь? Я хотел, чтобы меня оставили в покое, и это помогло мне. Люди переходили на другую сторону улицы, когда видели меня, и я… я не возражал, правда, не возражал. Тогда все действительно было прекрасно. Его глаза вспыхивают, такие меланхолично голубые, наполненные неповторимой болью. — Но… ты такой красивый, Ястреб. Это отвратительно, насколько ты хорош. Ястреб с удовольствием воспринял бы это как комплимент, но все, на чем он может сосредоточиться, — голос Даби звучит жалко. — И, эм, — Даби с трудом продолжает, — не то чтобы это была твоя вина, но, просто… я… я никогда не думал, что когда-нибудь… буду с кем-нибудь, не говоря уже о ком-то вроде тебя. И теперь я… Он вздыхает, отводя взгляд в сторону, и тихо говорит: — И я хорошо осознаю, как выгляжу сам. Даби быстро оглядывается, смотрит на грубую фиолетовую кожу своего предплечья, затем с гримасой опускает глаза. Его голос напряжен, как будто его собственные блуждающие мысли схватили его за горло. — Мне не… нравится, что люди меня боятся. Все, о чем я могу думать, это то, что они видят то, что ты должен видеть, и я просто… Он резко замолкает и прикрывает глаза ладонями. Но, несмотря на все свои усилия, он не может остановить кровь, которая начала течь из его шрамов, вяло стекая между пальцами на костяшки. Сердце Ястреба бешено колотится; он прямо здесь, всего в шаге от него, рука на его плече, но он никогда не чувствовал себя таким далеким. И бесполезным. Таким чертовски бесполезным, смотрящим на шрамы, которые он не может залечить, и на боль, которую он не может убрать. Он понятия не имеет, с чего начать. Итак, он говорит первое, что приходит ему на ум. — Мне нравится смотреть на тебя. Даби медленно опускает руки, обнажая пропитанные кровью шрамы и приподнятые брови. — Тебе… что? — Я сказал, — продолжает Ястреб, наклоняясь вперед, — мне нравится смотреть на тебя. Он облизывает большой палец и начинает вытирать размазанную кровь со щек Даби. — Я обещаю. Мне правда нравится. Даби не отвечает; он молча трет глаза тыльными сторонами ладоней. Он цепляется за скобы, дергая и натягивая нежные швы. И прежде чем Ястреб успевает осознать, что делает, он хватает Даби за запястье; бирюзовые глаза широко раскрываются, и до Ястреба доходит, что он только что сделал. — Прости, — бормочет он, опуская руку Даби вниз и отпуская. — Просто… не хотел, чтобы ты, эм. Поранился. Он съеживается. Это не просто. Даби закрывает глаза. Усталость охватывает его тело, заметная повсюду, от хмурого взгляда до поникших плеч. — Но ты понимаешь, что я имею в виду? — он вздыхает. — Я ненавижу, что мне приходится об этом думать. У нормальных людей нет скоб на гребаном лице… — Или крыльев на спине, — мягко, но непоколебимо вставляет Ястреб. — Никто не «нормальный», Дабс. Каждый по-своему странный, понимаешь? Это никого не делает хуже других. Даби поднимает глаза и спрашивает с детской серьезностью: — Но если никто не выглядит нормальным, тогда почему я пугаю людей, а? Ястреб не психотерапевт и не философ; он понятия не имеет, как ответить на этот вопрос. Он довольствуется тем, что качает головой и говорит: — Люди тупые, — он немного приободряется. — Я никогда тебя не боялся. Ты это знаешь. Даби фыркает: — Да, потому что ты ненормальный, — его лицо вытягивается. — Я просто… Он на мгновение замолкает, осторожно вытирая собственные щеки, чтобы поймать выступившую кровь. — Я думаю… Я действительно хотел бы, чтобы у меня на лице не было шрамов. Это заявление ранит Ястреба так, что он не может выразить это словами. Он хочет протянуть руку, утешить, исправить — но он знает, что не может. Он довольствуется тем, что кладет свою руку на руку Даби и проводит по ней большим пальцем мягкими, нежными движениями. — Просто… одно дело, когда ты можешь легко их прикрыть, но… — Даби проводит по поврежденной коже собственной челюсти дрожащими пальцами. — Я действительно не могу скрыть все… это. А когда пытаюсь, становится настолько очевидно, что я что-то скрываю, — он закрывает глаза, явно сдерживая новые алые слезы. — Люди… они судят о тебе по твоему лицу, понимаешь? Это первое, что они видят, и я… — его губы дрожат. — Я… ненавижу свои шрамы. Каждый из них. Но больше всего я ненавижу шрамы на своем лице. Они… они говорят за меня, у меня даже нет шанса. Я знаю, когда люди смотрят на меня, они… они на самом деле смотрят не на меня, они смотрят на них… Ястреб наклоняется вперед, костяшками пальцев смахивая красные капли, стекающие под глазами Даби. — О, Дабс, — тихо выдыхает он, чувствуя боль в груди. Учитывая, насколько он влюблен в Даби, легко забыть, что большинство людей очень боятся того, как он выглядит. Они не видят красоты его тела, серебряного отблеска его скоб, похожего на лунный свет на океане, поразительного и невероятного упорства, проявляющегося в его шрамах. Нет, они видят его лицо и чувствуют страх. Это выворачивает Ястреба наизнанку. Даби шмыгает носом, явно пытаясь держать себя в руках, но он все еще икает сквозь приглушенные рыдания. — Было бы просто здорово, — неуверенно продолжает он, — прожить один день без какого-то… какого-то… непреднамеренного напоминания о том, как чертовски уродливо я выгляжу… — Мне нравятся твои шрамы. Слова вылетают изо рта Ястреба прежде, чем он успевает обдумать их, детские в своей простоте. Даби встречается с ним взглядом, брови приподнимаются, а губы приоткрываются в шоке. — Ястреб, — медленно произносит он, в голосе сквозит тревога, — если ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше… — Это не так, — твердо перебивает он. — Не так. Честно. Это правда. Даби не отвечает и вместо этого склоняется вперед, согнувшись, как ива на ветру, устало качая головой. Ястреб пытается игнорировать неприятное ощущение, которое так ощутимо у него в животе, кладет руку на покрытое шрамами запястье Даби, осторожно постукивая когтем по скобам. — Почему в это так трудно поверить, а? В этом нет злого умысла, просто неподдельный интерес. Ястреб обнаруживает, что, очевидно, его восприятие Даби сильно отличается от его собственного. Все это сводится к одному простому факту: Ястреб просто не может представить себе мир, в котором он не находил бы Даби красивым. Но вскоре Ястреб жалеет, что его любопытство взяло над ним верх. Даби интерпретирует его вопрос как легкий, хватающий и цепляющийся за него как за доказательство того, что Ястреб слишком хорош, чтобы быть правдой. Он выпрямляется, лицо внезапно наполняется обманчивой ясностью. — Ты смеешься надо мной, — это утверждение, мучительно уверенное. Ястреб барахтается. — Нет, я… — Да. Да, это так. Он убирает руку, и Ястреб с ужасом осознает отсутствие теплой кожи на своей ладони. Даби встает с дивана, расхаживает взад-вперед и раздраженно проводит рукой по волосам. — Да, потому что иначе зачем бы ты спрашивал о чем-то подобном? «Почему»? — он подавляет сухой смешок. — Посмотри на меня, блядь, Ястреб. Посмотри на меня. — Я смотрю, — отвечает Ястреб, проникновенность его голоса граничит с наивностью, как у маленького ребенка, впервые увидевшего звезды. — Это должно ответить тебе на все вопросы, — Даби окончательно складывает руки на груди, но, если уж на то пошло, он просто выглядит очень побежденным и очень маленьким. Его дыхание короткое и учащенное, грудь поднимается и опускается, как у загнанной в угол мыши. Все это неправильно, думает Ястреб. Это так перевернуто, так запутанно; у Даби все так невероятно противоречиво, и он понятия не имеет, как начать объяснять все это. В половине случаев он не может трезво мыслить, когда видит Даби, потому что на него слишком приятно смотреть. Но Даби действительно, искренне верит, что все это какая-то подлая шутка, уловка с конечной целью причинить ему как можно больше боли. Нет, все это неправильно. Ястреб должен это исправить. Он медленно поднимается, делая осторожные шаги в направлении Даби. Когда он добирается до него, он протягивает руку и обхватывает его лицо. — Эй, — бормочет он, — посмотри на меня. Даби опускает глаза, качает головой. Ястреб чувствует быстрое биение своего пульса под мизинцем. — Все в порядке, Дабс, — мягко уверяет он. — Ты в порядке. У нас все в порядке. Просто… посмотри на меня, ладно? После некоторого колебания он делает это. Трепет в его глазах немного разбивает сердце Ястреба. — Пожалуйста, не смейся надо мной. Это шепот, но он умоляет. Ястреб прижимает его лицо чуть крепче, чувствуя каждую его частичку: здоровую кожу, шрамы и скобы. — Я не смеюсь, — яростно говорит он. — Я не такой. Я бы никогда, никогда не поступил так с тобой. Ты слишком важен для меня, ты понимаешь? Даби моргает, глядя на него остекленевшими голубыми глазами. Ястреб доводит дело до конца. — Мне нравится смотреть на тебя. Я люблю твое лицо, я люблю тебя с твоими шрамами, потому что я… — он берет себя в руки. — Я просто… я люблю… тебя, Даби. Я люблю… тебя. Серьезность того, в чем он только что признался, не доходит до него, пока он не закрывает рот. И как только это происходит, он чувствует, что сделан из камня, отяжелел и опускается на землю, абсолютно напуганный… — Я тоже тебя люблю, — шепчет Даби. Это мгновение, рефлекс, бессознательное отражение чего-то, что истинно настолько, насколько это вообще возможно. Ястреб выдыхает, обхватывая Даби обеими руками и крыльями, прижимая его к себе. Даби икает, утыкаясь лицом в изгиб шеи Ястреба, прерывисто дыша. Только что сняв напряжение со своего тела, Ястреб массирует спину Даби. — Ты в порядке, — мягко говорит он. — Я люблю тебя. Все в порядке. Дыхание Даби замедляется, затем выравнивается. Он немного глубже поддается прикосновениям Ястреба, делая расчетливые вдохи и выдохи, чтобы успокоиться, — искусство, которое явно практиковалось. Ястреб держит руку на спине Даби, покрывая поцелуями его макушку, перемежая их тихими «Я люблю тебя». — Ты глуп, что любишь меня, — шепчет Даби ему в шею. Это такие узнаваемые его слова, негативные, сухие и горькие. — Если ты не издеваешься надо мной, если ты действительно… — Тогда я, должно быть, идиот, — говорит Ястреб, слегка пожимая плечами, — потому что я действительно влюблен в тебя. — …Правда? — Безнадежно. Даби поднимает свою поникшую голову, выражение его лица все еще сомневающееся и мрачное, немного трудночитаемое. Но вместо того, чтобы отстраниться, он опускает свой лоб, прижимаясь им к лбу Ястреба. Ястреб воркует. Его сердце воспаряет. Да. Да. Он любит его. Ястреб запускает пальцы в темные волосы Даби и начинает нежно перебирать их. Даби немного выпрямляется, глаза устремляются в пол, слова явно вертятся у него на кончике языка. — …Ястреб? — Да, Дабс? Даби немного колеблется, явно набираясь смелости продолжить. Когда он говорит, это звучит приглушенно, голос хриплый от эмоций. — Почему они тебе нравятся? Мои… шрамы. Ястреб задумчиво хмыкает, начиная осторожно почесывать голову Даби когтистыми пальцами. — Ну, я никогда не знал тебя без них. Так что для меня они просто часть той версии тебя, в которую я влюбился. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, и что с того, что это включает в себя несколько шрамов? Он задумчиво наклоняет голову, затем немного уклончиво добавляет: — Плюс… Не знаю, я всегда думал, что шрамы — это вроде как круто. Как… это значит, что ты выжил, верно? Случилось что-то действительно плохое, но ты превзошел все шансы и справился с трудностями. Что может быть более восхитительным, чем это? Он перемещает руку с головы Даби на его щеку, ощущая текстуру шрамов под кончиками пальцев. — Для меня они — знак чести, — бормочет Ястреб. Для верности он проводит по шву от уголка рта Даби до его уха. Даби опускает глаза, переполненные стыдом: — Они больше похожи на наказание за то, что я пережил то, чего у меня не должно было быть. Ястреб бормочет «О, детка» себе под нос, оставляя нежный поцелуй на лбу Даби. Даби долгое время молчит, закрыв глаза и подставив лицо прикосновениям Ястреба. В конце концов он поднимает глаза, круглые и невинные. — Ты… ты думаешь, я выгляжу круто? Ухмылка появляется на лице Ястреба. Он целует Даби в кончик носа, который тут же становится розовым. — Да, горячая штучка. Ты выглядишь круто. И, знаешь, еще, — он наклоняется, чтобы прошептать Даби на ухо, — ты действительно, действительно красивый. Даби начинает напряженный спор. — Ястреб, будь честен… — Это правда. Ястреб снова обхватывает обе стороны лица Даби, заглядывая прямо в колеблющийся бирюзовый взгляд. — Это правда, — повторяет он. — Ты поразительно красив. Ты прекрасен, Дабс. Ты действительно такой. Ястреб наблюдает за мысленным конфликтом, мелькающим на лице Даби, и старается не быть полностью убитым горем из-за этого. Он знает, что все это шок для такого человека, как Даби, который так долго жил с твердой верой в то, что он уродлив и непривлекателен. Но, боже, Ястреб хотел бы, чтобы хотя бы на мгновение он мог впустить Даби в свои мысли, чтобы тот мог увидеть себя любящими глазами. Это изменило бы все. В конце концов, Даби вздыхает, еще больше поддаваясь прикосновениям Ястреба. — Я не знаю, почувствую ли я когда-нибудь, что ты не лжешь, — мягко говорит он. — Что ж, — отвечает Ястреб, запечатлевая еще один поцелуй на его лбу, — тогда мне просто придется повторять тебе это снова и снова, не так ли? И, кажется, впервые за весь вечер Даби улыбается, по-настоящему улыбается. Оно маленькое и застенчивое, но оно есть. — Хорошо, — шепчет он. — Это было бы хорошо.