Душ

Сейчас Данте купается в душе. Вергилий прислушивается к шуму воды, и сердце пропускает удары. Вергилий знает, что движется бесшумно, но… Но стук сердца может выдать его, поэтому сердцу лучше замереть. Сердце, дыхание — пусть все, что может выдать его, — пусть все исчезнет. Вода шумит достаточно громко, чтобы можно было аккуратно приоткрыть дверь, — но она едва слышно скрипит или… Или Вергилию это кажется? Паника прошивает его с головы до пят, и нефилим уже готов исчезнуть во вспышке черного дыма, — и плевать, что его может затянуть в Лимбо. А Данте даже не оборачивается. Стенки душевой кабины прозрачные. Видно — все. Вергилий быстро облизывает пересохшие губы и старается не смотреть, но… но разве он пришел не за этим? Но все равно — страшно. Данте стоит к нему спиной, подставив лицо под струи воды. Он отфыркивается, как большой кот, встряхивает мокрыми волосами и снова подставляется струям. Они ласкают его, скользят по телу вместе с мыльной пеной, и Вергилий завидует. Сложно завидовать какой-то там воде, но у него выходит. — Я хочу быть водой… — шепчет он одними губами, не отрывая глаз от брата. Данте сводит лопатки, словно чувствуя его взгляд. Но этого ведь не может быть, верно? Не может? Вергилий судорожно сглатывает, видя, как ходят узлы мышц под кожей близнеца. Как напрягаются плечи, когда Данте поднимает руки вверх. Он медленно, словно расслабленный сытый зверь, потягивается, и мускулы на мгновение очерчиваются так четко, что у Вергилия перехватывает дыхание. Данте — пружина, готовая вот-вот сорваться с места. Он почти мгновенно расслабляется, что-то мурчит себе под нос, регулируя температуру воды. Вергилий выдыхает, уткнувшись лбом в дверной косяк. Он должен уйти сейчас. Иначе… Его снова кидает в жар. Нет. Так нельзя. Это — неправильно. Данте отфыркивается от воды и начинает поворачиваться. Вергилий едва ли не бегом срывается с места. — Ты бы мог зайти, — усмехается его брат, убирая с лица прилипшие пряди.