Все не вечно, как и терпение.

***

Ло’ак хнычет и пытается вырваться, но рука, обвивающая его бедро, не дает ему даже возможности сползти с колен. Нетейам не жалеет, бьет в меру: не быстро, не медленно, не слабо, но и не для такой силы, что его брат мог бы потерять сознание от боли, все в меру. На подсчете уже двадцать пятый удар. Ло’ак уже сдерживается, ему больно. Он вскрикивает на каждом ударе, а уже на тридцатом ударе, чувствует как же быстро скатываются слёзы. -Хватит! Очень больно, прошу прекрати! — кричит Ло’ак и снова выгибается, когда рука Нетейама ударяяет по чувствительным бедрам. Еще пару ударов и Нетейам останавливается и дает передышку младшему. Снова поглаживает по ноющим ягодицам, которые даже на синей коже, краснеют из-за крови, которая сильно прилила к ним. Ло’ак уже в голос рыдает, стыд, страх, боль, обида, все слилось во едино. Он уже не сдерживается, его тело прошибает легкая дрожь, рот приоткрыт и старательно вбирает воздух, а грудь вздымается так будто он пробежал марафон. Ло’ак вздрагивает, когда слышит голос брата через несколько минут. -Ну что, продолжим? — Нетейам снова замахивается рукой, но лишь пугает на этот раз. Но Ло’ак пищит и начинает вилять на коленях брата. -НЕТ! ХВАТИТ! ПОЖАЛУЙСТА! Я ВСЕ ПОНЯЛ! -скулит младший, но Нетейам не верит, знает, что так легко не запомнит, поэтому решает продолжить, но не так как ожидает этого младший. -Нет, Ло’ак, твое наказание не закончилось, — Нетейам слышит, как Ло’ак сильно всхлипывает, дергается и сжимаеется, будто загнанное в угол несчастное животное, которое обречено на мучения, и слёзы снова текут по его щекам, но Нетейам проглатывает поступивший ком и продолжает. — Вставай, братишка. Ло’ак не сразу выполняет задачу, задница болит и жжется, а все остальное тело сильно затекло от его прежнего положения. Через некоторое время он все же сползает с колен брата и, пыхтя, встает. Он стоит перед старшим братом и боится заглянуть ему в глаза, что-то постыдное не дает ему это сделать и он решает не испытывать судьбу, поэтому смотрит куда-то вниз. Нетейам встает и берет младшего за плечо и ведет в другую сторону напротив бревна, на котором они ранее сидели, к небольшому валуну, который доходит Ло’аку примерно до пупка. Старший оставляет брата там, а сам идет к стоящему чуть поодаль гигантскому кусту, который был весь утыкан тонкими, но изящными и плотными, зеленоватыми веточками и резко обрывает одну такую длинную палку. Ло’ак смотрит на него и боится даже предположить, что будет делать Нетейам с этой веткой и его задницей, его разум понимает, но вот сердце отказывается это принимать и отчаянно бьется в грудной клетке. -Нетейам, что ты будешь делать? Нет, пожалуйста, не надо, я больше не буду честно, — умоляет младший, и в сердце Нетейама неприятно знобит, как же ему не хочется дальше продолжать, но он должен закончить наказание, он не даст опять Ло’аку уйти с половиной наказания, как обычно и бывало, он накажет его так, чтоб и в мыслях больше не было ничего дурного, тогда Ло’ак будет сначала думать, а потом делать, именно этого каждый раз пытался добиться Нетейам, говоря с братом по хорошему, но его не услышали, сейчас же Ло’ак слышит его очень хорошо. Если же он проявит слабость, то снова будет обречен на неудачу в воспитании брата. -Нетейаааам, — тянет его имя младший и смотрит на него глазами полными слез, Нетейам дает себе проявить слабость, но, лишь что бы успокоить Ло’ака. Он подходит ближе и видит, как испуганный Ло’ак, в страхе, что тот хочет ударить его веточкой, пятится от него назад. До чего довел бедное дитё? -Тише, Ло’ак все хорошо, иди ко мне, -успокаивающе приговаривает Нетейам и тянет руки вперед, подзывая брата в объятия. Ло’ак медленно подходит и устало падает на грудь брата и горько плачет. Нетейам прижимает его к себе и заключает в крепкие объятия. Ему жаль Ло’ака, он прекрасно понимает, что он чувствует, понимает, что ему больно, понимает всё, что тяготит его в этот момент. Но останавливаться он не намерен, все же хоть раз он подумает и о себе, вспомнит как только сегодня утром был настолько зол на младшего, когда нашел его в месте, где только недавно бегали огромной толпой стурмбисты, и где-то под деревом лежащий без сознания, валялся Ло’ак. Тогда он был готов своими руками придушить брата, как же он испугал его, о если бы Эйва знала, как Нетейам был зол, сейчас он сам удивляется, как тогда не прикончил Ло’ака, когда тот пришел в себя. И это только за сегодняшнее утро, а сколько таких моментов было и до этого, Нетейам не может этого простить брату, не может поверить, что тот мог так глупо погибнуть из-за своей неосторожности. -Ты очень напугал меня сегодня, -начинает старшний, и Ло’ак приподнимает уши, внимательно вслушиваясь в слова брата, ловя каждую его эмоцию. — Ты мог погибнуть там, Ло’ак, как ты не понимаешь? Ло’ак понимает, понимает как плохо сейчас не только ему, но и Нетейаму, прижимается к нему сильнее, получая наконец ласку, когда брат медленно поглаживает его по голове. Но Ло’ак не в силах ему ответить, он не знает, как ему оправдываться, что говорить и как поступить. -Ло’ак, я наказываю тебя так лишь для того, чтобы ты понял свою ошибку, ты не понимаешь меня по хорошему и мне пришлось по плохому, — Нетейам слегка сжимает руку на голове младшего и отдаляет его от себя. — Не думаешь о себе, так подумай о маме, о папе, о твоих сестрах, что бы они чувствовали если бы ты умер? Что бы чувствовал я? Эти слова ранят Ло’ака в самое сердце, он смотрит в глаза Нетейама и виновато опускает взгляд вниз, не выносит такого давления, слишком грустно ему становится. Ведь и вправду он никогда не думал о чувствах своих родителей, сестер, брата, когда вытворял всё это, он не понимал, чего они так волнуются за него, если он и так впорядке, он сам не думал о себе, не заботился, так как заботились они, теперь он понимает, что же они ощущали. Из-за этого из его глаз предательски катятся слёзы, уже не от физической боли, а от моральной. Ему тяжело все это осознавать, но видимо наконец-то Нетейам вбил то, что так старательно пытался все это время. -Прости, прости меня, пожалуйста прости, — хнычет Ло’ак и снова падает на грудь брата и тот снова прижимает его сильнее к себе, не отпускает. Он ласково кладет свою голову на его макушку, придерживает за затылок. Но Нетейам понимает, что это не конец, надо продолжить. -Ты молодец, Ло’ак, но нужно продолжить наказание, ты должен запомнить это, — Нетейам чувствует, как Ло’ак шумно выдыхает и сильно дергается, а потом дрожит. Он снова прижимается сильнее и громко, болезненно мычит, снова ожидая боль. -Нетейааам, -Ло’ак дрожит, теперь понимает зачем брату нужна была веточка, — не надо, пожалуйста! Я ведь все понял, прошу… Нетейам, нехотя, отдаляет брата от себя и снова не мелочась берет его за плечо и подводит ближе к камню. -Ложись на камень, Ло’ак, — приговаривает Нетейам и переносит руку с плеча, на спину младшего и легонько толкает его, — Тебе придется через это пройти, так что давай, не упрямься! Ло’ак смотрит на камень и некоторое время упирается, снова осознание прошибает его разум, а тело в естественных ему попытках пытается уйти, избежать и защититься от боли, но через мновение, когда Ло’ак снова впонимает все сказанное братом: чувства своей семьи, страх, отчаяние; и больше не пытается избежать боли, теперь он принимает и осознает, что наказания в любом случае ему не избежать и тем более сам заслужил, сам довел до такого, сам измотал терпение Нетейама; виноват во всем только он, после принятия всего он покорно ложится, содрагаясь, когда его уже сильно чувствительная, теплая кожа, касается холодного, как лед, камня. Он все еще с большим нежеланием немного прогибается и нагинается, полностью ложась на серый, холодный и твердый булыжник, его живот оказывается полностью на камне и еле заметно подрагивает под Ло’аком, из-за чего тот то совсем чуть-чуть приподнимается, а потом снова плотно припадает к камню, а ноги продолжили находится в вертикальном положении, из-за это его задница оказалась столь открытой и отопыренной, что Ло’ак хотел было провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять сейчас вот так вот. От этой унизительной, нелепой и неудобной позы мгновенно Ло’аку стало еще хуже, чем было до этого. Он опускает голову так, что лоб касается твердой поверхности, в это же время по его щеке быстрым темпом легко и непринужденно стекает чистая, как вода в местных озерах, но такая горькая слеза. Как только капля падает на место мучения несчастного мальчика, она тут же расползается лужецей и совсем немного присыхает. Ло’ак тут же в мылях отмечает сколько же таких лужец будет еще и насколько сильно вековой камень пропитается его слезами? Он упирается связанными руками в камень и слегка приподнимается на локтях, пытаясь обернуться на брата, он больно растягивает себе мышцу на шее, из-за чего он быстро возвращает голову на прежнее место и решает просто покориться, нервно ожидая действий со стороны брата. Ло’ак подгинает под себя руки, оставляя их на уровне своего лица, и трется щеками об ткань повязки, связывающей его руки, тем самым пытается стереть слезы, которые каждый раз подсыхали и так не приятно стягивали кожу. Закончив свое дело, он вновь возвращает руки на место перед собой и полностью опираясь на локти, затем он шумно вдыхает и медленно выдыхает, как бы показывая брату, что он готов и тот может начать. Нетейам понимает жесты брата, сам не понимая зачем, кивает, хоть и знает, что Ло’ак этого все равно не увидит. -Тридцать ударов будет достаточно, — Ло’ак дергается, тело неприятно сводит, а уши не верят сказанному, прижимаются к голове с такой силой, что приподнять их было бы сложнее, чем поднять самого Ло’ака -ТРИДЦАТЬ? НЕТ, НЕТЕЙАМ, ЭТО СЛИШКОМ, Я НЕ ВЫДЕРЖУ, -Ло’ак чуть было не кричит и сильнее привстает на лопатках в попытках встать, но Нетейам быстро толкает его вниз, заставляя снова упасть на камень. Ло’ак приглушенно всхлипывает и мотает головой туда-сюда, отрицая сказанное братом, это ему совершенно не нравится. Он давно принял и осознал свое наказание, но вторая его упорная личность, не понятно зачем, все еще пытается спасти свое положение, которое уже давно определенно. -Будешь пытаться встать или сползти, добавлю еще десять, — конечно Нетейам бы соврал если бы сказал, что правда собирается добавить еще удары для брата, он лишь решил напугать мальчишку, ибо теперь Ло’ака, кроме ткани на его хвосте и руках, ничего не держит и он свободно может уйти от жгучего удара. Теперь же стах получить еще не даст ему уйти. Наверное. Нетейам отходит чуть подальше и прислоняет ветку к заднице Ло’ака, и тот сильно вздрагивает, тело сжимается, поджидая неминуемую боль, хвост нервно дергается, но из-за веревки не может сдвинуться даже на миллиметр, от самых пяток Ло’ака до кончиков ушей проходят ровными строем мурашки, голова уже начинает сильно гудеть, такая напряжная обстановка плохо действует на младшего, от чего он издает тихий скулеж. Нетейам видит состояние Ло’ака и не спешит, он водит веточкой то вверх, то вниз, то вправо, то влево, так нежно, как только можно в нынешней ситуации, он дает привыкнуть к своему новому мучителю, который теперь вместо руки, будет выбивать из Ло’ака слезы, крики да и в общем-то все соки. Нетейам видит, как его брат расслабляется от легких поглаживаний, бедный мученник научный горьким опытом, он снова перестает сжиматься и успокаивается. В этот то и момент, Нетейам вскидывает руку и с характерным для ветки звуком опускает ее горизонтально замученной заднице. Ветка ложиться на середину ягодиц и оставляет после себя красный след, Ло’ак дергается всем телом и издает жалостливый болезненный стон, сгинает ноги и сползает по камню вниз. -Ай, Нетейам, очень больно, намного больнее, чем рукой, не надо, пожалуйста, хватит, — Ло’ак не может поверить, что таких ударов будет еще двадцать девять, он не сможет, слишком больно. Он оборачивается на брата, — Больно, Нетейам. Старший уже не в силах, что то говорить, ему слишком паршиво, когда он видит, как больно его брату и как он плачет, и кричит, прося закончить. Но и в тоже время, он зол, зол на себя, на свою слабость, что не может научить мальчишку уму-разуму. Злость на Ло’ака в какой-то мере уже прошла, но оставила после себя крайне не приятный осадок, на который теперь и опирается Нетейам, когда наказывает брата. Он пересиливает себя, пытается скрыть свой дрожащий голос. -Потерпи, Ло’ак, ты выдержишь, все хорошо, — на последнем он явно врет и самому себе и Ло’аку, им обоим выпало тяжелое наказание. Но Нетейам не будет отступать, закончит, как бы он не хотел прекратить все это. Он снова дает себе слабость и подходит к брату, присаживается рядом с ним и мягко берет его за локти и вместе с ним встает. Ло’ак сильно дрожит и Нетейам, все еще придерживая его, ощущает каждое колебание чужого тела. -Нетейам, умоляю, очень больно, — Ло’ак смотрит прямо в глаза брату, ищя в них пощаду, но находит лишь опечаленные и холодные глаза. — Отец так же делал с тобой? Этот вопрос неожиданно прошибает Нетейама, заставляя его поморщится от воспоминаний, он отводит взгляд вспоминая каждую мелочь, и сравнивая его самого с нынешним Ло’аком, и находя множество сходств, от этого он мягко, но грустно улыбается. -Да, он назвал это розгами, — Нетейам отпускает брата, когда убеждается, что тот уже пришел в себя и может стоять самостоятельно и поднимает ветку на уровень глаз младшего, и тот с животным страхом проходится по названной «розге» от начала и до конца, и морщась от все еще неприятной боли в области задницы. — Я понимаю, Ло’ак, что это больно, но ты должен это выдержать, поверь оно поможет тебе, как когда то мне. -Я знаю, что сильно провинился перед тобой и вообще всеми вами, но, Нетейам, тридцать ударов я не выдержу, прошу не забивай меня до смерти, — Ло’ак даже в такой обстановке совсем немного, но дает себе воли отшутиться, естественно он знал, что брат не будет его бить, пока он не потеряет сознание. Конечно не будет. Наверное. Нетейам улыбнулся, ощущая, как прежняя сущность бесстрашного, юморного и открытого Ло’ака проклевывается даже сейчас, но с болью в сердце отдает себе отчет, что не на долго. -Не буду, братишка, не буду. -Мне страшно, Нетейам, — Ло’ак противоречит самому себе, ведь стоит он так спокойно и позволяет себе даже подшучивать и даже совсем немного улыбается, как будто ничего нет, но это лишь маска, за которой сейчас Ло’ак прячит всю свою боль, страх и ужас перед наказанием. Такая двуличность не осталась незамеченной Нетейамом, он видел, как брат трясется и перебирается с ноги на ногу. -Я знаю, Ло’ак, мне тоже было страшно, но ты заслужил это, братишка, поверь я до последнего не хотел этого, — собственный голос звучит так жалко, что Нетейам не может даже произности, что нибудь еще, он видит, как Ло’ак опускает голову и несколько раз слабо кивает и вздыхает. Нетейам снова берет брата за предплечья, от чего Ло’ак вздрагивает, выходя из своих каких то мыслей. Старший разворачивает его снова лицом к камню, к нему спиной и заставляет его сделать пару шагов. Слегка надавливая на спину, Нетейам чувствует, как Ло’ак без сопротивления, самостоятельно укладывается обратно. Принимая исходнуюю позицию, Нетейам взмахивает веткой, из-за чего та рассекает воздух с характерным звуком, от которого Ло’ака тут же пускает в дрожь. Старший снова возвращает розгу на зад брата и снова легонько подглаживает, через пару секунд он вскидывает руку и ударяяет по ягодицам, но уже снизя силу удара, жалея младшего. Ло’ак снова выгибается и вскрикивает, но на этот раз никуда не сползает, лишь его ноги подрагивают и хвост все так же неудачно дергается под веревкой. Старший дает время на передышку, бьет с остановками, старается не накладывать одну боль на другую, пытаясь снизить мучения брата к минимуму. Ло’ак оборачивается через плечо, смотрит на то, как его брат заводит руку вверх, грозно взмахивая розгой, и жмурит глаза в момент, когда она опускается на его попу. Он невольно притягивает руки, которые некогда были перед ним, ближе к себе и прикусывает ткань, стараясь сдержать крик, из-за чего выходит лишь глухое мычание. Нетейам продолжает наносить удары, начиная сверху, продолжая ниже, лишь иногда ударяя по чувствительным бедрам брата, зная, что там кожа намного нежнее, чем на самой заднице и удары там ощущаются намного, намного болезненнее. Мальчик кричит, хнычет, брыкается, слезы текут уже постоянно, прозрачным потоком скатываются по щекам и падают на твердую поверхность камня, образуя большие лужецы, которые со временем, скапливаются и превращаются в одну большую. На его зад все так же опускается жестокая розга, выбивая из него крики и слезы, Нетейам делает остановки уже меньше, лишь по несколько секунд, желая закончить уже быстрее. Счет ударов уже подходит к десяти, но от осознания, что впереди еще двадцать Ло’ак ноет еще сильнее, а Нетейам чувствует себя садистом-мучителем, на душе так погано, что он бы с радостью сейчас бы сам лег под розгу, лишь бы не причинять более брату. Но тем не менее его рука не дрогнула, так же продолжает наносить удары постепенно и равномерно по каждой части искупления. Нетейам утешает себя тем, что точно знает, Ло’ак больше не захочет испытывать такое на себе, наконец-то успокоиться и будет думать своей головой, а не тем по чему сейчас так простодушно ударяет старший. -Ай, Нетейам, хватит, я все понял, — Ло’ак сползает вниз, но резко вспоминает, что брат за это обещал добавить, и быстро возвращается в исходное положение, все-таки Нетейам не прогадал. Ло’ак ждет ответа на свои возгласы, но в слышит лишь тишину и звук, как розга рассекает воздух и снова приземляется на его зад, от чего он снова выгибается, закусывает ткань повязки на руках. Слезы катятся ровным потоком, а ягодицы больно жжет и садят. Двенадцатый удар приходится Ло’аку очень болезненно, когда ветка ударяяет прямо по бедрам, выбивая из мальчика приглушенный крик. Ло’ак вскидывает голову и резко опускает ее вниз на камень, бусины на волосах младшего ударяются об жесткую поверхность и издают звонкий треск, а вскоре затихают и неподвижно остаются на месте, как и голова Ло’ака. Он прижимается лбом к камню, часто и громко дышит из-за чего его грудь быстро вздымается, глаза закрыты, но из-под век активно стекает прозрачный поток, а сердце никак не успокаивается. Тринадцатый удар приходится на середину попы и ложиться прямо между предыдущими двумя ударами и теперь боль еще больше растягивается, и болит уже не местами, а целиком и полностью. Ло’ак ёжится и прикрывает глаза, а руки резко и сильно сжимаются, оставляя на ладонях белые следы от ногтей. Четырнадцатый удар выбивает из мальчика хороший возглас и еще крик извинения. Ло’аку сильно больно, он шатается из стороны в сторону, закусывает ткань, рвано мычит, хнычет и дергает ушами. Пятнадцатый удар снова падает на бедра. Ло’ак вскрикивает и растягивается по камню лужицей, отдаляя руки далеко от себя и аккуратно укладывая голову на камень. Ветка, которая некогда была в руках Нетейама, улетает прочь и падает где то далеко под деревом. -Все, Ло’ак, ты молодец, все закончилось, — с улыбкой произносит Нетейам, но Ло’ак будто бы не верит этому, некоторое мгновение он не реагирует на это, как будто ждет, что брат сейчас скажет, что он пошутил и продолжит, при этом добавив удары за то что разок сполз и ушел от удара. -Что? — Ло’ак устало поднимает голову с камня, по его щекам все еще тянутся слезы. — Уже все? -Да, Ло’ак, все, вставай, — оба брата не сдвинулись со своих мест, словно сами не понимают, что сейчас произошло. -Но как? Не было тридцати, всего лишь пятнадцать, — Ло’ак все еще устало лежит на камне, не осмеливаясь сдвинуться даже на малейшее расстояние. -Так ты считал? — старший выдает глухой смешок, удивляясь тому что Ло’ак, который столько раз пытался сбежать от наказания, сейчас так спокойно напоминает ему, что тот не закончил, как будто ждет добавки. Нетейам еще раз удивляется своему брату, сколько в нем еще загадочного и необычного, чего обычным на’ви не понять. -Ага, а ты видимо нет, — он слегка приподнимается и оборачивается через плечо, выглядывая, что же сейчас делает или задумывает его брат. -Для первой порки тебе вполне достаточно, - Нетейам наконец решает подойти ближе, он вглядывается в багровую, наполненую сверху до низу горизонтальными полосами красного оттенка, задницу брата и бегло оценивает не перестарался ли он. Подойдя ближе к Ло'аку, он обхватывает плечи и тянет на себя, помогая ему наконец встать, от этого Ло'ак болезненно шипит, медленно разгиная туловище, и принимая вертикальное положение. Нетейам тянется к запястьям и развязывает узлы на кандалах младшего, высвобождая усталые руки, Нетейам замечает, что кожа на там совсем немного стерлась от трения ткани об нежные запястья. Ло'ак разминает затекшие и сдавленные повязкой руки и затем легонько прикасается к своей замученной пятой точке и слегка трет, пытаясь хоть как-то разбавить боль. -Нетейам, прости меня, я правда вел себя, как придурок, - начинает младший, при этом слегка шипя от ноющей боли. Последняя слеза скатывается с щеки, оставляя мокрую полосу после себя. -Я рад, что ты это понял, Ло'ак- Нетейам так искренне улыбается, что сам Ло'ак не может сдержать легкой улыбки, старший подходит и тормашит за плечи. - Я тебя прошу, не заставляй меня повторять это, веди себя достойно и думай своей головой, когда что-либо собираешься сделать. Нетейам притягивает брата за плечи и приобнимает, утешая младшего, и высвобождает его через какое-то время, когда видит, что Ло'аку стало легче. -Да я понял уже, спасибо, но повторения я больше не хочу, - Ло'ак стирает с лица высохшие дорожки слез и наконец-то высвобождает хвост, который после чего недовольно размахивается туда-сюда. - И что теперь мне с таким задом делать? -Действительно, с таким добром тебя весело встретят в деревне и дома, - Нетейам отшучивается, за что получает от младшего легкий удар в плечо, на что старший хихикает, но всерьез задумывается, как же скрыть столь красную, жгучую и полосатую проблему сейчас. Ло'ак поднимает свою набедренную повязку, которая успела полежать на земле, и отряхивает ее, удивляясь какая же она помятая, он надевает ее обратно и нервно шипит и морщится, когда ее задняя часть неприятно трется о раздраженную кожу. -Ай, ну и хорошо ты постарался, братишка, теперь я сомневаюсь, что смогу сидеть ближайший месяц, - Ло'ак оборачивается через плечо и смотрит вниз, пытаясь рассмотреть, как выглядит сейчас его задница, но вскоре понимает, что это бесполезно и смотрит в упор на брата, он трет ягодицы руками и обиженно вздыхает. -Ты сам напросился, я тебя много раз предупреждал, - он скрещивает руки на груди, продолжая осмысливать все, что сейчас произошло. -Я понял, понял уже, только не надо этих нудностей. -Могу без этого, просто взять еще одну ветку, ты ведь сам сказал, что я не дошел до тридцати, - страший хитро улыбается, он не может удержаться от многозначительной шутки, и смотрит за реакцией брата. -Нет, нет, не надо, я понял тебя, - Ло'ак дергается и шутливо отшатывается в сторону, широко улыбаясь, он надеется, что Нетейам просто шутит, ведь не повторит снова? Ведь так? -Нетейам, - начинает Ло'ак, игривость и улыбка исчезли без следа, и сейчас он выглядит слишком серьезно и напряжно, отчего Нетейам сам напрягся. - Правда прости меня, я сильно виноват перед тобой, брат. Старший выдыхает, и смягчается, на лице снова растягивается мягкая улыбка, он не ошибся, такое наказание подействовало на Ло'ак хорошо, он наконец-то услышал своего старшего брата, наконец-то понял его. Так долго он пытался добиться этого и единственное о чем сейчас просит Эйву Нетейам это - лишь бы запомнил и больше никогда не повторял свои проступки, заставляя брата снова выводить строгое наказание для него. -Ло'ак, ты сын Оло’эйктана, ты должен быть достойным сыном и хорошим старшим братом, и подавать пример своему народу, - Ло'ак лишь грустно вздыхает и опускает глаза, руки его все еще находятся на измученном заде, хвост, который некогда качался из стороны в сторону, теперь поник и опустился вниз, почти касаясь земли. Ло'ак прекрасно знал все это, но следовать ему не хотелось, он до этого дня не придавал этим словам значения, откидывал куда-то далеко, будто обращены они не ему, а какому-то другому сыну вождя, всегда он относился так несерьезно к этому, не понимая важности этого положения, сейчас слова вбивались в его голову, как не давно ветка к его заднице. - Ло'ак, ты не можешь вечно прятаться за моей спиной, ты должен сам понимать, что ты должен делать, или ты правда хочешь разочаровать отца и мать? -Нет, никогда не хотел, Нетейам это так сложно, ты всегда стоял впереди меня, отец был ближе к тебе, он не замечал меня, я лишь хотел привлечь его внимание, доказать, что я тоже достоин его, но не смог - Ло'ак говорит откровенно, не скрывает ничего, в душе мерзко разливается чувство неприязни к самому себе. -Послушай меня, Ло'ак, отец любит нас одинаково, он никогда не смог бы отречься от тебя, присваивая всю любовь мне, ты давно перешел планку достойного сына, родители гордятся тобой и таким какой ты есть, тебе не стоит ввязываться в неприятности для привлечения их внимания, ты тоже их сын и они любят тебя, Ло'ак, - в сердце младшего сына становится теплее, в груди растекается приятное чувство. Он услышал именно то, что нужно ему было все это время, признание - вот что нужно было младшему сыну великого вождя. Ло'ак улыбается, на душе стало легче, мысли путались и переплетались друг с другом, но чувство счастья набежало так незаметно, что Ло'ак посмеивается, получая не понимающий взгляд старшего брата. -Спасибо, Нетейам, - Ло'ак, все еще улыбаясь, поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза старшему. -Хах, за что же? - Нетейам усмехается, слишком в странной ситуации брат благодарит его, но от вида улыбающегося Ло'ака, на душе у самого становится теплее. - За все, братишка, за все, - многозначительно отвечает Ло'ак, все еще смотря на брата, когда тот заливается смехом, младший не удерживается и тоже звонко смеется. Нет никакой обиды, отныне есть только два два радостных брата.