Туда, где ласково дует ветер

      Праздник ветрянных цветов. Отличный повод вновь посетить Мондштадт.       Не то чтобы он был единственным, совсем нет. Скорее, это была причина, почему Итэр должен вернуться в регион Свободы именно сейчас. И он вернулся.       Вступив за арку, ведущую в город, никто его не встретил. Итэр пожал плечами: возможно он занят выступлениями, или ещё спит. Тогда стоит поискать, хоть и виделись они не так давно, на празднике морских фонарей, им никогда не хватает времени.       — Знаешь, это чувство когда, как следует выспавшись, выбегаешь на улицу, чтобы купить редкий горячий напиток, а последние пару напитков прямо у тебя из-под носа уводит парочка влюблённых. Вот на что это похоже! — Паймон возмущается весьма недвусмысленно, но слишком преувеличивая один случай. — Какая интересная метафора, — Язвит Итэр в ответ и прячет за ладонью ухмылку. Ну да, было дело, когда они с Венти взяли последние стаканы молочного чая во время Иродори, забыв про Паймон. И хоть Итэр возместил моральный ущерб в полной мере, она всё равно периодически вспоминает и дуется.       Их прерывает взволнованная Сахароза. Бедняжка не располагает высокими социальными навыками, Итэр не может отказать в помощи. Они видят Коллеи, затем у ворот встречают Сайно и Тигнари, чуть позже присоединяется Альбедо. Все идёт хорошо, Сайно пытается шутить (Итэр мечется между желанием посмеяться хотя бы ради приличия, умереть от стыда и посочувствовать Тигнари и Коллеи) с таким серьёзным лицом…       Ну, хоть Альбедо шутки понравились, думает Итэр, наблюдая, как между ним и Сайно завязывается диалог.

***

      Венти хмурый. Изумрудные глаза потемнели, губы слились в тонкую полоску, тонкие брови напряжены, оттого на бледном лбу пролегла складка морщины. Он снова сидит за столиком внешней части таверны, прожигает нечитаемым взглядом. Итэр шумно сглатывает и просяще смотрит на Паймон. Та недовольно фыркает, но всё же послушно летит сама искать Сахарозу. Итэр с тяжестью садится на соседний стул, пододвигая его ближе к Венти. Тот смотрит куда-то мимо него, и Итэру нужно время, чтобы начать разговор первым.       — Ты так на меня смотришь… Хочешь пропустить по стаканчику? — Итэру стало не по себе. Венти такое предлагал лишь в начале их знакомства. И тон его сейчас отстранённый, почти безразличный. — Я-то с радостью, но тебя там новые друзья не заждались? Не переживай, праздник длинный.       Да, всё именно так, как он подозревал.       Нутро похолодело, стало неприятно тянуть в области желудка. Он забыл про Венти, а пришёл к нему, лишь когда понадобилась помощь. Итэр виновато смотрит на него, понимая, почему его взгляд потемнел — от обиды.       Впервые происходит… Подобное. Они ещё не ссорились. Венти всегда позволял Итэру пропадать месяцами в путешествиях, никогда не держал его и не жаловался, не пытался остановить (лишь предостерегал о возможных опасностях). Всегда с улыбкой провожал его и желал удачи, в итоге снова оставаясь один на долгое время. А после встречал так радостно и не отлипал все последующие дни. Венти всегда скучал, всегда хотел быть рядом подольше, цеплялся и никогда не хотел отпускать. Итэр всегда видел это.       Обиженный Венти — картина необычная: Он не кричит, не возмущается, лишь бросает взгляд, словно колет тончайшей иголкой. Но не винит, от чего кажется ещё ранимее. Венти выглядит так печально и расстроено, что в душе беспощадно скребут кошки. Итэр с силой сжал кулаки на коленях. — Венти, — неуверенно начал, понимая, что нужно сначала разговорить и вывести на обсуждение ситуации. — Ты обиделся, что я не пришёл к тебе сразу? Тот ответил не сразу, сильнее вжался в спинку стула и совсем поник, растеряв весь холод. — Да… Итэр позволил себе придвинуться чуть ближе. Венти молчал, и потому он хотел продолжить сам. — Ты всегда первым делом шёл ко мне, когда возвращался, — Но Венти опередил его. — Я не хочу сковывать тебя в чём-то, а тем более что-то запрещать — это противоречит моим принципам, и так я проявляю уважение. Но мне важно знать, что я смогу провести с тобой как можно больше времени, когда ты вернёшься. Когда я узнал, что ты прибыл в Мондштадт, но не зашёл ко мне, я не знал, что подумать. Да, возможно, тебя унесло в разговоре и событиях с другими людьми, ты ведь великий путешественник. Но мне стало тоскливо. Я подумал, что неужели дела настолько важны, что ты даже не заглянул ко мне? Пришёл лишь когда нужна была помощь… Я очень скучаю по тебе каждую нашу разлуку, а ещё… — Он запнулся, явно собираясь сказать что-то тяжёлое. — Мне безумно страшно от мысли, что однажды ты не вернёшься домой.       Итэр замер, слушая Венти, чьи глаза теперь смотрели с такой печалью, что Итэру захотелось ударить самого себя. Он мягко, будто спрашивая разрешения положил руку на худое плечо. Венти поддался навстречу, и Итэр обнял. Нежно, аккуратно, бережно, позволяя растечься и ослабеть в своих руках. — Прости, родной, прости меня, пожалуйста, — шептал почти на ухо и ласково гладил по спине. — Я должен был найти тебя в первую очередь, вернуться… — Итэр остановился на мгновение, но всё же продолжил. — вернуться домой.       От Венти пахло вином. Тот явно знал это, потому отвернулся, чтобы не дышать Итэру в лицо. — Прости, я… — Всё хорошо, я не сержусь, — Итэр мягко погладил тёмные волосы. — Я просил не напиваться, а ты сейчас вполне рассудителен. — Он не ожидал, что алкоголь может так повлиять на Венти. Возможно, в другой ситуации, всё обернулось иначе, но сейчас, обнимая расстроенного Венти, Итэр мягко прошептал: — Пойдём домой? Тот замер, а после прижался ближе и тихо ответил: — Да.       Аккуратно придерживая Венти, Итэр поднялся и неспеша побрёл по улице. Благо, идти недалеко. Венти старался идти сам, и у него это получалось, Итэр лишь заботливо положил руку на чужое плечо.       Ещё давно, когда они только стали парой, Итэр попросил Венти не напиваться так сильно. Это было непросто, но тот изо всех сил старался, и Итэр это ценил. Конечно, получилось не сразу, но ничего не прошло даром.       И сейчас, когда они лежат на кровати в обнимку, когда Венти сопит ему в плечо на грани сна, когда солнце почти полностью ушло за горизонт, когда в комнате пахнет так по-родному и тепло, Итэр может с улыбкой прошептать: — Я дома.