Valentine's day or just love?

«Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать. Я это твердо знаю. Ты мой горизонт, и все мои мысли сводятся к тебе. Пусть будет что угодно — все всегда замыкается на тебе. И так было всегда. Всегда» — Эрих Мария Ремарк.

       Несколькими часами ранее: Сухо направился в тот самый параллельный класс, чтобы поймать этих ублюдков. Все выглядели беззаботными, разговаривая на самые разные темы, но после того, как Сухо появился на пороге, воцарилась тишина.        «Ли Сын Ги и Ким Джи Ха учатся здесь?»              Этот голос как гром среди ясного неба. Хотя он спал спокойно и никогда не ввязывался в различные драки, он был известен. Все знали его как профессионального бойца ММА, с которым лучше не враждовать.        «Они на крыше второго здания.»              Худощавый парень с неприметными чертами лица сразу же сказал, решая не тянуть резину, где они находятся.        Отлично.        Сухо подобен смерти. Он идет за ними.       Прозвенел звонок. Сухо резко дернул железную дверь, держась за поручень. По крыше пронесся ледяной ветер. В воздухе отчетливо ощущался запах электронных сигарет, что заставило сморщить нос.              «Спорим, что он подставляет свою задницу парням. Особенно тому, с кем он часто общается. Они стопроцентные геи!»              Речь явно шла о Шиыне. Ебать. Сухо чувствовал, как гнев с новой силой зарождается в каждой клеточке его тела, становясь все больше и больше; жирный парень который произнёс эти слова, даже не смотрел в сторону двери. Он ядовито смеялся. Его внешность кричала о том, что он законченный негодяй, у которого нет никаких моральных ценностей. Второй, кстати, выглядел точно так же. Сухо не ожидал ничего удивительного от тех, кто ищет проблем на свою задницу.       «Может, этот парень в красном трахает его каждую ночь, а?» — следом идут похабные улыбки, и мерзкие смешки.       Второй поддержал слова негодяя, явно наслаждаясь темой разговора. Какие же они неудачники.       «Такого не происходит, но сейчас я выебу вас обоих здесь.» Сухо не стал дожидаться, пока на него полностью обратят внимание. Ему было достаточно того, что они повернулись на источник голоса. Он нанёс сильный удар в челюсть жирному парню, отчего тот кубарем отлетел на мокрый цемент. Парень, чуть выше своего товарища, видимо, почувствовал угрозу и сразу кинулся к выходу, поджав хвост. Возможно он хотел позвать своих точно таких же дружков, чтобы победить Ана численностью. Жалкие гиены. Сухо быстро догнал его, не доводя до двери, и притащил обратно, за шкирку. Какой же он жалкий, что попытался сбежать. Спортсмен не терпит таких людей. Только не тогда, когда они говорят такое о самом дорогом ему человеке.              Трус, которого он поймал, кричал, чтобы его отпустили, и дергался так, словно его пытались убить. Ну, может быть. Сухо не может сказать, наверняка.       Он швыряет его о невысокую стену крыши. Парень с грохотом ударяется о кирпичи и болезненно закрывает глаза, держась за затылок. Его друг-калека сидел рядом с ним, держась за челюсть, и ногами отползая назад.       «Вы, сукины дети, пристали к Шиыну, я прав?»       Голос Сухо рычит. Парень, которого ударили, гневно посмотрел на него. Его глаза щёлочки увеличились в разы. «Кто ты, нахуй, такой, чтобы бить нас?»       Истерический крик, смешанный с вопросом. Сухо усмехается. «Вы, ребята, сами подписали себе приговор, отправившись к Шиыну». — Сухо смотрит на них сверху вниз, глазами полными ненависти. — Ах, так это ты, — лицо толстяка проясняется от понимания, и его губы растягиваются в улыбке, сверкая отвратительно желтыми зубами, — ну признайся, вы же спите вместе, верно? — Толстяк не знал, как остановиться, и продолжал выплескивать из своего грязного рта яд. — Вы же из этих. Отвратительные педики. — Хах, — Сухо не может поверить в то, что этот урод продолжает нести абсолютную чушь, — вас надо научить хорошим манерам, уроды, — Ан потирает кулак, и толкает язык в щёку по привычке, — ваши родители, очевидно, плохо старались над вашим воспитанием, да? — Сухо подходит к этому парню, и резко наступает ему на вытянутую ногу, в область щиколотки, после чего он слышит болезненный вскрик, и продолжает наступать с ещё большей силой. Удивительно что на крики не прибежали учителя или ученики, это было очень приятным бонусом. Сухо использует это время с пользой. Эта крыша находилась вдали от людных мест, так как была расположена в том крыле здания, где шёл ремонт. Неудивительно, что их никто особо не слышит. Сухо убирает ногу и садится на корточки перед толстяком, который весь покраснел от своих криков и воплей. На его бейджике написано «Ли Джи Ха». Сухо не ждет от них объяснений. Он вообще не хотел слышать их слов. Боже. Он был буквально готов убить их, просто представив себе малую толику того, о чём думают эти ублюдки, когда смотрят на Шиына. Это непростительно. Сухо резко берет его за руку, удерживая ее в районе пальцев. Джи Ха не ожидавший этого пугливо посмотрел на Сухо. Всю его ядовитость и надменность подменил страх под ложечкой. И несмотря на это он начал с срывающимся голосом сыпать Ана проклятиями дрожащим голосом, пытаясь высвободить руку и ударить свободной. — Ты еще не понял? — Сухо легко перехватывает его кулак в воздухе и крутит им так, что раздается определенный звук, как будто кость сместилась. Он вывихнул его руку. Джи Ха снова кричит от боли, и уже не может двинуть конечностью. — Закрой пасть. Если вы ещё раз со своими дружками выкинете что-то подобное, — Сухо приближается к его уху. Его голос звучит сдавленно и очень угрожающе. Если бы угроза могла иметь человеческую форму, этой формой был бы Сухо, — я не буду жалеть вас. Я ясно выражаюсь? Джи Ха хватается за свои сломанные пальцы, и смотрит на Сухо с ужасом в глазах. Его лицо полностью красное. Смесь страха и испуга. Как же быстро меняются люди, стоит только поломать им пальцы.       Сухо берет его правое ухо и тянет вниз, — Я спрашиваю ясно ли я выразился, блядский ублюдок. Отвечай.       И Ким судорожно кивает несколько раз.       Парень, сидящий рядом с ним, очевидно Ли Сын Ги, стоит как олень в свете фар. Он не может сдвинуться с места. И возможно совсем не ожидал что Сухо будет так жесток.       Ан берет четыре пальца, вдруг замолчавшего Джи Ха, кроме большого, и выворачивает их наружу, слыша, как ломаются кости, а затем сильный крик. Это будто музыка для ушей. За то, что это связано с Шиыном — пощады нет. Сухо отпускает его сломанную руку и переводит потемневший взгляд на Сын Ги. Он уже стоит на коленях, сложив руки перед собой в умоляющем жесте, потеряв желание сбегать: — П-пожалуйста, прости нас, мы не знали, — он заикается, его глаза нервно бегают с друга на Сухо. Ан сначала удивляется тому, как быстро они сдаются. Было понятно одно: Они действительно никто в этой пищевой цепи. Хотя Сухо не особо приветствует такое. И он никогда не делил людей на классы, давая кому-то высокий, а кому-то низкий ранг. Но смотря на них, это было большой очевидностью. — Вам следовало думать об этом раньше, — Сухо подходит к нему и даёт пощечину. Сынги теряет равновесие и падает на цемент, держась за щеку, — это предупреждение, и если вы снова будете рыпаться, — он наклоняется, хватает его за черные коротко остриженные волосы на затылке, и тянет наверх, чтобы ему было больнее, — я сравняю вас с землёй.       Сухо отпускает его, выпрямляется, и переводит взгляд вниз. Джи Ха корчится от боли, зажимая пальцы и приглушенно мыча. — Извини нас. — Произносит Ли. Жалкие, жалкие ублюдки. Ребята выглядят совершенно униженными. От их хвастовства и высокомерия не осталось и следа. — Мы не подойдем к Шиыну больше. — Сын Ги снова стоит на коленях и смотрит в пол, не решаясь посмотреть ему в глаза, — мы вообще не будем попадаться вам на глаза. — Ли быстро подходит к своему другу, и помогает ему подняться на ноги чтобы свалить как можно скорее.        – Надеюсь, вы меня поняли, — Сухо стряхивает невидимые пылинки и поправляет одежду, — отведи этого ублюдка в медпункт. Если упомянешь мое имя — ты покойник. — Он говорит это вслед им, и идёт к выходу. Здесь ему делать больше нечего. Нынешнее время:       Сегодня солнце по особенному быстро село и на улице стало очень темно, хотя время показывало только без пятнадцати девять.              Шиыну надоело сидеть и посматривать на телефон каждые пять минут, и он решил занять себя чем-нибудь полезным. Что-то вроде того, чтобы пойти и заварить фруктовый чай, который так любит Сухо, поставить на стол сладости. По точным подсчётам Шиына, с момента внезапного ухода Сухо на работу прошло ровно шесть часов. Ни звонков, ни сообщений от которых телефон обычно разрывается на части, одно-единственное сообщение, пришедшее двадцать минут назад: «Я скоро буду, bby♡⁠˖⁠꒰⁠ᵕ⁠༚⁠ᵕ⁠⑅⁠꒱»… Ён заподозрил, что он солгал и вообще не пошел на работу, потому что знал его расписание, но не решился спросить напрямую.              Поставив воду кипятиться, он достал пачку печенья и разложил всё в тарелку. В груди возникло чувство легкой тревоги. Шиын тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, и, не удержавшись, взял телефон. Палец замер над кнопкой вызова, и Ён простоял там еще пять секунд, пока эту тревожную атмосферу не прервал стук в дверь и, слава Богу, к радости Ёна, слова: — Шиын~а, это я, — а затем еще одно нетерпеливое, — открой быстрее. И все беспокойство исчезло. Оно исчезло, как будто его и не было. Шиын вздохнул с облегчением и направился к двери, оставив телефон на кухонном столе. Сухо стоял там, запыхавшись, с подарочной коробкой среднего размера в руках. Его щеки были красными, и он был закутан в теплый шарф. Глаза Ана блестели, а макушка была взъерошена. Обычно невозмутимые глаза Шиына расширились от удивления. -Что происходит? Ты видел, который час? — миллион вопросов и ни одного ответа. — Шиын, это сюрприз, — он кивнул на коробку в своих руках, — но сначала я отвечу на все вопросы после того, как войду, айщ, природа не наградила тебя терпением. Шиын закатил глаза, буркнув себе под нос что-то вроде «кто б говорил»… и отодвинулся в сторону, освобождая дорогу. -Эй, что у тебя с лицом? Ты положил себе в рот кусочек лимона? — Сухо усмехнулся, явно подшучивая над беднягой Ёном, что заставило его еще раз вздохнуть, но на этот раз от усталости. — Вам лучше помолчать, господин лжец. — Ого, только что — это было официальное обращение? Я хочу, чтобы ты называл меня так почаще, ох, это звучит так привлекательно, — Сухо проигнорировал последнее слово, не придав ему особого значения, и, на ходу разуваясь, направился в глубь квартиры.       Шиын недовольно потопал за ним, одновременно аккуратно поправляя небрежно снятую обувь. — Скажи мне честно, что это за подарок и что происходит? — Что ж, начнем с того, что у тебя теперь есть новый друг, прошу любить и жаловать, — Сухо открыл коробку отодвигаясь в сторону, и оттуда показалась лохматая макушка.       Дыхание Шиына прервалось. Он не может поверить своим глазам. — Подожди, так это, — Ён подошел ближе, и увидел полную картину: в коробке был маленький щенок цвета перца с солью, — цвергшнауцер? Ты… как ты узнал, что я… — Ты действительно задел мои чувства, — Сухо улыбнулся, явно довольный реакцией Шиына, и погладил щенка, который вилял хвостом, — неужели ты думал, что я не узнаю о твоей скрытой любви к этим животным? — Так вот почему тебя так долго не было? — Шиын осторожно взял и приподнял щенка, который смотрел на него с любопытством и доверчивостью. Его маленькое тело дрожало, а шерсть была мягкой и теплой. Он чувствовал, как его сердце наполняется теплом, — Сухо, это невероятно… Я даже не знаю, что сказать, — проговорил он. Всё его недовольство улетучилось в мгновение ока. — Я рад, что тебе понравилось. — Сухо смотрел, как Шиын обнимает щенка, и не было никого счастливее его в этот момент. Ён посмотрел на Сухо с таким теплом и благодарностью, что Ан почувствовал, как его сердце растаяло. - Это невероятно, — прошептал он, продолжая гладить щенка.       Маленькое существо уткнулось носиком ему в шею, вызывая у него легкую улыбку. Сухо тоже был счастлив увидеть драгоценную улыбку Шиына. В этот момент время будто остановилось. — Да ты просто сумасшедший, — Шиын положил щенка обратно в коробочку, переводя взгляд на парня. — Эй, ты обижаешь меня, вредный книжный червь, — он засмеялся, и был очень горд, что не прогадал с подарком. — Спасибо. — это искреннее звучание голоса, и благодарный взгляд невероятных глаз — всё что нужно видеть Сухо до конца его дней. Он в этом уверен. — Я рад что тебе понравился подарок, Шиын~а. Главное что ты счастлив. — Сухо и сам не заметил как влюбленно смотрит на Шиына, пока сам Ён не задал обычный вопрос: ты хочешь чай? Я как раз сейчас хотел его сварить. — Конечно не откажусь! — Сухо быстро кивнул, отводя взгляд, и снял с себя куртку, думая, что пора бы взять себя в руки.       Шиын ещё раз ласково погладил щеночка и ушел на кухню. Сегодня решающий момент. Ан итак весь день был как натянутая струна, но сейчас он волновался намного сильнее. Сухо нервно теребил в руках монетку, которую случайно нашел в кармане, сидя на диване. Его сердце билось так громко, что он боялся - Шиын может услышать. Он был на кухне, заканчивая приготовление чая. Вечер был уютным, дом наполнялся теплым светом и запахом свежезаваренного фруктового чая. И для Сухо этот вечер был особенным.       Шиын вошёл в гостиную с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с печеньем. Он хмыкнул возвращаясь в свое обычное спокойное состояние, глядя на Сухо, и поставил поднос на столик, садясь рядом. Но та самая незаметная улыбка не скрылась с глаз Ана. Если до этого он выглядел как надувшаяся рыба фугу, то сейчас Сухо держался изо всех сил чтобы не затискать его милые щёчки, которые появлялись от слабой улыбки.              Сухо попытался улыбнуться в ответ, но его нервозность была заметна. Шиын наклонил голову, глядя на него с лёгким беспокойством. «Сухо, ты в порядке? Ты выглядишь взволнованным.»       Он глубоко вдохнул, собирая всю свою смелость в кулак. «Кхм, Шиын, есть кое-что, что я давно хочу тебе сказать.»       Его лицо было настолько серьезное, что Ён невольно начал думать о чем-то плохом. Слабая улыбка спала с лица. Он вопросительно поднял брови, внимательно глядя на него. «Что-то серьёзное?»       Сухо кивнул, его лицо было настолько серьезным, совсем не в его стиле, будто бы он пришёл на важное собеседование и от этого зависит вся его дальнейшая жизнь, — Шиын, мы с тобой давно друзья. Мы пережили столько всего вместе, и я не представляю своей жизни без тебя. Ты — не просто мой лучший друг. — Ан прочистил горло, но это не скрыло его дрожь в голосе. Он подвинулся ближе к Шиыну. — Ты — человек, который делает меня лучше, вдохновляет меня, и без которого я не могу представить своё будущее.       Шиын замер, его глаза широко раскрылись от неожиданности, — что…       Ан взял его руку в свою, чувствуя, как дрожат пальцы рук, — Шиын, я люблю тебя. Не как друга. Я хочу, чтобы ты знал это. — В глазах Сухо было даже толика какого-то чистого отчаяния, и настоящей преданной любви.       Шиын смотрел на него, его глаза блестели, — Сухо…- прошептал он, чувствуя, как его сердце наполняется чем-то приятным. В его голове будто бы щёлкнули переключатель. Он давно думал над своими чувствами к Сухо. Однажды Шиын увидел в телевизоре какую-то сопливую мелодраму, где главные герои признавались друг другу в любви, и задумался над этим. Даже если это было глупо. Он никогда не делал этого раньше, и для него это было в первый раз. И даже если его это никогда не интересовало в целом. Он думал о том, что такое любовь и как любить других людей, потому что он никогда не испытывал ничего подобного. Его родители не смогли показать ему, что такое любовь. Это не значит, что теперь он пытался найти ее в чем-то другом. Его сердце временно замерло. В одном Шиын был уверен наверняка. Дело в том, что он никогда и ни на кого не будет смотреть так, как смотрит на Сухо. Эти переворачивающие всё его нутро вверх дном ощущения — когда он думал об Ане — тому яркий пример и причина. И мысли возникающие когда Шиын думает о том, что у Сухо в будущем может появиться девушка или парень….нет…эти мысли были ужасно невыносимые. Будто пламя медленно разжигается внутри него. Шиын читал много информации в интернете, и искал в чем причина симптомов тахикардии и учащенного дыхания, когда видишь определенного человека. Ведь всему есть научное обоснование. Естественно, он даже пытался вести дневник, в котором анализировал свое поведение и малейшие перемены в настроении. Это было не особенно успешно. Все, что он читал, приводило к одному-единственному ответу: влюбился. Сначала он долго отрицал это и не думал, что это любовь. Кто вообще стал бы влюбляться в своего лучшего друга? Разве это не безумие?.. Пока он не услышал разговоры, когда Ана не было в классе, о том, что какая-то очень симпатичная девушка пригласила его на свидание. Ревность не заставила себя долго ждать, и Шиын заткнул уши вакуумными наушниками, не желая слышать об этой неприятной теме, а также упрямо переписал все заметки обратно, чтобы хоть чем-то отвлечься. После этого он весь день дулся на Сухо, и ему до смерти хотелось узнать, что Ан сказал в ответ этой милой девушке… пока с горечью не узнал, что это информация из интернета — правдивая. Черт бы побрал Интернет. И да, теперь Шиын также уверен, что этот солнечный, особенный для него человек растопил его застывшее во времени сердце. Ён сжал ему руку в ответ, что уже стало неожиданностью для Сухо.       Ан, в свою очередь, очень нервничает. Он сожалеет, что все еще держится и не упал в обморок. Ему осталось совсем немного до этого состояния. — Знаешь, если ты считаешь, что это чушь, то, пожалуйста, прости меня, но… — он чувствует, что краснеет еще больше, чем раньше, хотя и куда гораздо сильнее? И успевает закрыть глаза, прежде чем почувствовать нежное прикосновение чьих-то губ к своим собственным. Сначала ему кажется, что пар от разлитого чая достиг его губ. Но через мгновение он понимает, что это Шиын. Или, точнее, его губы. Он дважды моргает, и его рот открывается от удивления. Шиын никогда не говорил ему об этом, и Сухо даже не думал, что это взаимно. Что еще забавнее, Шиын по-прежнему предпочитает не отвечать ему, а действовать.       Приоткрывшийся от удивления рот воспринимается как согласие, и тот факт, что Сухо вовсе не против. Ён медленно продолжает, засовывая язык в рот.       Действия Шиына медлительны и неуклюжи, но, тем не менее, он настойчив. Ён проводит языком по ряду белоснежных ровных зубов и продвигается дальше. Сухо на секунду замирает, все еще не понимая, что происходит.       Все, что он чувствует — это сладость и мягкость. Ан клянется, что на вкус это как настоящий мед. И Сухо до сих пор удивляется, что он не умер от этого. Шиын его целует. Шиын. Его. Это поцелуй.       Да как эти слова вообще стоят рядом друг с другом, и образовывают предложение? Невозможно.       Что, черт возьми, происходит? Он сошел с ума. Нервничал. Упал в обморок и, вероятно, у него уже давно идет пена изо рта, и все это ему снится, верно?       Мгновение. Его приводит в чувство Шиын, который нежно прикусывает его за нижнюю губу, а затем отстраняется, проверяя реакцию, потому что Сухо, кажется, даже не дышит. Да, он не дышит. Ему некогда. — Ты в порядке? — Ён тяжело дышит, и это единственное, что наполняет тишину квартиры, — эй, Сухо, — шепчет, боясь, что, кажется, он сделал что-то не так, — я не перестарался…? — Блять, — первое, что слетает с его губ, прежде чем он хватает Шиына за талию и сажает его на ноги, одновременно целуя. Их губы мгновенно находят друг друга, а языки переплетаются. На этот раз поцелуй получился очень страстным и нетерпеливым. Сухо наконец проснулся, и теперь его очередь.       Шиын не отстаёт. Он тоже хватает Ана за шею холодными пальцами и притягивает его ближе к себе. Их головы наклонены, чтобы было удобнее. Веки обоих закрыты.       Диван, на котором они сидят, прогибается и слегка поскрипывает под их весом.       Сухо осторожно скользит пальцами под свитер Шиына. Тихий стон срывается с губ Ёна, и он выгибается, прижимаясь к нему еще ближе. Между ними буквально не остается ни сантиметра свободного пространства. Его пальцы такие горячие, что Шиын думает, что после них на коже останутся следы ожогов.       Сухо кажется что под его пальцами шёлк. Настолько приятно и гладко, как под свитером, так и во рту. И Ан уверен, что их губы созданы друг для друга.       Время, кажется, остановилось, нет, вся вселенная прекратила свою жизнедеятельность, и они целуются до тех пор, пока у них обоих не заканчивается кислород в легких.       Оба отстраняются и не могут отдышаться, но не отпускают друг друга. Между их губами осталась тонкая нитка слюны. Руки, глаза, кожа, губы — все в огне. Все сгорает.       Шиын облизывает губы. Его грудь поднимается и опускается. Сухо явно чувствует себя ничуть не хуже. Чай на столе уже остыл, а печенье осталось нетронутым. — Я тоже, — улыбается Шиын и снова тянется к Сухо, быстро целуя его в губы, — я тоже тебя люблю.       Сердце Сухо, возможно, где-то на полу, в виде жалкой лужицы. От счастья. Он еле сдерживается, чтобы не открыть здесь окно и не начать кричать пока голос не охрипнет, что сам Ён Шиын только что признался ему в любви. Это чистое безумие.       Сегодня день влюбленных. День когда одинокие сердца нашли в друг друге спокойствие, и сплелись воедино став одним целым.