Однажды на Хэллоуин

Так, ребята, давайте определимся. Это не продолжение ориджа как целой работы. Это что-то типа маленького сиквела к ней. Я не буду углубляться в устройство магии в мире, в хитросплетения заклинаний, описание и классификацию магических семей и так далее. Эта и последующие части - просто кусочек жизни парней и все. Там нет заебись(я же ставила мат в предупреждениях, так что можно;)) какой крутой сюжетной линии и продуманного сюжета. Меня просили - я напечатала. И мне показалось интересным то, что я напечатала. Вот так. Приятного прочтения=) - Не понимаю, почему я должен тащиться в свой свободный пятничный вечер, уставший и голодный, на какое-то заброшенное кладбище, - буркнул я, нехотя надевая кожаные туфли. Давид скептически хмыкнул и очень выразительно посмотрел сначала на мои туфли, затем на куртку, с которой все еще скатывались ледяные капельки воды, затем снова на туфли и на меня. Я с тяжелым вздохом опустился на пуфик, отшвыривая в сторону такую родную и, на удивление, удобную обувь, и начал неторопливо натягивать старые кроссовки. Не смотря на то, что апрель уже подошел к концу, на улице температура не поднималась выше пятнадцати градусов, и последние три дня шел дождь. Он лил, практически не прекращая, временами превращаясь в мелкую морось, больше напоминающую влажный противный туман. Иногда он стихал, но лишь для того, чтобы спустя полчаса начаться с новой силой. Последние дни давались особенно тяжело. Конец месяца на работе всегда трудное время, к тому же еще и погода задавала определенное настроение. И в такие дни, как сегодняшний, когда ты мокрый, жутко уставший и уже, кажется, начинающий заболевать, наконец, возвращаешься домой, то хочется только одного – пожрать и завалиться спать. Но, к сожалению, даже эта малость была для меня недоступна, ведь у Давида на мое личное время есть свои планы. - Пойдем быстрее, нам нужно успеть до полуночи, - буркнул Давид, выходя из квартиры. Я вышел следом, захлопывая дверь и пытаясь дрожащими руками попасть ключом в замочную скважину. Холодный ветер проскальзывал в подъезд, окутывая влажное от дождя тело в леденящий кокон, отчего пальцы вообще перестали гнуться. Я в очередной раз выронил ключи. - Ну, хватит уже возиться, - нетерпеливо бросил брюнет, переминаясь с ноги на ногу. – Я вообще не понимаю, зачем ты закрываешь ее. Я повернулся и посмотрел на него, как на идиота. - Понимаешь, Давид, - начал я говорить таким тоном, каким обычно мамочки объясняют своим малолетним чадам элементарные вещи, - в нашем далеко небезгрешном мире, пропитанным злобой и ненавистью, добропорядочных людей практически не осталось. И каждый второй хочет, если не ограбить твою квартирку, то узнать, чем же живет твой сосед, а по совместительству наркоман и сутенер… - До сих пор не можешь мне простить? Это ж такая мелочь! - НУ НИЧЕГО СЕБЕ МЕЛОЧЬ! – возмутился я, на мгновение бросив эту увлекательнейшую игру с ключом. – Ты привел в мою квартиру проститутку! Так еще и проделал это все на глазах у Марии Семеновны! Я при виде этой старой сучки дышать лишний раз боюсь, тут же тысяча новых сплетен появится, а ты вытворяешь такое! - И никакая это не проститутка… Просто такая короткая юбка и такой макияж. И колготки порваны. И синяк под глазом. Это нужно было для дела… - Поверь, для нее это значения не имеет. Я удивлен, как она ОМОН не вызвала! - А что, были и такие прецеденты? – удивился Давид. - О да, она очень креативно разбавляет мои серые будни, - туманно ответил я, возвращаясь к замку. - Перестань, - поморщился мужчина. – Ты же прекрасно знаешь, что твои замки бесполезны. Гораздо безопасней навесить заклинание, которое ты выучил еще три месяца назад, но почему-то до сих пор не использовал. - Мне трудно поверить, что пара вскользь брошенных слов может в достаточной мере защитить мою квартиру, - ответил я, все-таки закрыв дверь. Брюнет закатил глаза, пробормотал запирающее заклинание и пошел вниз. Я последовал за ним. Стоило сделать шаг на улицу, как я тут же по щиколотку провалился левой ногой в лужу, прилично так набирая воды в кроссовок. Хорошо хоть это не новые туфли. Хотя все равно обидно, ведь я же видел ее, когда заходил. Еще специально обратил внимание, чтобы на обратном пути не наступить. - Ты можешь быстрее ногами двигать? – раздраженно сказал мужчина, снимая сигнализацию с его новенькой ауди. - Да я тут чуть в ад через лужу не провалился, а ты… - Ад? – усмехнулся Давид. – Да кому ты там, в аду, нужен? - Знаешь, иногда твои «искрометные» шутки меня просто убивают, - раздраженно ответил я, садясь в машину. - Не язви. Я этого не люблю. - О да, ведь только ты у нас можешь быть Мистером Саркастичностью, - закатил глаза я. Машина мягко тронулась с места, постепенно набирая скорость. Солнце медленно перекатывалось за горизонт, накрывая, словно оранжево-красным одеялом, крыши и стены многоэтажных зданий, отражаясь в зеркальных стеклах магазинов и салонов. Мимо проносились яркие витрины и неоновые вывески, туда-сюда толпами сновали люди, ездили шумные машины. И, кажется, с приходом ночи жизнь только начинала бурлить на улицах. В больших городах всегда так. Они никогда не спят, а лишь меняют одежку вместе со сменой времени суток. Меня начинало клонить в сон от тихого гудения двигателя и мерного постукивания Давидом пальцами по рулю. С каждым днем становилось все труднее. Труднее скорей на моральном уровне, чем на физическом. Я был просто измотан. Целыми днями пахал на работе, выполнял все приказы вечно недовольного начальства, а вечером, приходя домой, бегал по приказам другого вечно недовольного. Наташка переехала от меня к Игорю сразу же после Хэллоуина, и все хлопоты по содержанию квартиры свалились на меня. К тому же еще этот мой «учитель» не слабо мусорил. Хотя что там мусорил… У меня бывало ощущение, что я возвращаюсь в хлев, так он успевал за день перевернуть мою квартиру. Будто специально издевался. И мне приходилось убирать. А потом еще готовить нам ужин, потому что питаться полуфабрикатами Давиду не нравилось. Но в этом были и положительные моменты – я научился сносно готовить. А после мытья посуды мои мучения приобретали новый оборот. Почти до полуночи я сидел с брюнетом и изучал магические основы, правила, заклинания, различные виды существ, знаменательные даты и праздники и прочее. В итоге я засыпал за столом, уткнувшись носом в тетрадь. А с утра будильник запускал новую череду моих мучений. Иногда, правда, меня жалели. Бывало, мне «дарили» дни отдыха. Тогда мы просто ездили с ним в магазин за продуктами, вместе готовили, вместе убирали. А временами просто заказывали пиццу и весь вечер смотрели старые сериалы, смеялись над глупыми американскими комедиями или просто рассказывали истории из детства. Иногда Давид позволял себе расслабиться и уходил в клуб, оставляя меня дома одного, чтобы я смог от него отдохнуть. Но отдыхать совершенно не получалось. Появлялась какая-то иррациональная тревога и даже легкая паника. Я метался по квартире, никак не мог найти себе места, ждал и думал, с кем он сейчас и где. Правда, до утра он никогда не задерживался, а возвращался около полуночи, пьяный и веселый. В таком состоянии он был невероятно раскованным и открытым. После его возвращения мы сидели на кухне, я варил ему антипохмельный отвар, а он пьяно смеялся и рассказывал всякие пошлости о его сексуальных похождениях, коих за триста лет его жизни накопилось предостаточно. Рассказал бы что-нибудь познавательное, какие-нибудь исторические факты и события, которые он пережил. Так нет же, маг считал, что намного полезней мне будет знать, в какой позе он имел одну из фавориток Николая Первого. А я раздраженно помешивал отвар, размышляя, можно ли считать накатывающую злость ревностью? Да и на основании чего ревновать? Мы не состоим ни в каких отношениях, кроме «учитель-ученик», и после той ночи не было ни намека на нечто большее. В эти дни было все на удивление легко и приятно. Все, что скопилось в течение пары недель, будто проходило, испарялось, но лишь для того, чтобы потом вновь вернуться с удвоенной силой. - Больше не могу, - почти прошептал я и удивился, как хрипло прозвучал мой голос в мирной тишине. Мужчина вздрогнул и бросил на меня мимолетный взгляд. - Устал. Это слишком. - Увольняйся, - в очередной раз буркнул Давид. - А жить я, по-твоему, на что должен? Тебя кормить? Квартиру содержать? Если ты не забыл, то живешь там за мой счет. - Я тебе тысячу раз говорил, что у меня есть деньги. Ты только попроси, дам тебе сколько угодно. Но ты же у нас, сука, гордый! – я удивленно посмотрел на мужчину. Обычно он был не сторонником мата. Видимо, сейчас его раздражение зашкаливало. - Знаешь, я бы уставал гораздо меньше, если ты хотя бы убирал за собой… Давид хотел было что-то сказать, но осекся и крепче перехватил руль. А до моего бедного, уставшего, изнасилованного начальником мозга, наконец, дошла одна простая мысль. - Ты специально это делаешь, - констатировал я, уставившись на серую полосу дороги. – Специально доводишь меня до точки, чтобы я бросил работу. Это так? Мужчина слегка прикусил нижнюю губу. Он всегда делал так, когда обманывал. Или пытался обмануть. Ответа можно было и не ждать, все и так было понятно. Некоторое время мы молчали. - Зачем вообще ехать именно сегодня? По-моему, не самое лучшее время, - снова подал голос я. Мне казалось, что если я не буду говорить, то усну прямо с открытыми глазами. - Такая ночь бывает всего дважды в год – Вальпургиева и… - Ну так давай на Хэллоуин и поедем! - Чем быстрее ты вступишь в силу, тем быстрее перестанешь стареть. А мне нравится именно то, что я вижу сейчас. Я хотел было что-то сказать, но промолчал. С одной стороны было приятно, но с другой немного обидно. Будто тебя ценят только за внешность. - За полгода я вряд ли успею состариться… - Но ты прекрасно успеешь скопытиться, - рыкнул мужчина, сильнее давя на педаль газа. – Мне тяжело находиться рядом с тобой. - Ну, так не находись, тебя же не заставляют, - раздраженно дернул плечом я, отворачиваясь к окну. Больно нужна мне его помощь. Прекрасно жил до этого и дальше прожил бы без вашей магии. Хотя и стоит признать, что с ней жизнь стала на порядок интересней. - Я должен быть рядом с тобой. Я обязан тебя обучить. Дальше мы ехали в тишине. Давид нервно выкручивал руль, временами недовольно косясь на меня, а я старался выкинуть все ненужные мысли и хоть немного отдохнуть. Но в голове упорно продолжало крутиться лишь одно слово – обязан. Машина тормознула у старого заброшенного кладбища. В лучах почти зашедшего солнца оно смотрелось особенно жутко. Наверно, страшнее оно смотрелось бы только в свете бледной круглой луны, которая, кстати, скоро должна была взойти. Мы молча шли по пустырю, аккуратно обходя могильные холмики, чтобы не потревожить мертвецов. На этом кладбище уже около семидесяти лет никого не хоронили, больше половины крестов и надгробий были снесены, часть могил перекопаны и разровнены. Треть кладбища давно раскатали под строительную площадку для нового завода, а остальная территория все еще пугала обывателей покосившимися одинокими крестами с облупившейся краской. На самом деле такие места, старые, заброшенные, давно забытые людьми становились гораздо более опасными, чем те, новые, где хоронят недавно погибших людей. Наверно, поэтому всю дорогу меня не покидало чувство тревоги. Давид молчал, но старался держаться максимально близко ко мне, постоянно оглядываясь. Мне отчаянно хотелось поинтересоваться, что же он там высматривает, но природная гордость не позволяла этого сделать. Под ногами противно чавкало, и даже тот, еще сухой кроссовок превратился в мокрую тряпочку. В горле начинало саднить. Вот только простуды мне не хватало. Решив покончить с этим побыстрее, я сделал отчаянный рывок вперед, но не удержался, поскользнулся и наверняка бы свалился в выкопанную недавно кем-то могилу, если бы не крепкая рука Давида, которая вовремя схватила меня за локоть и вздернула вверх. - Под ноги смотри, - грубо рыкнул он. Но я уже достаточно его изучил, чтобы понять – он боится. Он просто боится за меня. Правда, мне было непонятно почему. Да и вообще последнее время слишком уж он странно себя вел, пора было уже прояснить некоторые моменты. Я думал, что этот странный ритуал, про который мне так упорно не желают рассказывать, будет проводиться традиционно на кладбище. Но нет. Под моим удивленным взглядом Давид ледоколом шел вперед, таща меня за собой под локоть. Видимо, моим ногам он уже не доверял. И, кстати, правильно делал. Мы прошли кладбище и остановились посреди небольшого парка, который был практически таким же заброшенным, как и кладбище. Давид присел на толстый ствол поваленного дерева и похлопал рукой рядом с собой, приглашая меня присоединиться. Я с удовольствием сел и вытянул уставшие ноги. - Я так понимаю, у тебя много вопросов ко мне? - Давид, у меня всегда к тебе было много вопросов. С той самой ночи, - сказал я и неосознанно улыбнулся. Давид эту улыбку заметил и, кажется, помрачнел еще сильней. - У нас до полуночи еще есть время. Спрашивай. - Неужели все расскажешь? - Все. - Все, чего бы я не спросил? - Давай уже, - мужчина тяжело вздохнул и устало посмотрел на меня. И мы замолчали. Брюнет ждал вопроса, а я не знал, что спросить. Все будто вылетело из головы. - Отлично. Всю дорогу ты мучил меня, а теперь даже не знаешь, что сказать, – раздраженно бросил он. - Ну и зачем ты тогда со мной возишься? – выдохнул я, разглядывая носки своих кроссовок. – Ничего ты мне не должен. И ничем не обязан. - Прости, - после недолгого молчания сказал он. А я в этот момент чуть с бревна не свалился. ДАВИД ИЗВИНИЛСЯ? Я уставился на него широко открытыми глазами, не в силах поверить в услышанное. Может, показалось? Но, кажется, он действительно это сказал. - Я выразился не совсем так. Мне тяжело рядом с тобой находиться, чувствовать, как с каждой прожитой секундой из твоего тела по крупинке уходит жизнь. С каждым вздохом твое время сокращается на несколько минут… Я слишком многих потерял за эти триста лет. Ужасно видеть, как навсегда уходит тот, кого любишь, а ты остаешься здесь, такой же молодой и здоровый, как и триста лет назад, и, имея такую силу, совершенно ничего не можешь сделать. Понимаешь, я не могу потерять еще и тебя. Это слишком. Я ошарашено уставился на мужчину, чуть приоткрыв рот от удивления, и совершенно не знал, что сказать. К той тысячи вопросов, что одолевали мои мысли, прибавилась еще парочка, но задавать их сейчас совершенно не хотелось. А хотелось просто обнять брюнета и утешить. Случайно встретившись с ним взглядом, я чуть не захлебнулся в чувствах, что отражались в его глазах. Боль, сожаление, раскаяние и робкая надежда. От этого дикого коктейля закружилась голова, и я поспешил отвести взгляд. - Понимаешь, сила убивает тебя, пожирает изнутри. Почему ты думаешь, подавляющее большинство твоих родственников не дожили и до сорока? - Это неправда, - прошептал я, перебирая в голове генеалогическое дерево. – Маме и папе уже под пятьдесят, но они живы… - Потому что у них нет силы. Зачастую она передается через поколение. Вспомни. Дедушка Ваня – тридцать пять. Его жена Людмила – тридцать один. Твой дядя Сережа – тридцать два. Твоя троюродная сестра Лера – тридцать восемь… - Но откуда ты все это знаешь? – я удивленно уставился на Давида. Его глубокие познания обо мне, моем детстве и семье удивляли и одновременно пугали. В такие моменты становилось не по себе. - Я хранитель твоего рода. Я знаю про тебя все, - отрезал брюнет. – Я на родах твоих присутствовал, так что знание истории – это самое малое. И вот это случилось. Я соскользнул назад с влажного бревна на мокрую противную траву и забарахтался, пытаясь подняться, что было сделать довольно сложно, так как ноги торчали где-то вверху, закинутые за бревно, а любимые джинсы зацепились за какой-то сучок. Одним ловким движением мужчина вздернул меня, возвращая в исходное положение. - Надеюсь, ты их не принимал? – буркнул я, отряхиваясь от налипшей листвы. - Нет, - отмахнулся он. – Я слабонервный. Я лишь следил, чтобы твои спящие способности не убили твою мать и по возможности пялился на мониторы. - Не знаю, как на это реагировать, - честно признался я, - я одновременно смущен и возмущен. Какого хрена, Давид? - А при рождении ты был не таким симпатичным, - хмыкнул он, внимательно разглядывая мое лицо. – Красный, сморщенный, мокрый… - Фу, да хватит уже этих подробностей, - поморщился я. - Ты прав, речь сейчас не об этом, - вздохнул маг. – Мне надоело мучиться мыслями о том, что же с тобой случится сегодня. Я подсознательно жду, что, когда ты покинешь квартиру, отправляясь на работу, тебя собьет машина, ты попадешь в аварию, свалишься в открытый люк, кирпич упадет на голову или еще чего похуже. Тебе и так осталось не много… Год, может, меньше. - Что? Какой год? Ты же говорил, что до тридцатника я точно дотяну? – ошарашено выдохнул я. - Я говорил, что твои родственники дотягивали, а не ты. И в этом по большей степени виноват я. Та ночь… я одним днем забрал у тебя лет пять жизни. И очень корю себя за несдержанность. Ведь мне ничего не стоило подождать полгодика. Но в тот вечер это казалось выше моих сил. И каждый прожитый рядом со мной день отнимает у тебя пару часов жизни. Вот причина, по которой ритуал нужно провести как можно скорее. - То есть, ты жалеешь за то, что переспал со мной только потому, что это мне навредило? – с облегчением выдохнул я, пристально вглядываясь в его лицо, стараясь уловить хоть малейшую эмоцию, намекающую на ложь. Но ничего не нашел. Давид робко улыбнулся, едва заметно пожал плечами и с какой-то странной нежностью посмотрел на меня. А может, мне просто показалось. В этот момент будто камень с души свалился. Напряжение, что нарастало все эти полгода, слетело в одно мгновение. И та стена, что незаметно выстраивалась между нами, потихоньку начинала рушиться. Нет, она не исчезла, но пару шагов в этом направлении уже были сделаны. - Тебе осталось жить чуть больше года, а тебя волнует то, как я к тебе отношусь? – немного нервно рассмеялся мужчина. Я пожал плечами и закусил нижнюю губу. Не смотря на внешнюю расслабленность, мужчина был напряжен и собран. Будто подсознательно ждал чего-то плохого. Его беспокойство постепенно передавалось и мне, нежно обволакивая колючим одеялом паранойи. Я оглянулся и вопросительно уставился на мага. Он лишь поднялся с импровизированной лавочки, протянул мне руку, помогая соскользнуть вниз с бревна, и потянул вслед за собой, не отпуская ладонь. И я уже не был уверен, только ли беспокойство послужило этому причиной. Мы снова вернулись на кладбище. Похоже, мои надежды не оправдались. Все традиционно и строго по канону. Брюнет уверенно петлял между могильными холмиками, тараном протаскивая меня следом, дергая и поддерживая в особо скользких местах. К слову сказать, тяжелые дождевые тучи плотным полотном накрывали небо, не пропуская и проблеска луны. Так что на улице стояла кромешная тьма. Я с трудом мог рассмотреть носки когда-то белых, а теперь грязно-серых кроссовок. А вот мужчине это было ни по чем. Он с легкостью переключался на ночное зрение с помощью одного довольно простенького заклинания, которое я, впрочем, так и не смог освоить. Но Давид обнадежил меня, что это получиться в самом скором времени. - Отлично, мы на месте, - довольно ухмыльнулся маг. – Тут еще и крест сохранился, так что тебе, можно сказать, повезло. - И чем же это мне повезло? – скривился я. Мы остановились у какого-то могильного холмика, посреди которого был воткнут маленький неказистый и немного погнутый крест. Краска с него практически полностью ссыпалась, оголяя ржавую, местами дырявую оболочку. - Не придется копошиться руками в земле. Значит так, стань вот сюда, обхвати крест руками и расслабься. - И все? - И все. Я подозрительно покосился на него. - А вдруг не получится? - Успокойся, - он подошел сзади так близко, что я, кажется, даже почувствовал его дыхание на шее. – Просто не думай ни о чем. Не может не получиться. Здесь похоронен твой дальний предок, тоже обладавший силой. И теперь ты просто должен ее забрать. Другое дело, что в девяносто процентах случаев ты можешь умереть… Я пораженно замер, так и не донеся руки до креста. Умереть? Замечательно. Сначала мне давали срок до сорока, потом год, а теперь, оказывается, я могу прямо тут ласты склеить. Но выбора, я так понимаю, у меня нет. Поэтому, глубоко вздохнув, я смело обхватил руками крест. Время шло, а ничего не происходило. - Эм, Давид, так и должно быть? - Нет… вернее да, ты не должен ничего почувствовать, это должен почувствовать я. Но ничего нет. Знаешь, ты просто слишком напряжен и взволнован. И это нормально. Совершенно естественная реакция на происходящее. Я помогу тебе. Просто расслабься. - Ага, расслабишься тут с вами. Знаешь, мне не дает покоя мысль о том, что последним воспоминанием в моей жизни будет ощущение мокрого ржавого металла на старом кладбище, - недовольно буркнул я, переминаясь с ноги на ногу. В кроссовках противно хлюпало, к тому же появился небольшой насморк – предвестник очередной простуды. - Если тебя смущает только это, то такой недочет легко исправить, - шепнул он мне прямо на ухо, придвинувшись еще ближе. Так близко, что я почти ощущал тепло его тела. Широкие тяжелые ладони легли на плечи, и по телу пробежала волна энергии. Она будто вымыла все неприятные чувства, отодвигая их на второй план. Не было больше сырости, ледяного железа, мокрых кроссовок. Были только эти чертовы ладони. - Я могу внушить тебе любые приятные ощущения, - не отодвигаясь ни на миллиметр, продолжил он. – А могу и создать… От такой близости у меня даже на мгновение ноги подогнулись. А может это просто навалившаяся усталость давала о себе знать. Полгода. Полгода он не позволял себе ничего лишнего. Ничего более, чем легкие похлопывания по плечу. А теперь его тонкие сухие губы шепчут мне на ухо какие-то глупости. Довольно сексуально шепчут, хочу сказать. И мне уже было все равно, что случиться дальше, лишь бы он не переставал. Лишь бы не отстранялся. Стоять бы так до утра. - Вот и все, - довольно мурлыкнул он и сделал шаг назад. Я невольно повторил его движение и немного разочарованно уставился на свои ладони. Они были мокрыми и с налипшей ржавчиной. Вот и все, что изменилось. Никаких волшебных искорок, свечения или чего-то другого, что в моем представлении могло бы сопровождать пробудившуюся силу. - Что-то я не вижу никаких изменений. - Зато я их вижу, - мягко улыбнулся он, подойдя ко мне, и взял мою руку. - И что ты видишь? - Я вижу, как твоя новая сила стремиться вот отсюда, - он аккуратно повел пальцем вверх по руке от запястья, нежно пробежался им по шее, задержался немного на лице и закончил свой путь у виска, - и плавно перетекает вот сюда. Дыхание совершенно сбилось, сердце ускорило свой бег. Он так и не выпускал мою ладонь, внимательно глядя на меня. А я застыл, не в силах сказать и слова. Его фиолетовые омуты затягивали все глубже и глубже, туда, откуда выхода уже нет. Кажется, в них плескались все эмоции, что он копил внутри себя в течение всего полугода. Холодная крупная капля упала на лицо, рассеивая мистическую дымку романтики. Затем еще одна и еще. Я дернулся от неожиданности, и колдовские глаза отпустили из своего фиолетового плена, возвращая ясность мыслям. Давид продолжал смотреть на меня, будто пытаясь прочитать что-то в моих глазах, но я упрямо отводил взгляд. А дождь все набирал силу, грозясь окончательно размыть все дорожки, отрезая пути домой. Яркая вспышка осветила наши мокрые лица. - Пойдем, нам… - начал говорить что-то Давид, но его слова потонули в раскате грома. Я поморщился от громкости звука. - Как же я ненавижу эти апрельские грозы. - Ты хотел сказать майские? – кинув взгляд на часы, произнес он. Да, время уже перевалило за полночь. От осознания этого вдруг навалилась слабость и усталость, тут же захотелось спать. Я следовал за ним к машине и старался сосредоточить внимание на тропинке, но ничего не получалось. Перед глазами все расплывалось, они упрямо закрывались, не желая слушаться хозяина. Если бы не Давид, то я давно бы уже уснул под какой-нибудь могилкой. Мужчина неожиданно затормозил и резко развернулся ко мне. Я сориентировался не сразу и уткнулся носом в его грудь. Он приобнял меня за талию и немного отстранил, продолжая мягко улыбаться и внимательно рассматривать меня. И снова эти манящие колдовские глаза. Глаза, от которых невозможно оторваться, и хочется падать в них, падать, как в бездну, туда, откуда нет обратного пути. - Что? – чуть слышно прошептал я, положив руки на его плечи. И мне было абсолютно все равно, что он обо мне подумает и какие сделает выводы. Мне сейчас было так хреново, хотелось, чтобы кто-то был рядом. - До дома так долго ехать… - Всего лишь двадцать минут… - Я не выдержу, - шепнул он, и его губы накрыли мои. Он прижал меня к себе, будто пытался защитить от всех, от всего мира, а я не сопротивлялся… я лишь хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Давид приобнял меня и молча повел к машине, а я расслабленно облокотился о его плечо и думал о том, что нам еще предстоит. Впереди было много непонятного, но, тем не менее, безумно интересного. И ясно было только одно – теперь все будет по-другому.