suffer the pain of losing your firstborn|почувствуй боль от потери своего первенца

      Он знает ещё с малых лет, что никто во всём дворце сильно о нем не заботится, кроме его матери, и даже так, она не может быть постоянно вместе с ним из-за своих обязанностей. Однако Азула, его погодка, тщательным образом делает всё, что может по отношению к своему бездарному старшему брату. Она талантливо чинила ему вред со всей безрассудностью, и он даже не был близко силён, чтобы противостоять ей.       Именно в один из таких дней, когда он, прихрамывая, шёл к няньке из-за полученных ран и пытался скрыть их бинтами, под одеждой, Зуко впервые встретил своего дедушку. Он уверен, что они виделись ранее, по крайней мере однажды, когда Зуко был объявлен первенцем своего отца и был представлен Хозяину Огня, но они никогда не встречались один на один. Он уполз от Азулы, налегая на левую ногу и пытаясь игнорировать слёзы, катящиеся из его глаз. Он даже не заметил, что открыл дверь зала аудиенции Лорда Огня, пока не оказался внутри и не прошёл среди красных колонн. Зуко сворачивается калачиком за одной из них, немного задыхаясь от перенапряжения, бесшумно порыкивает на себя. Если бы он был сильнее, подлее, лучше, Азула бы не смогла задевать его так сильно. Азуле не позволили бы задевать его, кто-то бы вмешался, потому что он стал бы любимчиком отца, способным исполнять кату и использовать синий огонь.       — Итак, — раздаётся голос его деда, низкий и хриплый, и Зуко замирает на месте. — Мой внук соизволил нанести мне визит. Чего ты желаешь, дитя? — Это было странно; он не звучал злобно, как всегда, когда отец Зуко просил аудиенции. Зуко никогда не искал встреч с ним всё это время: его отец дал ясно понять, какие наказания могли ожидать назойливого ребенка, который потревожит Лорда Огня.       Он выползает из-за колонны и склоняется перед возвышением Хозяина Огня, силясь не так натужно дышать из-за боли в ноге. Он знает, что должен говорить, и пытается вспомнить, что всегда говорил ему учитель об обращении с уважением к Лорду Огня.       — Мне очень жаль, что потревожил Вас, Лорд Огня, — он сказал достаточно громко, чтобы дедушка услышал его, несмотря на его желание быть тихим. — Я не предполагал, что вошёл в Ваш зал аудиенции. — Он всё ещё не поднимал взора. Он не был уверен, что смеет.       — Встань прямо, мальчик! — сказал его дед, звуча раздражённо, затем говоря более спокойным тоном. — Что привело тебя сюда?       Зуко вскакивает в вертикальное положение, но вынужден встать на одно колено, оно, обожжённое болью, подгибается. Теперь он смог увидеть лицо деда. Он был высоким мужчиной, Зуко знал об этом, видя его всего лишь в сидячем положении. У него худощавое и угловатое лицо, красивое, даже в его преклонных годах, и искусно зачёсанные наверх волосы, ниспадающие на плечи. У его щеки были две маленькие косы: одна для его покойной жены, и другая для покойной тёти Зуко, жены дяди Айро и матери кузена Лу Тена. Его глаза были цвета насыщенного янтаря, и они властно смотрели прямо на Зуко. Зуко понял, что так и не ответил на дедушкин вопрос.       — Просто Азула, господин, — начал он. — У нее всё лучше получается находить меня, и когда находит, хочет играть в шуточный бой, правил которого я не знаю.       — И выходит, что ты проигрываешь, — проницательно говорит Азулон, показывая в сторону на кого-то, кого Зуко не видит. Слуга выбегает из угла комнаты, чтобы помочь его ноге.       — Я не могу выиграть, если не понимаю правил игры, — говорит Зуко, склоняя голову вниз, признавая свою слабость, но он знает, что нельзя лгать Хозяину Огня, если не хочешь умереть. — И она изменяет правила, не говоря об этом мне! — Он знает, что сказал бы отец об этом: он должен предвидеть изменения правил Азулой, он должен был предвидеть не совсем честные приёмы, потому что мир нечестный, и он мог представить себе шелковистый голос матери рядом: хорошо, что он играет с Азулой, даже если не признает её игры, и она волнуется за него, когда он проводит слишком много времени в своей комнате, хорошо, что он стал выходить больше.       — Понятно, — бормочет Азулон. Слуга закатал штанину Зуко, чтобы нанести мазь на ожог, растянувшийся по икре, и негодующе бормотал себе под нос. Зуко сел прямо насколько смог, не желая игнорировать приказы Лорда Огня.       Они просидели в тишине, пока слуга латал его. Когда нога Зуко не болела так сильно, как прежде, слуга возвращается, и Азулон жестом приказывает ему встать. Он указывает на дверь. Зуко, не желая испытывать судьбу, зашагал быстро насколько возможно к дверному проёму, но ему пришлось остановиться на полпути из-за голоса деда, зовущего его по имени. Лорд Огня повернулся в сторону от своего маленького стола, лицом к Зуко, задумчиво вглядываясь в его лицо.       — Зуко, — сказал он снова, будто проверяя звучание. Морщины на его лице разгладились и исчезли, делая его лицо моложе, чем обычно. — Возвращайся завтра. Приходи один; и меня не интересуют утомительные просьбы и нытьё твоего отца. — Зуко низко кланяется и проскальзывает к двери. Он оказывается в своей комнате, прежде чем осознаёт, что произошло.

***

      Конечно же он вернулся на следующий день. Это приказ Лорда Огня и его деда, и Нация Огня уважает его предка и Хозяина Огня. По крайней мере, Зуко знает это.       Чаще всего они просто сидели в тишине. Азулон всегда сидел за документацией, которую необходимо было заполнить, разрешениями для плотин и отчётами с кораблей в море, оценками фермеров и предсказаниями сильных штормов или стихийных бедствий на горизонте от Мудрецов Огня. Зуко учился сидеть в тишине, медитируя под звуки пламени Лорда Огня и царапающего пера. Он засыпал несколько раз, был благодарен за безопасное убежище от Азулы и за свободное посещение зала, но большую часть он просто сидел и думал. Он прислушивался к глухому стуку крови, пульсирующей в венах, к медленному дыханию лёгких, к мелкому покалыванию расслабленных мышц в его теле, начиная с ладоней и заканчивая пальцами ног.       Через некоторое время Азулон заговорил с ним. Иногда о величественных вещах; этот генерал предложил стратегию боя, здесь некоторая информация о местности, исторические и культурные факты. Он не делал из этого урок, и Зуко был рад этому. Он всегда был плох на уроках. Там было бесконечное количество фактов к запоминанию, применение которым он не мог придумать, и его костяшки, всегда воспалённые от неверных ответов и размахивания линейками, от которых хрустят хрупкие кости его пальцев. Но на аудиенции Азулона неправильные ответы не приносили ему ни линейки на ладонях или костяшках пальцев, ни разочарованных вздохов, когда он неизбежно проваливался. Азулон, кажется, с неподдельным интересом слушает его ответы, и когда что-то неверно, он потихоньку подталкивает Зуко к правильному ответу, аккуратно задавая вопросы и более детально объясняя определение. Зуко оказался приятно удивлён.       Его дедушка выглядит немного… гордым за него? Он приходит каждый день, и каждый раз они заканчивают стратегической игрой, которую Зуко любит, но никогда не имел шанс играть самому; и он рассказывает деду о своем дне и о забавных вещах, рассказанных матерью, и о том, что он мог бы выиграть вчерашний спарринг против Азулы, если бы та не сжульничала и не обожгла его ногу. Он не говорил об Озае. Он не упоминал о рассеянных поглаживаниях его матери, когда тот говорил, как ему страшно спать в своей комнате, потому что Зуко видел, как Азула подожгла голову кукле, наблюдая за ним через всю комнату. Он не упоминал, какую боль приносят каты его животу, и как мастер не выглядел озабоченным его ранами, или как все слуги хихикали над ним в коридоре, возможно, он бастард, а может, он ущербный, или он просто ТУПОЙ. Он не рассказывал об этом дедушке, потому что ему нравилось встречаться с ним, играть, обсуждать стратегию и сидеть в тишине, глубоко дыша, пока ничего не потеряет смысл, потому что, по крайней мере, Азуле нельзя бывать тут. Он не рассказывает, потому что думает о том, что дед мог быть горд за него, и это настолько новое чувство, что он не хочет ошибиться и потерять всё это. Он не хочет снова оставаться в одиночестве.

***

      Их встречи продолжались уже несколько месяцев, когда дедушка стал посещать его тренировки. Он сидел в паланкине по другую сторону и пил чай, смотрел на внезапно занервничавшего инструктора, показывающего новый приём Зуко. По окончании занятий Зуко подбегает к нему счастливый, потому что сегодня никто из учителей внезапно не ударил его за тренировку, а слуги глазели, как он кланялся Хозяину Огня не более, чем кивком головы и вспышкой пламени.       — Дедушка! — сказал он. — Ты пришёл!       Глаза Азулона тронула маленькая улыбка. Лицо деда Зуко выглядело сердитым, он серьёзный человек, поэтому не слишком часто улыбался, если смотреть на его лицо. Необходимо было всмотреться в его глаза, чтобы увидеть улыбку.       — Я говорил тебе, что буду присутствовать, внук, — сказал он, рукой предлагая Зуко сесть рядом с ним. Зуко присел на утрамбованную тренировочную землю перед паланкином и принял чашечку чая от личного слуги дедушки. — Вижу, твоего отца тут нет. — Азулон оглядел тренировочную площадку и поднял бровь. Доклад в его руках содержит информацию о том, что Озай не присутствует на тренировках сына уже около года, но Зуко не выглядел обеспокоенным этим. Он практически… испытывал облегчение.       — Отец очень занят с Азулой и государственными делами, — Зуко процитировал одну из лекций матери, прихлёбывая чай. Цитрусовый, его любимый. Он пил медленно, потому что дедушка однажды сказал, что хороший чай нужно не просто пить, а переживать. — Он не сможет больше приходить на мои тренировки. — Этому Зуко тоже рад. Когда Озай присутствовал на тренировках, они постоянно оборачивались оскорблениями, синяками и тем самым разочарованным вздохом, означавшим, что Озай лучше бы был вместе с Азулой в такие моменты.       Азулон медленно кивнул. Из того, что он увидел, развитие Зуко не было таким уж медленным. Оно было даже быстрее, чем у среднестатистического ребёнка Нации Огня. Просто обучение Азулы продвигалось семимильными шагами, и она затмила своего более спокойного сердцем брата. Озай был жаден до сиюминутного прогресса Азулы, когда он мог бы трепетно культивировать созревающий потенциал Зуко.       Озай никогда не был хорош в длительных играх. К счастью, Азулон был намного терпеливее.

***

      Азулон предполагал, что должен был предвидеть интерес Озая к встречам с Зуко. Мальчик на удивление откровенен о намерениях Озая, рассказывая Азулону, как Озай запрашивал Зуко просить что-то у Лорда Огня, или попытался устроить аудиенцию, или просил, чтобы Азула присоединилась к брату и к его маленьким встречам. Азулон быстро пресёк это; тех нескольких часов, которые он уделял внуку, было мало, и девочка явно пугает Зуко. Не было необходимости давать ей доступ в одно из безопасных мест Зуко.       Он знал всё об отчаянной жажде Озая к его вниманию, но он думал, что понимал, до какой степени это дошло, пока не пришло письмо о Лу Тене.

***

      Матушка дрожащим голосом читает официальное послание о смерти Лу Тена; дядя не присылал объяснительное письмо. Зуко понимает. Озай стоит в дверном проёме, тело было склонено в скорби, но его глаза отвратительно горели честолюбием. Азула приостановилась, садясь на пол с книгой, смотря на них и пытаясь понять, что она должна чувствовать по этому поводу. Она была слишком мала, чтобы помнить Лу Тена, когда тот ушёл, но Зуко помнил кузена, который катал его на спине свиньи во дворце, таскал сладкие бобовые лепёшки из кухни, сидел и ел их в саду с маленьким кузеном.       На следующий день отец получил разрешение на аудиенцию у Хозяина Огня. Это было до того, как Зуко обычно шёл провести время с дедушкой, но слуги не давали ему покоя, пытаясь привести его в порядок, поэтому он не мог пока увидеть деда и узнать, о чем они будут говорить на сегодняшней встрече, но, судя по тому, что говорил Озай, на похоронах кузена Лу Тена не будет хороших пожеланий.       Зуко заметил только сегодня утром, что слуги стали рассматривать его в другом ключе. Возможно, потому что из-за смерти Лу Тена, его очередь на трон стала короче? Это ужасно, если честно, но он не мог избавиться от ощущения, что сейчас к нему иное отношение. Они одевали его, чего не делали прежде, и предлагали горячие полотенца или сладкие фрукты. Когда матушка потребовала, чтобы он подстригся (на самом деле он не против — чем меньше волос, тем меньше места взяться Азуле), прикосновения слуг оказываются менее болезненными, а массаж в конце смог бы усыпить его, если бы он не был так осторожен со слугами! Он думает, что они могут что-то замышлять; ему придётся поговорить об этом с дедушкой, но сейчас он наблюдает за ними подозрительным взглядом и были от услуг.

***

      Встреча проходит ужасно. Озай вёл себя так, будто просто преподносит их, не замечая неподходящего для этого времени и своего ужасного высокомерия. Он не кланяется достаточно низко деду, когда они входят, будто уже решил, что дедушка не Хозяин Огня (Зуко видит шокированное и встревоженное лицо матушки сквозь завесу её тёмных волос, когда они кланяются, и он знает, что он не единственный это заметил), так же он говорит тоном, лишенным всякого уважения. Зуко видит, как брови дедушки поднимаются в раздражении, и старательно пытается не ёрзать, чувствуя стыд от примера Озая. Азула же выглядела вне себя от счастья.       Когда Озай представлял Азулу, он пренебрёг даже упоминанием о Зуко, это пренебрежение не только к его сыну, но и к Лорду Огня, будто бы он прятал Зуко от его взора. Он немедленно пытался исправить эту ошибку, представляя себя дедушке и изображая те же каты, что и Азула. Он знает, что может выполнить эти каты, уже выполнял эти каты для дедушки прежде, но в важный момент что-то нагревает его ногу, и он, приземляясь, качается. Он спотыкается и приземляется на землю спиной. Дедушка выглядит недовольным, и Зуко ужасается, что разочаровал деда.       — Достаточно! — Рычит Азулон и прогоняет их. Зуко встаёт, чтобы уйти, но Азула толкает его за занавеску. Он напрягается, когда она касается его, но Азула бы не посмела причинить вред в зале аудиенции Азулона, поэтому он не вырывается, как бы ни хотелось. Когда пламя вспыхивает на возвышении Хозяина Огня, он в панике выбегает из комнаты. Он приказывает слугам уйти, почти удивляясь, когда они повинуются и молча уходят.

***

      Азула приходит к нему ночью.       — Отец убьет тебя! — Пропела она, опираясь на дверной косяк, будто счастлива настолько, что может упасть в обморок. Зуко чувствует себя, будто упадёт в обморок. Она объясняет, что дедушка сказал, и Зуко чувствует слабость. Неужели он так сильно разочаровал деда, что должен умереть? Он проносится мимо Азулы в холл и почти врезается в ноги матери, пока не оказывается у дверей зала Хозяина Огня. Он не понимает, что всхлипывает, пока не прекращает бежать, но все еще не может восстановить дыхание. Пламя ещё не погасло, поэтому он, спотыкаясь, подходит к помосту и бросается на колени. Он не знает, сможет ли встать снова.       — Зуко, — ровным голосом говорит дед, и от этого только хуже, — я ждал тебя.       Каким-то образом это делает ситуацию хуже.

***

      Азулон чувствует, что решение, которое он принял, кажется верным. Он уже написал Айро о возвращении во дворец, чтобы он взял на себя заботу о Зуко, и что слуги уже готовят крыло наследного принца к возвращению, но нынешнее состояние Зуко заставляет его снова обдумать решение, пытаясь понять, что так расстроило его внука.       Он ожидал, что Зуко найдет его, но думал, что тот придёт немного счастливее.       Мальчик дрожал, всё ещё стоя на коленях, уткнувшись лицом в красивые ковры Азулона.       — Азула сказала мне. — Ему удается разобрать что-то между всхлипываниями мальчика, но уже можно сказать, что из этого не выйдет что-то хорошее. Он слышал мантру Зуко «Азула всегда лжёт» и знал, что на это есть веская причина. — Азула сказала мне, что ты приказал отцу убить меня!       …Нет, это точно не то, что он имел в виду, говоря «испытай боль от потери своего первенца» Озаю, и как Азула узнала об этом раньше Зуко? Неудивительно, что мальчик такой сломленный.       — Зуко, — в его голосе звучит бархат стали. — Подойди ко мне. — Он жестом приказал слугам помочь мальчику подняться по узким ступенькам, соединяющим помост и комнату. Когда мальчик входит в маленький шатёр, Азулон заключает его в объятия. Он уткнулся лицом в волосы мальчика и хлопал по его спине, пока Зуко не стал тише и не засопел. — Дитя, это не совсем то, что я имел в виду. С этого момента ты будешь жить со мной и со своим дядей, и твоя семья не сможет видеться с тобой без моего разрешения.       — Даже матушка? — спрашивает мальчик, пристально смотря на Азулона заплаканными глазами сквозь влажную от пота челку. Он вздохнул.       — Даже твоя мать, хотя я могу дать ей особое разрешение, если ты хочешь этого.       Мальчик сопел в свои одежды, все еще осторожно сидя на коленях Азулона.       — Хорошо, — мягко проговорил он, и когда Азулон встаёт, чтобы уйти в покои, кулак Зуко крепко сжимается вокруг его пальцев.

***

      Айро не был уверен, что ждал письмо от своего отца. Его племянника, сына Озая, забирают из семьи из-за жестокого обращения и пренебрежения? Он знал, что Озай не был внимательным к своим детям, но никогда не подозревал, насколько это всё запущенно.       Когда он увидел мальчика в отцовских покоях, сидящем с Азулоном на огненном помосте с закрытыми глазами и расслабленным телом, настолько серьёзным, несмотря на его маленький вид, что его губы, впервые с момента смерти Лу Тена, растянулся в улыбке. Азулон осматривает его сверху донизу, прежде чем вернуться к бумажной работе. Айро задумался, замечал ли он, как его роба свернулась в защитном полукруге вокруг маленького тела Зуко, и думал, что, вероятнее всего, замечал. Айро когда-то уже сидел на этом месте и помнил, как безопасно чувствовалось в нём.       — Отец, — зовёт он, нарушая тишину в комнате, и Зуко резко открывает глаза. Когда Азулон кивает в приветствии, Зуко быстро разворачивается из своей позы кренделька и спускается по скрытой лестнице через две ступеньки за раз. Он врезается в Айро с силой валуна мага земли, крепко обнимая.       — Дядя! — Он плачет, уткнувшись в робы Айро. — Я сожалею о кузене Лу Тене. Я сделал небольшое святилище для него в дедушкином саду. — Он прикусил губу. — Оно не такое большое, какое заслуживает Лу Тен, но я каждый день зажигаю благовония и оставляю сладкие бобовые лепешки, чтобы он не забыл. — Айро чувствует, что есть какая-то история, но не настаивает, не уверен, что он сможет произнести: «И я рассказываю ему истории, чтобы он знал, что происходит и чувствовал покой».       Искреннее сочувствие мальчика греет израненное старое сердце Айро, и на мгновение он видит Лу Тена, стоящего здесь, улыбающегося ему поверх худых плеч Зуко. Он сомневается, что Озай хотя бы зажёг свечу за его сына.       — Спасибо, Зуко, — сказал он, мягко улыбаясь мальчику. Зуко смотрит на него снизу.       — Дедушка сказал, что я могу остаться с тобой, если ты не возражаешь, — говорит Зуко, — я могу быть тихим! Ты меня даже не заметишь, обещаю, и…       — Зуко, — прерывает Айро, чувствуя, как сжимается его сердце, — нет никакой необходимости быть тихим все время. Лу Тен всегда создавал шум в детстве. Если ты не против чаёв, ты можешь остаться со мной, сколько захочешь.       Мальчишеская улыбка засияла так ярко, что выглядит неуместно, ей Агни.

***

[Семь лет спустя]       К тому времени, когда Аватар приземлился во внутреннем дворе, весь дворец понял, что он тут. Зуко стоит во главе группы в одеянии Наследного Принца. С тех пор, как здоровье дедушки стало ухудшаться пару лет назад, дядя Айро был оглашён Хозяином Огня, а Зуко — его наследником. Зуко до сих пор чувствовал дискомфорт в присутствии прислуги, не в силах забыть их легкомысленное игнорирование его страданий от рук Азулы.       К тому времени, когда Аватар и его небольшая свита высадились с большого, покрытого мехом транспорта, Зуко уже готов был встретить их, столкнув в маленький угол нервозность, туда, где он позже разберётся с ней.       — Аватар Аанг, — поприветствовал он, слегка склоняя голову и выпуская пламя из рук. Позади него слуги кланялись в пояс на целых 90 градусов. — Я Наследный Принц Зуко. Добро пожаловать в Нацию Огня, мы ожидали тебя.