Счастливый брак, или о том, как влюбить в себя мужа.

— Добровольно подписался на ад, — хмыкает Чонгук, смотря на свидетельство о заключении брака. — Прям в моём стиле. — Не драматизируй, — цокает Тэхён, скрывая то, как неприятно эти слова полоснули по сердцу. — Тебе только место жительства сменить придётся, а в остальном всё будет как обычно. — Жить в одном помещении с тобой — вот что я называю настоящим адом. Тэхён предпочитает промолчать, садясь без лишних колкостей в машину. Чонгук, успевший мельком заметить чужой опустевший взгляд, думает, что ему показалось. Но он, вероятно, реально перегнул. Не он же этот дурацкий договор придумал, а их дедушки. Да и действует мужчина в интересах своих дочерей так же, как и Чонгук пошёл на это ради сына. Как же так получилось? Ну… Оба мужчины — владельцы одних из крупнейших компаний Кореи, что перешли им по наследству. Они невзлюбили друг друга, ещё когда стажёрами работали на своих отцов, поэтому до этого дружественные компании внезапно начали конкурировать. Остальные бизнесмены не могли упустить такой шанс, поэтому неплохо заработали на чужом конфликте. И даже осознавая, что они медленно, но верно рушат собственный бизнес из-за необоснованной ненависти и невыветрившегося юношеского максимализма, Тэхён и Чонгук, как бараны (хотя почему «как»), продолжали стоять на своём. Пока из воздуха вдруг не взялось дедовское соглашение о партнёрстве, которое должно быть закреплено браком. О свадьбе дочери Тэхёна и сына Чонгука и речи не шло — тогда Ким из-за выходного устроил им встречу не в офисе, а у себя дома. Они относительно спокойно (с колкостями и желанием кинуть друг в друга несчастное печенье) обсудили всё и пришли к единому решению о заключении брака друг с другом. Ну и в связи с тем, что их мир кишит соулмейтами, у которых одинаковый пол по воле матушки природы, свадьба между мужчинами не проблема. Да и жить вместе вроде вполне возможно — просто делать вид, что друг друга не существует. Но для Тэхёна всё сломалось в один миг. Стоит начать историю краха его спокойной жизни с самого начала. Соулмейты в этом мире — это люди, которые заимели сильную эмоциональную привязанность (влюблённость то есть) к какому-то человеку. У этих несчастных (часто любовь остаётся невзаимной) где-то на теле формируется своеобразная метка с именем объекта сильных чувств, которая может оставаться вплоть до конца жизни в зависимости от различных обстоятельств, например — новая влюблённость. И, по воле судьбы или закону подлости, Тэхён умудрился по самое не хочу вляпаться в вечно хмурого и холодного рядом с ним Чон Чонгука. Мужчина буквально на секунду отошёл за бумагами о брачном договоре, а когда вернулся, увидел самую прекрасную картину в своей жизни: его конкурент мило разговаривал с его младшей дочкой — Гёль. Та почему-то капризничала и просилась на руки (хотя ей десять лет, на минуточку), и тот самый Чонгук-я-убью-тебя-одним-взглядом без тени раздражения на лице исполнил желание малышки. Она его обняла — какого-то незнакомого мужика! — и сказала, что папа ей часто отказывает в этом. Конечно, нахал этот мелкий не мог не вставить свои пять копеек, ответив, что возраст уже не тот. Тридцать девять — самый сок! И даже после этого колкого замечания в голове Тэхёна застыл момент сюсюкающегося с ребёнком Чонгука. Он потряс головой, чтобы сбросить наваждение, и прошёл на кухню. Гёль тут же захотела к нему, так что всё волшебство момента растаяло под влиянием реальности. Однако уже вечером мужчина увидел у себя на груди, прямо в том месте, где бьётся сердце, метку с именем своего конкурента и будущего мужа. Как же он тогда испугался. И чуть инсульт не схватил, когда от стадии отрицания дошёл до стадии осознания. Седых волос на голове точно прибавилось. Он ещё и другу побежал всё говорить прямо в час ночи, а, как мы знаем, везде есть лишние уши, поэтому уже через пару дней бизнесмены разносили слухи про метку с именем его бывшей жены (той, которая изменила и свалила в закат). Тэхён просто игнорировал и шёпот, и прямые вопросы в лицо. Его личная жизнь никого не касается, так что и отчитываться ни перед кем он не обязан. С влюблённостью, которую Тэхён осознавал всё больше с каждой встречей с Чонгуком, пришлось смириться. И страдать от обидных фраз в свою сторону, говоря в ответ, словно ничего не изменилось. Да, они и вправду всё ещё ненавидят друг друга. Один просто влюбился по-глупому, а сейчас не понимает, как раньше стойко выносил ледяной взгляд больших глаз и грубые высказывания, что часто слетают с пухлых губ. Теперь они замужем друг за другом — полдела сделано, так ведь? Но Тэхён особой радости не испытывает. Пока что это всё ничего хорошего не принесёт, но мужчина обязательно постарается, приложив кучу усилий для того, чтобы брак из фиктивного перерос в настоящий. С тёплыми улыбками, звонким смехом, взглядом, наполненным любовью. А пока они без лишних слов едут домой к Чонгуку, чтобы перевезти его вещи в особняк Тэхёна. На самом деле, комнаты уже были отремонтированы под тот дизайн, который выбрал Чон и его сын, а одна из пустующих гостевых переоснащена под спортивный зал, и это при том, что один тут уже имеется. Просто Чонгук не хочет пересекаться с Тэхёном во время тренировок, которые для него как свежий глоток воздуха. Спасибо, что бассейн второй не сказал сделать — Ким, конечно, может себе это позволить хоть сто раз, если не больше, но особняк не резиновый. Да и они оба вроде бы стараются жить не на сильно широкую ногу. Стараются. Получается хреново. Ну и возвращаясь к теме про тренировки — Тэхён и сам с радостью сделал отдельно спортивный зал только для Чонгука, потому что ещё не готов видеть его округлую задницу, обтянутую шортами. Реально возраст уже не тот для таких потрясений… В общем, Тэхён, как хороший муж, вызвался помочь забрать оставшиеся чемоданы, потому что всё остальное в его доме уже как неделю было подготовлено для нового жителя, до последней секунды тянувшего с переездом. Дотянул до того, что теперь вынужден ехать с Тэхёном в одной машине, чтобы не создавать почву для ненужных слухов. Хорошо, что тот сел на переднее сидение, уступив заднее Чонгуку и его сыну Сонбому. Мелкий (которому как бы восемнадцать) всё зыркал на него, хмуря брови. Грозный какой. На вздёрнутую бровь Тэхёна в зеркале заднего вида отреагировал проведёнными по шее пальцами. Мужчина только ухмыльнулся в ответ, переведя взгляд на не заметившего ничего Чонгука, который смотрел в окно, уйдя глубоко в свои мысли. — Заедем в магазин, — внезапно выдаёт. — Хочу вина купить, чтобы помянуть столь радостное событие. — У меня дома огромный бар. Какое ты хочешь? — Ты не похож на истинного ценителя хорошего вина, — фыркает Чонгук. — Сомневаюсь, что у тебя такое есть. — Обижаешь. Я и вино связаны нерушимыми узами уже больше десяти лет, — хвастается Тэхён, надеясь впечатлить своего новоиспечённого мужа, который приоткрывает рот в изумлении, но уже через секунду возвращает себе беспристрастное выражение лица. Киму хватило и этого, чтобы всё понять. — Ну так? — Recioto della Valpolicella Classico, — чётко и с акцентом произносит Чонгук. Тэхён довольно улыбается. — Это одно из моих любимых вин, так что дома всегда в запасе пять бутылок можно найти. Чонгук на это цокает, не желая признавать то, что Тэхён, возможно, не такой уж и засранец как человек. У него явно есть вкус, но не более. Нечего из этого великое событие делать. Дома оказываются уже под вечер из-за пробок. Кима встречают Гёль и Мина — старшая дочка. Тот сразу улыбается счастливо, сбрасывая маску отстранённости. Подхватывает младшую на руки и поворачивается к новым жителям. — Ты же помнишь дядю Чонгука, Гё? — спрашивает Тэхён, получая утвердительный кивок. — Теперь это мой муж. А Сонбом — его сын. — Мой второй папа? — удивлённо выдаёт девочка. — И старший брат? У Чонгука глаза — два блюдца. Он уже готовит мысленно тираду, которую обрушит на Тэхёна, когда они останутся наедине. — Для тебя — нет, — фыркает Сонбом. Ну точно в отца пошёл — тоже рубит без ножа. Гёль тут уже заметно поникает, а её нижняя губа начинает дрожать. А чего ещё можно ожидать от ребёнка, который мечтал о старшем брате? Только вот в голове её человек этот был мил и заботлив, а в жизни оказался тем ещё засранцем. — Не слушай Бома, он просто очень смущён переездом. Тэхёну тоже палец в рот не клади — он вырастил двух дочерей практически в одиночку и за своих девочек готов убивать, если понадобится. А уж закрыть наглому парнишке рот не такая уж и сложная задача. Ещё и намеренно назвал того так, как могут делать только самые близкие люди. Чтобы побесить. — Тебе пора спать, — улыбается Тэхён, целуя дочь в щёчку. — Мина тебе почитает сказку, а завтра уже я, договорились? — Да, — Гёль тоже целует папу в немного колючую щёку. — Спокойной ночи! — Сладких снов, малышка. Мина знает прекрасно о происходящем и о плане отца, даже о метке — у них просто очень доверительные отношения. Поэтому она бросает гневный взгляд на Сонбома, от которого тот невольно дёргается, и заинтересованный на Чонгука, после чего уходит вместе с Гёль на второй этаж. — Стоять, — останавливает собирающегося уйти Сонбома, схватив за предплечье. Не сжимает сильно с целью угрозы, нет. Просто хочет, чтобы тот хоть немного уважения проявлял. И даже не к нему. — Мне нет разницы, что ты думаешь обо мне, но не смей обижать Гёль или Мину. Раз уж ты теперь их брат, пусть и по бумажкам, веди себя подобающе. Или тебе нравится обижать слабых? — …Нет, — через силу выдаёт Сонбом. Видимо, не настолько он говнюк. — Я всё понял. — Вот и славно, — сразу же улыбается Тэхён, словно это не он только что стальным голосом свою речь толкал. А Чонгук и не хотел вмешиваться, прекрасно понимая, что мужчина прав — дети должны держаться вместе, мало ли что. Да и сын его неправильно себя повёл. Он потом ещё сам ему воспитательную беседу проведёт. — Знаешь, где твоя комната? — Да. — Спокойной ночи. — И Вам, — фыркнул Бом и ушёл, как только его руку отпустили. — Поговорим за бокалом вина? — предложил Тэхён, поняв, что Чонгук ему прямо тут готов взбучку устроить. Тот лишь глаза закатил и по-хозяйски прошёл на кухню, усевшись за барную стойку. Ким аж застопорился от того, как легко мужчина вписался в обстановку кухни. Сидит, нога на ногу, лениво обводит взглядом комнату. Элегантно поправляет выбившуюся прядку, заправляя за ухо. Деловой костюм добивает Тэхёна. И это его муж. Он достаёт нужное вино, чувствуя на себе пристальный взгляд, разливает его по бокалам и поднимает свой для тоста. — За брак. — Не чокаясь, — дополняет Чонгук, собираясь сделать глоток, но Тэхён его останавливает. — Эй, я так и обидеться могу, — возмущённо выдаёт он. Чон удивляется, но виду не показывает. И не спрашивает ничего, молча чокаясь. Так явно выражающий свои настоящие эмоции мужчина выглядит милым странным. Непривычным. Незнакомым. — То-то же. После первого бокала Чонгук решает начать разговор. — Почему ты не придумал какую-то легенду для Гёль? Это теперь притворяться влюблёнными по уши мужьями? — устало спрашивает, смотря в окно. Там уже темно, тихо и спокойно. — Она нас вряд ли будет часто видеть, потому что мы работаем много, а у неё репетиторы и тхэквондо. — Какой ты суровый отец. — Я её ни к чему не принуждаю, только лишь выполняю желания, — пожимает плечами Тэхён, снова наливая им вино. — Ответ на твой первый вопрос прост — я слишком люблю Гё и придумывать какие-то легенды про троюродного дядю по линии матушки не собираюсь. — А счастливую семью строить во лжи тебе нормально? — В жизни всякое может случиться, — загадочно шепчет Ким, оставляя Чонгуку право додумать своё, и поднимает бокал. — За счастье наших детей. Тут чокаются без вопросов. Как-то внезапно после третьего бокала у них завязывается задушевная беседа про детство их детей и периоды взросления. Тэхён рассказывает, как расспрашивал Мину про её женихов, желая быть в курсе событий в жизни дочки и уметь поддержать советом. Та назвала его кринжулей и призналась, что есть у неё один знакомый… Но больше не сказала ничего. Как хороший отец, он сам нарыл нужную информацию. Не более. А потом, через месяц, Мина пришла домой заплаканная и зареклась никогда с парнями не встречаться. Буквально полгода назад познакомила его со своей девушкой, и они до сих пор вместе. Чонгук поднял бокал за их счастье. А потом начал рассказ про своего сына. Про то, каким тот был сорванцом и как пару раз даже из дома убегал. Что из-за слухов о похождениях девятнадцатилетнего Чонгука и ребёнка, нагулянном оттуда же, Сонбома недолюбливали в двух школах. В третьей дети оказались нормальными, и там уже парень стал поспокойнее. Но до отношений ему, наверное, как до Луны, потому что увлекается Бом гонками, хоть в будущем не собирается становиться профессиональным спортсменом. Тэхён по-доброму усмехнулся. После двух бутылок оба были готовые: краснощёкие, с растрёпанными волосами и глупым хихиканьем. Внезапно помолодели лет на двадцать. И тут же у Чонгука появилось больше смелости на озвучивание самого важного вопроса, что мешал ему жить на протяжении всей недели. — Я тут слышал, что у тебя метка есть, — как бы невзначай начинает Чон, прерываясь, чтобы икнуть. Взгляд направлен на жидкость в бокале, которую он сам разбалтывает. — Это правда? — Правда, — не видит смысла скрывать Тэхён. — Дурак ты, — устало выдыхает Чонгук, поднимаясь и разом допивая остатки вина. Что-то в сон сильно начало клонить, да и весь хороший настрой испарился. — Почему? — Этот брак тебе поперёк горла встал. Вот я бы на твоём месте к чёрту послал условности и добивался бы свою любовь, как мог. Ладно. Забей. Я спать. И как только Чонгук скрывается на втором этаже, Тэхён в тишину выдаёт: — Я так и поступлю. Не жалуйся потом только.

***

Утро начинается не с кофе и не с будильника, даже не с раздражающих лучей солнца, палящих прямо в лицо — у Тэхёна на такие случаи шторы из плотного тёмного материала. К сожалению, утро начинается с криков. К счастью — не от Чонгука. Орут их дети, а одна ещё и ревёт. Приплыли. Тэхён, накинув на себя атласный халат, спускается на первый этаж. По пути встречает ещё сонного Чонгука в пижаме с шортами, так чудесно открывающими вид на острые коленки. На голове у мужчины гнездо (Ким недалеко ушёл); он идёт, едва разлепляя глаза. И смотрит на Тэхёна недовольно, как хомяк после пробуждения, который вот-вот укусит, если палец протянешь. — А я говорил, что жить вместе — плохая идея. — Я тоже. Но по договору у нас нет выбора, — пожимает плечами Тэхён и спускается вниз первым. Гёль, заметив его, бежит, стирая слёзы с щёк и стараясь выглядеть так, словно она не плакала только что. Не любит папу расстраивать. Ким берёт дочь на руки и целует в макушку, надеясь так успокоить хоть немного. — Испугалась, Гё? — Нет, — дрожащим голосом отвечает та, не смотря в глаза отцу. — А если честно? — мягко улыбается мужчина, поглаживая Гёль по спине. — Ну вот всегда ты так! — куксится девочка, шмыгая носом. — Да, испугалась. — Со мной можно и даже нужно быть честным, — абсолютно серьёзно произносит Тэхён, словно не с ребёнком разговаривает, а со взрослым человеком. Просто старается быть с дочкой на равных. — А теперь разберёмся с этими негодниками, которые тебя напугали. Чонгук, наблюдавший за этой милой сценой, неожиданно начал улыбаться. У Тэхёна две дочери, к которым нужен разный подход из-за различия в возрасте, и он всё равно умудряется быть хорошим отцом. Чон не уверен, что справился бы с такой ответственностью. — Как же я ненавижу тот факт, что мы должны жить в одном доме! — кричит злая Мина. Сонбом хмыкает невесело. — А я прям рад! С радостью бы жил подальше от твоей семейки! — Бом-а! — осаждает сына Чонгук. — Да ты тоже так считаешь! — возмущается Сонбом. И осекается под взглядом отца. — А ну понизили тон, — тяжело вздыхает Тэхён, обводя взглядом присутствующих. И вздрагивает, когда слышит тихое: — Папа нам не рад? — и это Гёль имеет в виду не биологического родителя. — И братик? Она всегда быстро привязывается к людям, тем более в столь юном возрасте. Гё так и бабушку с дедушкой сразу же полюбила, поэтому с радостью остаётся у них с ночёвкой без Тэхёна. Происходящее сейчас не становится неожиданностью для Кимов, но для Чонов — ещё как. — Из-за переезда, видимо, перенервничали, — вроде бы спокойно говорит мужчина, но в глазах все, кроме самой мелкой, видят сталь. И поэтому никто не возражает. — Из-за чего весь сыр-бор? — Он пользовался моей уходовой косметикой, — раздражённо отвечает Мина, складывая руки на груди. — Ты ведь помнишь, с каким трудом я её нашла и купила! — Откуда я знал, что она твоя? У нас с папой всё общее, — закатывает глаза Сонбом. — Но вот ты промолчала тогда! И в отместку съела мой йогурт! — Откуда я знала, чей он? — возвращает слова парня Мина. — Думала, папа купил. — Всё ты знала! — Ты тоже! — Да боже, вам сколько лет?! — прерывает волну споров Чонгук. — Вы спорите так, словно ваши отцы не зарабатывают миллионы и не могут позволить купить вам какой-то йогурт и косметику! Но, конечно, если вы действительно знали, что трогаете чужое, — мужчина смотрит каждому в глаза, и оба отводят взгляд в пол, — то вам должно быть стыдно. Сонбом, у тебя должно быть базовое уважение к Мине как к человеку, и трогать её вещи без разрешения — верх хамства. Но и в ответ подлянку устраивать — тоже не круто, однако, Мина, я не виню тебя. Всё идёт от родителей, и Тэхён, видимо, не совсем со своей ролью справился, — теперь уже на мужчину смотрит недобро. Тот удивлённо рот открывает и заметно поникает от таких слов. А Чонгук, видимо, забыл, что про него как про отца думал минут десять назад. — Слова не для вас придумали? — Но, пап…! — Вы не понимаете…! — Так…! — Закрыли свои рты. Немедленно, — грубым и холодным голосом разрезает общий шум Тэхён. Пугаются все, кроме Гёль, которая прижалась к папиной груди, а там — самое безопасное место. Даже Чонгук сглатывает, впервые видя мужчину таким злым до чёртиков. — Дети сейчас помедитируют у себя, поймают дзен — успокоятся, короче, и поговорят как взрослые люди. А мистер идеальный отец, — Тэхён намеренно подчёркивает два слова, — пусть не забывает, что на вечер у нас назначена встреча. Все свободны. Разбежались живо по комнатам. Чонгук поджимает губы. Кажется, ему стоило рот с мылом помыть — ну к чему было то нелепое замечание? Самоутвердиться хотел? Вот дурак. Но извиниться как-то гордость не позволяет. Рот словно суперклеем намазали, поэтому он молча уходит как нашкодивший ребёнок. Ему тридцать семь, а отчитали, словно семнадцатилетку! Беспредел! Но справедливо. Когда все провинившиеся отчаливают по комнатам, Тэхён опускает дочку на пол, а сам присаживается на стул. Голова пухнет. Какой-то дурдом! Ещё и Чонгук… В его глазах мужчина действительно плохой отец? Но почему? А начиналось вроде неплохо… — Ты лучший папа! А папа Чонгук — дурак, — говорит Гёль, вставая перед Тэхёном. — Моя прелесть, вся в отца, — гордо кивает тот. — Уже умылась? — Ой, нет ещё… — Топай тогда, но сначала, — и подставляет щёку, чтобы сразу же получить поцелуй. И настроение сразу отличное. — Папа, ты колючий! Побрейся уже… — Как скажешь, золотце. Что ж. Надо побриться и в принципе подготовиться к предстоящему мероприятию — морально в большей степени.

***

Чонгуку правда очень неловко было весь оставшийся день, особенно когда пошёл через полчаса и увидел на кухне ещё горячий завтрак. Мина и Сонбом сидели с провинившимися моськами, смотря на аппетитно поджаренные сосиски с яичницей и тосты, рядом с которыми нарезка всякого разного — видимо, готовящий боялся ошибиться. — Это папа приготовил, — вздыхает девушка, беря в руки вилку. — Но до того, как мы пришли, он ушёл с Гёль кушать на веранде. — Кажется, он сильно расстроился, — поникает Бом. Чонгук удивляется на секунду таким изменениям у сына, но потом коротко улыбается. Наверное, так даже лучше. Дети потом говорят на спокойных тонах, извиняясь друг перед другом, и для закрепления установившегося мира обнимаются. Чон подглядывал, чтобы убедиться, что они снова не начнут скандалить. Да, у Тэхёна хорошо получилось их помирить. До вечера Чонгук старался не попадаться на глаза мужчине. Ну стыдно потому что! Поэтому сначала мучал себя силовыми тренировками, а потом отмокал в ванне. Вышел в нужное время вечером, одетый с иголочки. Вкусно надушился и не забыл в проколы в ушах серёжки вставить. Тэхён уже ждал его около машины, а когда увидел, коротко улыбнулся и открыл дверь переднего сиденья. Чонгук пожал на это плечами и сел вперёд. Хрен этого Кима поймёшь — только голову сломаешь. В машине ехали вдвоём молча. Тэхён видел, как его муж хотел сказать что-то (по хмурому лицу ясно, что извиниться) несколько раз, но в итоге сдувался и что-то бурчал под нос недовольно. Мужчина его намерения понял и аж засиял — всё-таки он Чонгука полюбил не только за красивые глазки. Приехав в назначенное место, Тэхён выходит первым и также открывает дверь Чону. Отставляет локоть, чтобы тот просунул руку, и ставит машину на сигнализацию. И вот они, такие женатики, идут под ручку, гордо держа спины прямыми. Кто-то из акционеров смотрит завистливо, кто-то с ненавистью, а кто-то — с пренебрежением. Но ощущает это только Чонгук. — Ох, какие люди, Господин Ким! После той новости о свадьбе всё хотел с Вами повидаться, да возможности не было, — улыбается Джухёк, поднимая бокал. Единственный, наверное, действительно искренне радующийся за Тэхёна, который берёт у проходящего официанта два бокала. Один отдаёт своему мужчине. — Это мой муж, Чон Чонгук. А это Пак Джухёк, хороший знакомый отца и мой партнёр по бизнесу и гольфу. Ну и самый близкий из друзей, — знакомит их Ким. — Выпьем за знакомство! — Приятно познакомиться, — коротко кланяется Чонгук, чокаясь с обоими бокалами. — Взаимно, — также немного склоняет голову Джухёк. Они заводят непринуждённую беседу, не обращая ни на кого внимания. Обычно именно поиск новых связей и поддержание старых являются основными целями данного мероприятия. Тэхёну никто новый не нужен, тем более после объединения компаний, но выйти в свет с новоиспечённым мужем, с которым у него огромный бизнес, нужно было обязательно. Так они затыкают всех недовольных сплетников. Но кто-то оказывается бессмертным, видимо. — Этот Чон совсем совести не имеет. Как только смеет заявляться сюда после того скандала? Вздор, — слышится совсем недалеко от них. Тэхён собирался сказать ему пару ласковых, но когда почувствовал, как рука Чонгука сжалась на его предплечье, а, посмотрев, увидел побледневшее лицо, тормоза сорвало окончательно. — А Вы, я смотрю, даже базовыми навыками приличия не обладаете? — холодно произнёс Ким, ухмыльнувшись. Присутствующие затаили дыхание. — Вы смеете говорить что-то про моего мужа? Вы чем-то недовольны? Тогда хоть в лицо имейте смелость высказать своё никчёмное мнение. — Господин Ким, я не… — Мне неинтересно слушать Ваши оправдания. Я расторгаю наш контракт. — Что?! Но наш товар имеет чуть ли не главную ценность для Вашего бизнеса! — Плевать, — выплёвывает чёткое Тэхён. — У меня есть достаточно партнёров в Японии, которые куда важнее Вашего мелкого бизнеса. Отношения держались на времени и доверии, но Вы его подорвали, а без него у Вас ничего нет. И я надеюсь, что каждый осознаёт своё положение, — громко произносит Ким, приобнимая офигевающего Чонгука за талию. Тот настолько в шоке, что даже не находит сил сопротивляться. — Оскорбляя моего мужа, Вы оскорбляете меня. И наоборот, — кажется, что Тэхён эти слова бросает как само собой разумеющееся, но у Чонгука всё равно сердце почему-то пропускает удар. — Есть у кого-то ещё претензии? В ответ тишина. — Вот и славно. Продолжим. Мистер самый смелый ещё потом пытается что-то исправить, но в итоге его выводит охрана. Чонгук до конца мероприятия прокрастинирует и познаёт дзен, то и дело пялясь на абсолютно спокойного Тэхёна. Чертяка правда за него вступился или просто понимал, что того человека нужно заткнуть? И что проблем после этого не будет? Как же бесит. И где-то в глубине души радует. — И чего ты такой… Айщ. Зачем заступился? — уже в машине спрашивает Чонгук. — А мне нельзя? — с улыбкой спрашивает Тэхён. — Не увиливай от вопроса! — Ты мой муж, — я тебя люблю. — Я не позволю какому-то жалкому человеку говорить и слова в сторону моей семьи. Пусть себе рот зашьют, если ещё раз у кого-то хоть мысль возникнет сказать какую-то мерзость. — Ты когда так уверенно его на место ставил, понимал, откуда возьмёшь тех самых партнёров из Японии? — решает перевести тему Чонгук. Смущает его это всё что-то. И от этого ещё больше бесит. — Есть они. На самом деле, это старые связи отца, которые нужно возобновлять, и я начал это перед нашим браком. У нас достаточно врагов, поэтому нужно быть настороже и быть готовыми распрощаться с неверными. — Хитрый какой. А меня предупредить никак? Я уже мысленно считал, сколько убытков понесут наши компании. — Наша. Она теперь одна, — напоминает Тэхён, заезжая в гараж. Он выходит первым, думая, что снова откроет дверь Чонгуку, но его жестоко обламывают — тот выходит сам и смотрит с вопросом в глазах. — Ты чего? Так в роль вжился? Притворяться больше не нужно. Притворяться. Точно. Как он мог забыть. На самом деле, Тэхёну нравилось чувствовать себя настоящими мужьями. Заботиться о Чонгуке было так приятно, до трепета в сердце, что мужчина расслабился. Позволил себе поверить, что всё по-настоящему. А теперь будет страдать. Ну и пусть. Уроком на будущее послужит. — Ты чего? — заметив, как резко Тэхён сменил расслабленную улыбку на серьёзную каменную мину. — Всё прекрасно. Так и разошлись. Чонгук — с роем мыслей в голове, от которых только тошно становится. Тэхён — с разбитым из-за собственно выстроенных воздушных замков сердцем. — Бессмысленно сейчас себя грузить, — решил Чон. — Утром подумаю. Или просто забью. Да, игнорировать проблему — самое простое решение. Чонгук пошёл в комнату, скинул на пол всю одежду, не удосужившись развесить дорогие вещи по вешалкам, и направился в ванную, которая была присоединена к спальне (так как раньше это была гостевая). Зашёл в душ, включил прохладную воду и простоял там минут пятнадцать. Не думать не получалось. Хотелось знать, что за непонятное волнение сковало его сердце. И почему ему кажется, что Тэхён имеет к этому прямое отношение? Что у него была за резкая смена настроения? А грёбанное «мой муж» звучало так правдоподобно. Но они — фикция. Их брак — обман, из чувств — ненависть к отцам и друг к другу. Но если раньше из-за этого не возникало ничего, кроме безразличия, то теперь на его место встала боль. Она словно раздирает внутренности до тошноты и заставляет чувствовать себя беспомощным котёнком. Что изменилось за эти два дня? Вы смеете говорить что-то про моего мужа? Так тепло. Словно спрятали в объятиях под толстым слоем одеяла — не достанет никто. И ведь давно Чонгук этого чувства защищённости не испытывал. Так почему же?.. — Пошло оно всё, — обессилено выдаёт мужчина, шмыгая носом. Он вытирает голову полотенцем, оставляя тело сушиться самостоятельно. Проходит обратно в комнату к окну, устремляя задумчивый взгляд в ночное небо. Вздыхает и поворачивает голову чтобы посмотреть в огромное зеркало. И испуганно задерживает взгляд на пояснице. — Что за…? Быстрым шагом Чонгук подходит ближе, чтобы рассмотреть отражение лучше. И теперь убеждается, что глаза его не подвели. Метка. Блядская метка с именем Ким Тэхёна, выведенная аккуратными буквами. Зато нашлось объяснение всем его мыслям.