Ключ к сердцу аль-Хайтама

Лифт раздражающе медленно поднимается вверх, заставляя светловолосого парня нетерпеливо постукивать ногой. Кавех, зная о привычке своего соседа отсутствовать на рабочем месте, уже успел оббежать все излюбленные учёным места, но безрезультатно. Дома аль-Хайтам вряд ли был, ведь стучал Кавех долго. Надо же было умудриться снова не проверить ключи и позволить этому напыщенному секретарю забрать их. – Не хочешь вернуть мне кое-что? Кавех даже не был уверен до конца, нет ли у временного заместителя Великого Мудреца посетителей. Он и без этого устал, так что одинокая фигура нужного человека воодушевляла. Аль-Хайтам листал какую-то книгу у стеллажа, и архитектор глаза готов закатить, видя знакомые наушники. Что ж, раз его не замечают, можно себе позволить пройти к высокому креслу и расположиться в нём, в ожидании положив голову на согнутую в локте руку. Мучительные минуты ожидания подходят к концу, когда бывший секретарь, найдя нужную страницу, наконец убирает книгу на место и поворачивается к столу. И секундное замешательство на чужом лице явно стоило всего пути сюда. – Может хоть после этого ты перестанешь носить эти отвратительные наушники – Кавех победно улыбается собственным мыслям, вслух же пока ничего не говоря. Лишь наблюдает за приближающимся учёным, на лице которого вновь одно безразличие. – Ударить бы тебя. – Ты что-то хотел? Аль-Хайтам проходит прямо к столу, присаживаясь на его край и выжидающе смотрит на гостя. Не то, чтобы он не ждал визита своего дорогого друга, но и говорить за него не собирался. – От тебя? Много чего. – В груди постепенно снова нарастает раздражение. Умеет же этот человек выводить на эмоции. И не только негативное, что злит ещё сильнее. – Тебе целый список с требованиями предоставить? – Кавех, в отличие от некоторых, я сейчас работаю. Так что избавь меня от ненужной болтовни ни о чём. Заместитель Великого Мудреца руки на груди складывает, бросая быстрый взгляд на одну из бумаг на столе, а после и на часы. Удостоверившись в чём-то, он вновь возвращает внимание к говорящему что-то о важности эмпатии парню. А важность была, и ещё какая. Кавех, за все эти годы знакомства, уже устал ждать хоть какой-то теплоты, показанной напрямую. И ведь не ему хватило смелости ещё во время учёбы заговорить о странных чувствах к другу. А именно этому дураку, из-за холодности которого они так и не смогли построить отношения, а впоследствии и дружбу. – Тебе напомнить, кто сейчас занимается делами всей Академии? Ох, и снова эта озадаченность на красивом лице. Ещё секунда, и она превратится в праведный гнев. Аль-Хайтам с трепетом ловит каждую перемену в чужих эмоциях. Однажды его сердце перестанет поражённо сжиматься от каждого выразительного вздоха, но пока он будет делать всё, чтобы как можно больше таких моментов осталось в памяти, оправдывая такое желание обычным интересом. Кавех, так грубо прерванный, теряется ненадолго, после чего хмурится и поднимается, подходя к собеседнику. Руки оказываются по обе стороны от бёдер сидящего, и глаза ловят чужой взгляд, пытаясь в нём найти ответы на все вопросы сразу, а заодно и проклясть. Аль-Хайтам сам не до конца уверен, но отворачиваться не спешит. Для него такие ссоры - своеобразный эксперимент. И хочется узнать, как далеко на этот раз зайдёт чужая вспыльчивость. Да и как тут отвернёшься, когда расстояние между парнями так стремительно сокращается, и учёный готов назвать себя мазохистом, потому что хочется гораздо ближе. – Да ты... – Может заставишь меня быть эмоциональным? Чужая фраза звучит тихо, словно её случайно обронили. И на пыл начавшего возмущаться Кавеха она действует мгновенно, заставляет прерваться на начале фразы и поджать губы, потому что и правда хочется. Но, увы, парень слишком хорошо знает своего соседа, и уж точно не ему кидаться такими фразами. Наверняка это его очередная ужасная шутка, а может и глупая манипуляция. – Как пожелаешь. Руки непроизвольно сжимают край стола, пока мысли перебивают друг друга, сплетаясь в большой клубок. Кавеху уже слишком надоело это непонимание чужих действий. Надоело пытаться угадать, как в очередную ловушку не попасть. Поэтому, раз аль-Хайтам так хочет, сегодня он будет играть по его правилам. И не важно, к каким последствиям эта игра приведёт. Пусть теперь в его действиях разбираются. Бывший секретарь не успевает отследить момент, когда то раздражающее расстояние между лицами внезапно исчезает, а чужие мягкие губы накрывают его собственные. Поцелуй выходит агрессивно-жадным, и аль-Хайтам, не ожидая подобного, руками опирается о стол, откидываясь на него сильнее, предоставляя Кавеху возможность вжать тело под собой в бедное дерево. Попытка перехватить инициативу проваливается, когда Кавех углубляет поцелуй, а его руки с силой сжимают бёдра учёного. От такого напора дыхание необратимо сбивается, а жар растекается по всему телу. – На этот раз я веду, а ты слушаешь, понял? Аль-Хайтам голову закидывает, стараясь восстановить хоть немного дыхание и ясность мыслей. В его планы не входило, что Кавех покажет такую свою сторону, но он соврёт, если скажет, что не фантазировал о таком. А фантазиям он в принципе редко предавался. Сам же Кавех мысленно благодарит Архонта, что его проклятые ключи забрал его сосед. Потому что вид на такого аль-Хайтама ни с каким искусством не сравнится. Уверенности в своих действиях прибавляет и чужое возбуждение, отчётливо выпирающее сквозь тёмную ткань штанов, и своё собственное. Ведь невозможно оставаться спокойным, когда нелюдимый с виду заместитель оказывается таким чувствительным в ответ на обычный поцелуй. – Я не слышу ответ. Аль-Хайтам сдавленно выдыхает, когда чужая рука ощутимо шлёпает по ягодице, и инстинктивно старается уйти от касания, но по итогу лишь обхватывает талию Кавеха ногами, притягивая того ближе. И обоих такое положение вполне устраивает. – Да ладно тебе, ты только болтать и можешь. Очередная провокация срабатывает отменно, а может это вызов в светло-бирюзовых глазах делает своё, но серые пряди волос с силой сжимают, притягивая ближе к себе. Ворот чёрного топа неаккуратно оттягивается, предоставляя больше доступа к нежной шее, на которой тут же остаётся россыпь засосов и укусов, каждый из которых Кавех обязательно расцелует. Потому что остановиться невероятно трудно, когда сам аль-Хайтам отчаянно за чужие плечи хватается и прямо над ухом низко постанывает. А после и в поцелуй, в котором архитектор себе не отказывает, видя прекрасный результат своих трудов. И Кавех уверен, что, стоит чуть сильнее надавить, заставить окончательно потерять контроль, и он сполна сможет насладиться чужими стонами эмоциями. Он и так видит, как глаза напротив застилаются возбуждённой пеленой, как жадно припухшие от поцелуев губы хватают нагретый двумя телами воздух. Чувствует, как красивые пальцы сжимают собственные плечи, и как чужое возбуждение давит ему куда-то в районе живота, когда их губы в очередной раз сливаются в поцелуе. И кто такой Кавех, чтобы игнорировать их общее желание? Но для начала нужно разобраться с поясом на чужой одежде, брюками... Впрочем, мысль об этом приходит им одновременно, поэтому пока они позволяют себе отвлечься от тел друг друга, периодически срываясь на смазанные поцелуи. Когда ненужная сейчас ткань падает на пол, аль-Хайтам оказывается лежащим грудью на столе, и Кавех, наконец, стягивает с чужих ног брюки с нижним бельём, отвлекаясь на что-то твёрдое в кармане. – Знаешь, ты был таким плохим мальчиком. – Кавех с ухмылкой шепчет это в покрасневшее ухо, пальцем цепляя найденные ключи и позванивая ими. – Пожалуй, стоит научить тебя не брать чужое. Реакция учёного не заставляет себя ждать. Аль-Хайтам выразительно скулит, заставляя Кавеха губы кусать от переизбытка удовольствия. Кто бы мог подумать, что простые эмоции конкретного человека могут стать самым настоящим фетишем. Сдерживать собственное возбуждение становится труднее с каждым чужим вздохом. Как же с этим парнем трудно. – Надеюсь, у тебя хотя бы смазка есть. – Аль-Хайтам мельком смотрит на озадаченного друга, отмечая, что даже тут он оказался на шаг впереди. – Так и знал. К удивлению Кавеха, младший, спустя пару секунд копошений по лежачим бумагам на столе, бросает в его сторону баночку смазки и презервативы. И как он только не заметил их раньше? Зачем вообще эти вещи в кабинете Великого Мудреца... – По-моему, я не разрешал тебе говорить. Про себя же Кавех в очередной раз проклял это всезнание аль-Хайтама, которое из раза в раз заставляло чувствовать себя глупо. Ну ничего, это его день, так что на этот раз он обязательно переиграет эту чёртову прагматичность. Взгляд падает на тот самый ключ, и в голове тут же появляется идея. Хорошая или нет — неважно. Слишком прозрачный для обычной жизни топ Кавех слегка задирает, покрывая поясницу поцелуями, постепенно спускаясь ниже, пока руки были заняты распаковкой презерватива. Было бы куда проще снять его, но в следующий раз. Сейчас с ним возиться не особо хочется. Когда всё было готово, Кавех оставляет последний поцелуй на копчике, а после притягивает аль-Хайтама к себе за волосы, требовательно целуя, пока пальцы нежно поглаживают между ягодиц. Служащий Академии крупно вздрагивает, когда в него проникает что-то холодное и необычной формы. Но прервать поцелуй ему не дают, сильнее сжимая пряди волос до тех пор, пока аль-Хайтам не успокаивается и не привыкает к предмету внутри. – Тебе наверняка интересно, что сейчас растягивает твою очаровательную задницу. – Кавех на пробу толкает вещицу глубже, вызывая у парня недовольный всхлип. – А вот подумай, ты же так любишь других заставлять это делать. Удивительно, но потерянный когда-то ключ вполне неплохо замещал пальцы. По крайней мере, Кавех переиграл аль-Хайтама в этом шаге, так что вполне можно полностью сосредоточиться на процессе. И для этого даже не нужно было прикладывать усилия, потому что картина открывалась великолепная. Даже милый брелок выглядел пошло, что уж говорить о звуках смазки и томных вздохах учёного, которому, судя по всему, вся эта шалость приносила своеобразное удовольствие. И Кавех бы продолжил мучить и бедный ключ, и желающего большего аль-Хайтама, но самого себя испытывать уже было практически невозможно. Поэтому вскоре ключ сменяется сразу двумя пальцами. А после и тремя, ведь даже тут аль-Хайтам оказался слишком чувствительным, и, стоило длинным пальцам касаться простаты, с его губ несдержанные срывались стоны, которые заводили Кавеха до дрожи в коленях. – Ну же, перестань сдерживать себя, заместитель. Пусть вся Академия знает, каким ты можешь быть. Архитектор вновь припадает к чужой шее, зацеловывая каждый оставленный след, пока член медленно проникает внутрь. Собственные лёгкие спирает от ощущений, и Кавех теряется между желанием запечатлеть момент навсегда и начать резко вбиваться в податливое тело. Мягкие стенки невероятно приятно сжимают орган, и аль-Хайтам, который сам насаживается сильнее, становится последней каплей в переполненном стакане самоконтроля. Левая рука ложится на шею, пока другая с силой сжимает бедро, и в этот момент оба парня, наконец, отпускают себя, свои желания, свои эмоции. Комната наполняется звуками от соприкосновения двух разгорячённых тел и громкими стонами, которые иногда вырывались хрипами из-за сдавливающих пальцев. Кажется, за этот день у Кавеха появилось несколько фетишей, потому что то, как аль-Хайтам стонет его имя, нельзя сравнить ни с одним достоянием культуры. Особенно, когда тот находится на грани, и имя он тянет срывающимся голосом, выгибаясь в спине не хуже самой породистой кошки. После такого заразительного зрелища Кавеху хватает пары толчков, чтобы с глухим стоном кончить следом и устало опереться на стол. Первый в себя приходит аль-Хайтам, который вымотанным взглядом осматривает пострадавший стол, отмечая, что надо бы собрать упавшие страницы и хоть немного привести себя в достойный вид. – Не боишься, что кто-нибудь поднимется сюда на лифте, и все узнают о секрете похуже, чем наше сожительство? Учёный с трудом поворачивается к зависнувшему над ним Кавеху, с улыбкой наблюдая за смущением, которое сменяло расслабленность, после чего притягивает за ворот к себе для очередного поцелуя, на этот раз нежного и почти невесомого. – Ты невыносим, знаешь? Архитектор глаза закатывает, стыдливо отворачиваясь от чужого взора, и натыкается на расписание приёма посетителей, время в котором подошло к концу ещё несколько часов назад. Картинка быстро встаёт на места, и Кавех возмущённо тыкает в этот список. – Так вот почему у тебя так удачно на рабочем месте всё нужное нашлось! Ты всё это специально подстроил, да? –И откуда у тебя столько сил на все эти конфликты... — Аль-Хайтам лист переворачивает, поднимаясь и прижимая к себе блондина. – Может и подстроил... Но я не рассчитывал, что инициативу возьмёшь ты, и тем более, — учёный кивнул в сторону ключей, показательно морщась, – я не рассчитывал на это. В жизнь их больше не трону. – А на это уже рассчитывал я. Кавех победно усмехается, щёлкая друга по носу. Конечно, ему всё ещё было неловко за свои спонтанные идеи, но результат того стоил. – Знаешь, я до сих пор люблю тебя. – Конечно знаю, Кавех. Как иначе бы я смог так удачно всё предугадать. – Аль-Хайтам усмехается, но, видя обиду в чужих глазах, всё же неловко добавляет. – Я тоже тебя люблю.