В грозу

Коля тёплый. Как бывает тёплым человек, чьи глаза полны жизни и веселья, как тот, кто согревает чужое холодное тело объятиями. Федя же вечно холодный. У него никак не согреваются руки и сердце. Федя есть воплощение вечной мерзлоты. Но в противовес этому, у него живые яркие глаза цвета грозовых туч, фиолетовых лучей и вкраплений. Коля это в Феде так сильно любит, что хочется иногда кричать об этом. Федя мертвец, а Коля — живее всех живых и горячее горячего. Колины руки это то, что лишит сна, сможет довести то суицида, а его губы —вечно в движении. Затыкать его приходится поцелуями. И не то чтобы это проблема.. Федя не против: ему нравится. Коля млеет, чувствуя как ему улыбаются в поцелуй. ̶ Помолчи хоть секунду, —Голос Фёдора заставляет поежится, пока гроза в его глазах наводит ураган чужих мыслей и заставляет сердце признать приступ тахикардии. Хотя Коля готов признать, что возможно сошел с ума. Либо Фёдор — бес. А говоря последнее вслух, совсем теряет сознание и суть мыслей, замолкнув, услышав чужой негромкий смех и слегка хриплый голос. Коля чертыхается с самого себя. — Точно бес,— Коля смеясь выдыхает, а Федина в ответ на слова ухмылка и новый поцелуй вырубуют мысли, посылая к чертям всякие эти ваши смыслы. Но Коля в восторге от того, как мутнеет его рассудок. Федя не скажет, но каждый раз сам он — не лучше. Ей богу, бесовщина какая-то. И пусть гроза за окном слепит молниями, грохотом грома, и Коля совсем ласковый под холодными руками, как уляжется и замолчит. Хотя замолчит не надолго, ибо Коле вечно жарко, а треплет он об этом без умолку. Хотя в Николаевском случае — из принципа никогда не затыкается. Он липнет к холодному Достоевскому и весело, довольно смеётся. Шутит о чем-то, безумно довольный собой. Николай и сам похож на беса. Может, конечно, еще какая нечисть — но определенно похож. Федя мысленно и очень иронично признает, что они оба хороши. Собралась бесовская интеллигенция. Коля одновременно любит и терпеть не может грозу. Не то чтобы это фобия, просто гроза и гром, пожалуй, сами по себе слишком неожиданны; а с детства вышло так, что он боялся раскатов грома. Не любил так точно. Но он любит ту грозу, что спокойной и холодной гладью смотрит на него. А гроза за окном то и дело заставляет неприятно вздрогнуть. Федина гроза его греет и манит, и Коля совсем удивлённо сравнивает: Федина гроза — гроза теплая. Гроза, чье внимание Гоголь жаждет, ждет и всегда требует. Просить, как правило, чтобы на него смотрели, не нужно, едва ли Федя перестает делать это. Ну, у Коли в этом плане тоже очень взаимно, потому что на Достоевского он едва ли хочет переставать смотреть. Но то ли дело взгляд Фёдора Михайловича. Взгляд Фёдора пронзает, видит подобно сканеру ̶ насквозь. Но Коля не против. Он никогда не был этому против. Коля любит это. Но задыхаться на полу после истерики, после совсем жутких образов в голове и смеяться во все горло Коля не любит вообще. Едва ли такие фокусы кому-то могут нравится. Но смех его громкий, заливистый, и Коля знает — так смеются, когда уже все потеряло контроль; смеяться так — равная степень его отчаяния. Он напуган тому, что ему снилось, и напуган тем, что он действительно проснулся один. Коле чертовски весело, но это состояние он ненавидит. И ещё ненавидит, что сейчас рядом нет чужой спокойной грозы. Он не знал, что уснув проснётся один. И не знал, что грёзы ему подсунут подлянку и невероятные кошмары. Коля затихает, когда слышит шум коридоре, а потом снова громко истерично заливается. До того, пока не слышит испуганные шаги, и как обеспокоенная гроза смотрит в его испуганный покой холодных вод. Пока не чувствует, как вытирают его слезы и совсем нежно целуют. Федины руки холодные, а Коля — остывает под его объятиями, приходит в себя. — Спаси меня, пожалуйста, спаси, приведи меня в чувство, пожалуйста. — Холод приятно студит, приводит кипящий мозг в чувства, а Федины губы вторят ему совсем тихо, спокойно и почти нежно. Хотя, наверно так и есть. — Я тут Коль, я тут. Я рядышком. В Фёдоровских руках после истерики спать хорошо, прохладно, а Федя греет свое продрогшее тело. Бегать до ларька, пока дождь успокоился, а Коля уснул — казалось хорошей идеей до момента чужого пробуждения и истерики после. Но сигареты и молоко тот купил, хоть что-то радовало. Промокнуть Достоевский не успел: круглосутка всего в паре улиц, минут пять до нее, не больше. Радует, что есть возможность добежать до того места, взяв сигарет и молока. Пусть курить хотелось неимоверно, но Федя предпочел бы остаться дома. Радовало, конечно, что он покурил, ибо все на том и гасло, когда Фёдор видел едва успокоившееся дыхание и дрожащие белые ресницы, только-только высохшие от солёной влаги. Коля приходя в себя, всегда ласковый; и любит целовать родные покусанные губы. И волосы его, длинные и мягкие, белые, словно снег; и пропускать сквозь них пальцы, перебирая, расплетая косу — одно удовольствие. Гоголь почти плавится, когда холодные пальцы скользят по коже головы, осторожно мнут и распутывают волосы. Федя с ним всегда аккуратный и невероятно нежный, когда они вдвоём лежат под одеялом, слушая мерный стук капель по стеклу и наблюдая вспышки белых извилистых змей в отблесках стекла. Гроза все таки красива в ее проявлениях, но приятнее всего смотреть за далекими или близкими вспышками, витиеватыми полосами в компании родного человека. По крайней мере, так считает сам Гоголь. Коля любит целоваться, и он горячий до безумия. И целовать его в ответ так же хорошо и здорово, как плавится под его прикосновениями, зная, что чужое пламя не испепелит. Не оставит после себя прах согретого сердца. Коля же знает, что чужой холод не проткнет его насквозь, разрубив на мелкие осколки и обрубки чувств. Воздух после грозы всегда хорош, особенно, если это близ рассвета. Хотя тот и близко не маячил за ушедшими тучами и очертаниями домов. Федя холодный до ужаса, но согревать его поцелуями — равно балансу. Коле жарко, жарко кажется и распаленному Феде, что открыл окно и дышит совсем тяжело. Но упрямо возвращаться в горячие объятия Фёдор готов всегда. Засыпать так, под пение птиц, что пришли в себя после буйств погоды, тоже неплохо. Но с Колей очевидно лучше в разы.