Пламя и дождь

Won't you look down on me, Jesus You've got to help me make a stand You've just got to see me through another day My body's aching and my time is at hand And I won't make it any other way Oh, I've seen fire and I've seen rain I've seen sunny days that I thought would never end I've seen lonely times when I could not find a friend But I always thought that I'd see you again

Бывали моменты, когда Джон забывал. Когда он видел мир таким же чётким и ярким, каким он предстал перед ним после знакомства с Шерлоком. Когда солнце выглядывало из-за туч, а лёгкие наполнялись свежим воздухом. Но неизменно обрушивалась проливная волна, погребая Джона под собой. Когда Джон, сколько бы ни моргал, ни качал головой, ни принимал таблеток, воспоминания затмевали реальность. На работе Джон на заваленном бумагами столе видел тело Шерлока. По его разбитому лицу текла кровь, а светло-голубые глаза неподвижно смотрели на Джона. Искаженная болью улыбка безуспешно пыталась докричаться до него. Джон не мог ни на чём сосредоточиться, потому что всё, что он видел — труп Шерлока. Бледный, холодный, неподвижный. Шерлок Холмс был мёртв. Впервые Джон увидел мёртвое тело на войне. Английский парнишка, только-только ставший совершеннолетним, лежал на хирургическом столе и истекал кровью. Он непрестанно звал маму, а Джон крепко сжимал его руку — это всё, что он мог для него сделать. Для парнишки война была окончена. После того, как парнишку завернули в плащ-палату и погрузили в вертолет, Джон ушел в горы и напился, но даже, будучи пьяным, продолжал слышать крик умирающего. Джон убеждал его в том, что сделал всё от себя зависящее, но в постепенно гаснущих глазах он увидел осуждение. «Вы могли сделать больше». Слова отдавались в голове колокольным набатом. На войне смерть стала обычным явлением. Люди умирали десятками, сотнями, тысячами, и Джон перестал различать их лица. Всё слилось в единый, непрекращающийся кошмар. Чужие стоны, как и грохот артиллеристских залпов, стали привычным фоном. Джон не помнил, почему отправился на войну. Потому что хотел сбежать от мыслей о губящей себя в алкоголе сестре? Потому что видел во взгляде родителей немой укор? Потому что не видел себя в повседневной жизни? Потому что в нём, как и в сестре, присутствовала тяга к саморазрушению? Потому что он искал смерти?.. Потом Джона подстрелили, и ему отчаянно захотелось жить, и он вернулся в Лондон, в никогда не спящей город, но вместо того, чтобы с головой окунуться в него, поддаться соблазнам, он проводил ночи в компании призраков — тех, кому ему не удалось спасти. Тех, кого он убил. Вскоре в его жизнь ворвался Шерлок, и тени прошлого померкли. Джон почувствовал себя счастливым — забытое ощущение беззащитности и безмятежности. Прошло два года, и Шерлок, попрощавшись с Джоном, спрыгнул с крыши, и вместе с ним его сердце разбилось на тысячу осколков, которые он оказался не в силах склеить. С тех пор везде, куда бы он ни пошёл, что бы он ни делал, он видел мёртвого Шерлока. И лишь изредка, за чтением книг, общением с пациентами, просмотром фильмов, образ Шерлока блек и растворялся, но неизменно возвращался, заставляя Джона сомневаться в собственном рассудке. Джон отводил глаза. Увеличивал яркость и громкость на экране телевизора. Фоном оставлял на ночь видео из Интернета. Забрасывал кровать подушками и вещами. Но труп Шерлока не исчезал. Иногда, лишённый сна, Джон не только видел мёртвого Шерлока, но и ощущал запах крови, разлагающего тела, слышал, как личинки ползали по трупу его лучшего друга. Джон умолял Всевышнего прекратить досаждать ему, отмахивался, прогоняя призрак, но ничего, абсолютно ничего не помогало. Безнадёжность, не имеющая ни конца ни края. Самое худшее заключалось в том, что он не мог положить всему этому конец. Джон никогда и никому бы не признался в том, что в день знакомства со Стэмфордом он собирался убить себя на одном из заброшенных лондонских складов. Джона терзали саморазрушительные мысли, но смерть Шерлока вразумила его. Он понял, что не хотел, чтобы кто-нибудь обнаружил его мёртвое тело. Для этого ещё не пришло время. Джон не хотел умирать. Однако и существовать подле трупа Шерлока оказалось невыносимо. Он был в отчаянии, не видел выхода. Кто-то однажды сказал, что в конце туннеля есть свет, но правда в том, что в конце туннеля нет света, есть только туннель. Изо дня в день Джон видел труп Шерлока. Он пытался затмить образ мёртвого Шерлока воспоминаниями о живом. Пытался вспомнить его голос, улыбку, смех, привычки, колкости. Однако воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы. У Джона были фотографии Шерлока и, когда он сравнивал их с трупом, то на мгновение, всего на мгновение, испытывал облегчение. Мёртвый Шерлок не походил на настоящего, но это не делало его живее. Шерлока погребли в земле, в темноте, в одиночестве, обрекли на тление и вечную скуку. Господи. Господи. Господи. Джон задыхался. Майкрофт организовал похороны, договорился с собором святого Павла о богослужении. Люди стеклись в собор со всей Великобритании, чтобы проводить великого детектива Шерлока Холмса в последний путь. Несмотря ни на что, нашлись те, кто не верил газетчикам. На похоронах присутствовали Молли, миссис Хадсон, весь отдел Лестрейда, включая захлебывающегося в слезах Андерсона, все лондонские бродяги. Но только не Майкрофт. Сколько бы Джон ни звонил, ни писал ему, Майкрофт не отвечал. Вероятно, счёл себя выше этого. В толпе Джон не приметил никого, кого можно было принять за родителей Шерлока. Были ли у Холмсов родители? Джон никогда не спрашивал. Боже, он о стольком не спросил Шерлока, столько не сказал ему. Крушение надежд. Джон боялся, что гроб будет открыт. Он не хотел, чтобы преследуемый его образ Шерлока стал ещё чётче. Джон знал, что когда-нибудь призрак Шерлока сведёт его с ума. Может, это неплохо, может, тогда его больной, изувеченный разум вернёт Шерлока к жизни, и они снова будут расследовать преступления, пусть и в реальной жизни Джон будет в смирительной рубашке. Ему не хватало Шерлока. Гроб был закрыт. Ну, разумеется, тело Шерлока было изуродовано. Пока священник проводил службу, а все плакали, Джон невольно улыбнулся, представив недовольство Шерлока. Тот не верил в Бога, в сверхъестественные силы. Шерлок уже бы не один раз фыркнул при виде толпы, продолжавшей нести цветы к его гробу, как будто бы это могло что-то изменить. Могло вернуть его к жизни. Джон удивился, узнав об отпевании. Он не ожидал подобного жеста от Майкрофта. Однако если стране хотелось официально попрощаться с Шерлоком Холмсом, почему бы не уступить? Чёрт возьми, даже королева объявила трёхдневный траур по усопшему. Сама Елизавета II попрощалась с Шерлоком Холмсом после окончания службы. Наедине. Затем гроб отвезли на кладбище. Нелепо. Горько. Тошно. Джон хотел, чтобы Бог услышал его молитвы. Чтобы Шерлок услышал его молитвы. Чтобы оказался жив. Чтобы вернулся к нему. Чтобы всё снова стало хорошо. Чтобы настоящий — живой, подвижный, энергичный, харизматичный — Шерлок затмил образ мертвеца, неподвижно смотрящего на Джона и днём и ночью.