Из любви к котятам

      Чимин много слышал о Юнги и его боевом характере. Что уж тут, он и видел это: как за универом тот со своей бандой что-то решал с пугающего вида дяденьками, как в подворотне избивал пару неадекватных парней.       Юнги, если честно, и сам был до жути пугающим. На худое лицо вечно падали растрепанные волосы длинной до середины шеи. Шрам через глаз прямой линией проходил, а все открытые части тела в темных узорах тату, только лицо чистое да шея. Когда он убирал волосы за уши — ослеплял всех вокруг блеском железных штанг в ушах, а проходя мимо — разносил запах ментола и дешёвого табака.       Чимину, отличнику, старосте и просто милому парню, такое было не по душе, но это не его жизнь и он не лез. Тем более никто в здравом уме не лез к Юнги. В здравости своего ума Чимин засомневался всего раз, когда в один из дней, относя журнал преподавателю, заметил Юнги под лестницей, который вытирал кровь с уголка губ и шмурыгал забавным носом-кнопкой. В обычный день Чимин бы прошел мимо, но в этот у него с собой была пачка пластырей, которую ему подарили девочки, когда он порезался о стопку бумаги. Она так пекла ногу через ткань классических брюк, что игнорировать не получалось, поэтому, набрав полные лёгкие воздуха, Чимин двинулся в сторону грозы района. Быть под прицелом узких, кошачьих глаз не так страшно, как он представлял. Юнги не дёргался, замер, как хищник перед нападением, и следил за каждым шагом милого старосты.       Момент, когда Чимин молча приклеил ярко-розовый пластырь с какими-то кексиками на чужую переносицу, закрывая небольшую ранку на ней, надолго запомнится обоим. Именно в этот день Чимин обзавелся милым прозвищем «сладость», которым его нарек Юнги, а у того в свою очередь появился белоснежный платок, которым Чимин вытирал кровь с уголка чужих губ.       Сейчас же Чимин замер за одним из стеллажей в маленьком магазинчике неподалёку от дома, который держала старая аджума и в который ворвался Юнги, забавно косолапя. Это все, что было забавным в этой ситуации. У Чимина от будущих перспектив в груди загнанной птицей забилось сердце от страха за аджуму, да и за свое лицо.       Хоть при личной встрече один на один Юнги не показался таким уж страшным, опасения на его счёт не ушли. А чего ещё ждать от хулигана, у которого денег на новый рюкзак нет, ходит со старым, который столько раз зашивал белыми нитками, что он уже похож на дизайнерский, если не потрёпанный вид в целом. А сейчас этот парень засматривается на кошачий корм. Чимин хмурится, поглядывая в свою корзинку с вредными вкусняшками, а потом снова на Юнги, сосредоточенно выбирающего корм для животного.       «У него есть кот?», — пролетает мысль в голове Чимина, а следом за ней: «Как он корм оплачивать собрался и будет ли это делать вообще?»       Чимин сердобольный, ему судьба аджумы важна до жути, а потому он не уходит, наблюдая из своего укрытия, что же будет дальше, чтобы в случае чего остановить хулигана. Но Юнги его удивляет в который раз: он спокойно подходит на кассу с охапкой сухого и мокрого корма и пары бутылок питьевой воды. Аджума рассчитывая его мило улыбается.       — Юнги, ты так всю зарплату на малышей растратишь, — она мягко качает головой, забирая деньги и пробивая Юнги леденцы за свой счёт.       — А на что мне ещё ее тратить? — Юнги фыркает, шмыгая носом, благодарит женщину, глубоким поклоном и выходит из магазина, бросив быстрый взгляд в сторону замершего Чимина.       Тот спокойно выдыхает, когда дверной колокольчик звенит, оповещая о уходе Юнги, и подходит к женщине с корзинкой продуктов.       — Тётушка, а вы его знаете? — тихо интересуется Чимин, осторожно оборачиваясь в сторону выхода.       — А кто тут нашего Юнги не знает, — женщина широко улыбается и хитро блестит глазами. — А что, понравился? Ты не бойся, он с виду такой пугающий, а внутри мягкий, как одеяло.       Чимин чувствует, как уши его позорно горят и к щекам кровь приливает, но не отрицает. Если вы провели с Юнги наедине хоть мгновенье, он вам либо понравится, либо заинтересует. Боятся и ненавидят его те, кто наблюдает издалека и прислушивается к мнению толпы, судящей по внешнему виду. Чимин таким быть не хочет, а из-за этой ситуации желание узнать Юнги стало сильнее, чем прежде. Но иногда стоит быть осторожным со своими желаниями.Чимин понимает это, когда визжит, напуганный курящим Юнги за поворотом.       — Ну ты и певец, сладость, — по кошачьи оскаливается Юнги, туша недокуренную сигарету о подошву и выкидывая окурок в урну. — Давай подвезу, м? Тяжело наверное, — и кивает на оттягивающие пакеты в руках Чимина.       Чимин на автомате кивает, соглашаясь то ли из-за интереса, то ли из-за боязни отказать. Впервые сердце с мозгом сходятся на первом варианте. Сложно бояться человека, который только что потратил огромную сумму на кошачий корм.       Машина Юнги была припаркована не так далеко. Она не новая, но какая красивая. Глядя на нее сразу понимаешь, кто ее владелец, Чимин даже не удивился. Его больше удивлял факт того, что Юнги помог ему до этой машины пакеты донести. Чимин не был слабым, но это было приятно. Машина не скрипела и не рычала доисторически, когда Юнги ее заводил, в салоне приятно пахло мятной жвачкой и клубничными леденцами, никакого табака. От облегчения Чимин набрал полные лёгкие сладкого запаха.       — Только сначала заскочим в одно место, хорошо? Мы быстро, если нас не задержат, — Юнги снова клыкасто улыбается и закидывает руку на сиденье Чимина, чтобы сдать назад.       В голове Чимина не успевает промелькнуть ни одной опасной мысли, ведь на заднем сиденье пачки кошачьего и собачьего корма. Уж явно не на бандитские разборки он его повез.Чимин кивает, чувствуя разрастающееся тепло в груди от предвкушения. Юнги недовольно хмыкает и щёлкает Чимина по носу.       — Сладость, ты голос потерял? А недавно такую арию исполнял, — бормочет Юнги, не отвлекаясь от дороги.       Чимин смущённо пыхтит, натягивает рукава фиолетовой толстовки на пальцы и хлопает пухлыми губами, пытаясь придумать, что сказать.       — Так, если у тебя есть деньги, почему ты не купишь новый рюкзак? — первое что приходит в голову, и Чимин тут же понимает, какое это тупое начало диалога, но по доброму смешку Юнги кажется, что он и этим доволен.       — А смысл каждую неделю тратиться на новый рюкзак, он все равно опять пострадает. А пока может тяжесть конспектов вынести, то и такой сойдёт. Зато сколько корма купить на эти деньги можно, — и пожимает плечами, словно в этом нет ничего такого, и он в глазах Чимина не стал только что ангелом милосердия.— У тебя много кошек? — следующий вопрос уже не кажется Чимину таким глупым, рядом с Юнги он стал расслабляться.       — Нет, у меня собака, — Юнги кивает на телефон на приборной панели, давая Чимину разрешение увидеть экран блокировки, на котором запечатлен сладко улыбающийся Юнги и пушистый щенок. Так мило, что Чимин себя щипает за бедро, пытаясь поверить, что это не сон. — А это для бродячих кошек. Бабушки не всегда справляются. А что останется в приют завезём, не против? — Юнги бросает на Чимина вопросительный взгляд, а тот ему широко улыбается. Так широко, что уголки губ в любой момент могут лопнуть, а щеки Юнги заливает краска смущения, и он поспешно отворачивается, откашливаясь.       — В общем, вот. Да. Приехали, — и плавно тормозит у одной из мрачных подворотен, из которых на звук мотора уже выбегает свора кошек.       Пока Юнги их кормит, Чимин плавится от умиления и погибает под горой маленьких котят. Они довольно упитанные и даже ухоженные. Юнги гордо их оглядывает, безмолвно шевеля губами и сладко улыбается.       — Отлично, ещё парочку забрали.       — Откуда ты знаешь? — Чимин удивлённо хлопает глазами, снимая одного проворного котенка с шеи.       — Их было пятнадцать, сегодня тринадцать. Красивых забирают быстрее всего, — Юнги недовольно поджимает губы, поглаживая жирного, именно жирного, и довольного кота между ушей.       — Хотел бы я тоже хоть одного забрать, — грустно вздыхает Чимин, неохотно снимая с себя котят, когда Юнги напоминает ему, что им пора.       — А в чем проблема? — Мин спрашивает без наезда, ему реально интересно.       — Родители против любых животных в доме, после того как мой пёс умер, — Чимин брови хмурит, неохотно вспоминая своего первого друга, а когда ловит взгляд Юнги поясняет с улыбкой. — От старости.       — Извини, — Мин взгляд отводит, нос потирая, но Чимин головой вертит и продолжает широко улыбаться.       — Тебе не за что извиняться. Это мне надо. Извини, что думал о тебе плохо, — он пристыженно опускает взгляд, но тут же его поднимает, чувствуя теплую ладонь в волосах.       — Главное, что уже не думаешь, сладость, — Юнги вновь широко улыбается, но уже лично ему. От этого в душе Чимина птицы запели.       По дороге к дому Чимина, они ещё заезжают в приют, но там надолго не задерживаются: отдают корм и уходят. Юнги переживает за свою собаку, запертую в квартире, поэтому спешит отвезти Чимина и уделить внимание сыну — так он ласково называет щенка.       — Так, у тебя своя квартира? — интересуется Чимин, замечая знакомые домики на пути.       — Ага, — Юнги невесело хмыкает, — родители снимают в самом задрипанном районе, лишь бы сын педик-музыкант жил как можно дальше от них, — Мин осторожно следит за реакцией Чимина на свои слова, притормаживая возле его дома, но тот лишь недовольно поджимает губы.       — Ужасный поступок. Ты же все ещё их сын, — Чимин качает головой.       — Говоришь так, потому что это никак тебя не касается? — фыркает Юнги, откидываясь на сидение.       Чимин прищуривает глаза, усмехаясь и качает головой, наклоняясь к Юнги и оставляя горячий поцелуй на его щеке.       — Это касается меня напрямую, — и спешно убегает, едва не забыв пакеты, скрывая алые щеки маленькими ладонями.       В следующий раз Юнги крадёт Чимина на выходных, выловив в одном из кафе.       — Сладость, какое совпадение, — Мин тяжело падает на мягкое кресло, часто дыша и судорожно заправляя растрепанные пряди за уши, всем видом показывая что ничерта это не совпадение.       — Ты меня искал? — оправдывая свое прозвище, сладко улыбается Чимин.       Юнги пытается гордо фыркнуть, но выходит как у кота, подавившегося шерстью, и ему приходится смущённо кивнуть:       — Есть планы на вечер? — Мин нервно стучит по поверхности стола, оглядывая посетителей кафе, боясь посмотреть в глаза напротив и прочитать в них ответ быстрее, чем услышать.       — Юнги, — Чимин зовёт мягко, кончиками пальцев поворачивая пострадавшее в давней драке лицо за острый подбородок, — ты хочешь меня куда-то пригласить?       Юнги часто кивает, доставая из внутреннего кармана потрепанной куртки два билета в кино. Чимин ярко улыбается, не обращая внимания на название фильма, ведь главное что вместе с Юнги, и так же часто кивает ему в ответ, получая на это смущеную улыбку. На удивление Чимина, Юнги к первому свиданию приоделся: новые, но все ещё рваные джинсы, такая же новая темная футболка и кожаная куртка. Выглядел он просто потрясающе, но от того как мялся на месте и нервно тер нос, казалось, что ему не совсем удобно.       — Юнги, — нежно тянет Чимин, переплетая свои короткие, горячие пальцы, с длинными и прохладными пальцами Юнги, — если тебе не комфортно — не мучай себя, одевайся как удобно. Мне ты любым нравишься, это же ты, — и улыбается ярко, отводя Юнги к залу как ни в чем не бывало, словно не он только что заставил скакать сердце Юнги с небывалой скоростью, а воздух резко покинуть легкике.       В зале за сюжетом фильма Чимин особо не следил, больше концентрировался на большом пальце Юнги, который нежные круги на ладони Чимина выводил. Это было так правильно и так невинно, что Чимин буквально плавился на кресле, боясь, что к концу фильма вместо него выйдет довольная розовая лужа. Чимин честно пытался хоть немного уделить внимания фильму, но все его внимание сидит рядом и, кажется, вообще перестало переживать. Чимин довольно улыбается, решаясь в ответ сжать ладонь Юнги, но тот дёргается от ответного прикосновения, как от удара током и Чимин понимает, что он тут не один пытается концентрироваться на экране. Так зачем ломать себя? Он судорожно облизывает губы, вдыхая поглубже затхлый воздух кинотеатра и поворачивается к Юнги с желанием воплотить мечту о том, чем принято заниматься на последнем ряду.       — Юнги? — тихо зовёт Чимин, словно боится, что парочка человек в середине зала их услышит.       — М? — отзывается тот, боясь повернуться и рассыпаться под внимательным взглядом.       Но Чимин опять берет все в свои руки, мягко поворачивая лицо Юнги и прижимаясь к его мокрым от частого облизывания губам в невинном поцелуе. Юнги замирает, жаром дыхания обдавая лицо Чимина и трясущимися руками обхватывает худые бока, решаясь наконец двинуть губами в ответ и мягко прихватить зубами чужую пухлую губу.Чимин тихо хихикает, впуская короткие пальцы в мягкие на ощупь волосы, открывая пошире рот, чтобы наконец ощутить вкус Юнги на своем языке. Юнги сладкий, как клубничные леденцы, с лёгкой горчинкой табака и приторностью колы, которую они выпили пару минут назад. Он мягкий, как одеяло, как и говорила аджума в магазине, и такой неловкий, что сердце колет.       Чимин жмурит глаза, ближе прижимаясь к Юнги и недовольно шипит на подлокотник, больно упирающийся в живот. Хочется сесть к Юнги на колени, вжаться в него всем телом, чтобы перенять его запах дешёвого табака. Хочется дышать с ним одним воздухом, делиться теплом тела, вцепиться в плечи крепкими объятияии и не отпускать ближайшую вечность. Но они в темном зале кинотеатра, в котором гремят титры пропущенного обоими фильма и включается свет, заставляя пару отпрыгнуть друг от друга и делать вид, что они просто змеиный яд из губ друг друга отсасывали. В прочем, едва ли кто в зале обратил на них внимание в тот вечер. Зато обратили дома.       Чимин просто не смог отказать себе в желании ещё немного пообниматься с Юнги на прощание. Уткнуться носом ему в шею и подышать немного его запахом, пока сам Мин осторожно гладил его по спине, чуть покачиваясь из стороны в сторону и прижимаясь щекой к чужому затылку. Мог ли кто-нибудь из них подумать, что всего пара встреч и они прилипнут друг к другу как жвачки? Чимин верит в лучшее в людях, поэтому едва бы удивился бы, скажи ему кто пару месяцев назад, что он не сможет отцепиться от Юнги после вместе проведенного вечера. А Юнги, поймавший краш на старосту ещё в начале года, хмыкнул бы и сбежал скрывать покрасневшие щеки.       Тянуть друг к другу просто так не может, это явно что-то значит. Чимин не привык верить в судьбу, но верит своему сердцу, а оно требует затащить Юнги в дом и объявить родителям, что теперь этот кошко-мальчик будет жить с ними и возражения не принимаются. Но Чимину кажется, что против будет сам Юнги. Слишком рано.       — Сладость, тебе пора, — тихо шепчет Юнги на ухо Чимину, забавляясь с дрожи, которую пустил лишь один его голос.       Чимин капризно канючит, выставляя губы уточкой и убегает после прощального лёгкого поцелуя. Далеко убежать не получилось, на пороге стояла хитро улыбающаяся мама и тянула задумчивое:       — А что это за мальчик?       Чимин смущённо улыбается и выдыхает:       — Мой мальчик.       Через пару недель совместных поездок в универ, посиделок в кафе и тайных поцелуев под лестницей, Чимин пугает Юнги одной невзначай брошенной фразой:       — Мама приглашает тебя сегодня вечером на семейный ужин, — голос его спокоен, но кончики пальцев дрожат.       За реакцию родителей на Юнги он не боится, те давно знают о ориентации сына и примут любой его выбор. Тем более, он сразу им сказал, что как бы Юнги не выглядел — милее человека вы вряд ли найдете. Но вот как Юнги отреагирует на это? Его собственные отношения с родителями не были запретной темой: для Чимина у Юнги вообще запретных тем не было, так что он знал, насколько там все плохо и боялся, что Юнги испугается того же.       Юнги на реплику своего парня давиться горьким дымом, тушит окурок, выбрасывая в урну и решает, что с этого момента он больше не курит:       — Прости, что? — он не делает вид, что не услышал, просто пытается понять, чего вообще стоит ожидать.       — Ужин с моими родителями. Сегодня. Но ты не обязан, — Чимин поджимает губы, чуть хмуря брови.       — Эй, сладость, — зовёт Юнги, притягивая того за талию к себе и трётся носом о мягкую щеку. — Если для тебя это важно и ты этого хочешь, то я приду.       — Я хочу с тобой поужинать. И проводить как можно больше времени, — бурчит Чимин, ковыряя пуговицу на любимой куртке Юнги. — Но если ты не готов, можем перенести.       — Я буду не готов, пока не приду, — хмыкает Юнги, заменяя прикосновение носом губами.       В дом семьи Пак они приезжают раньше времени. Сделано это со злым умыслом: Чимин хотел как можно дольше быть рядом с Юнги.       Впрочем, мама все равно их поймала в прихожей, потискала щеки Юнги и с видом эксперта одобрительно кивнула сыну. Чимин ярко улыбался ни на секунду не беспокоясь, пока Юнги зарабатывал свои первые седые волосы.       Чтобы не мешаться маме под ногами, Чимин настойчиво утащил Юнги в свою комнату. В ней было так чисто, что первое время Юнги мялся на пороге, словно боялся запачкать собой пространство, но Чимин настойчиво утащил его прям на кровать, в свои объятия, и прижавшись к шее носом довольно засопел.       — Не засни, сладость, — посмеивался Юнги, потирая чужую щеку пальцами, и не смог сдержать улыбки от довольного выражения лица Чимина. — Что такое?       — Мой кот в моей комнате, в моей кровати рядом со мной, не шипит, не кусается и не выпускает когти, — шепчет Чимин, обдавая жаром дыхания чужую шею.       — Могу пошипеть если так хочешь, — хмыкает Юнги, смирившийся с этим забавным сравнением. — И что-то я не помню, чтобы ты был против моих укусов или царапин, — шепчет он на ухо Чимину, чуть прикусывая кончик.       Чимин отрывается от любимой шеи, оставляя на ней напоследок мокрый поцелуй, первый, но не последний за сегодня, и хитро щурится, седлая узкие бедра парня.       — Потому что мне это нравится, — довольно тянет Чимин, длинные ладони Юнги на свои бока опуская.       Юнги не противится, сжимает мягкую футболку под пальцами и опасливо на приоткрытую дверь косится.       — Я заметил, сладость. Что же ещё тебе нравится? — и ухмыляется клыкасто.       Чимин чуть двигает бёдрами, получая на свои действия тихое шипение и шлепок по заднице.       — Мне нравиться когда ты шипишь и смущённо глазами бегаешь, — хмыкает Чимин, шкодливо улыбаясь.       — Сладость, мы в твоей комнате, а за дверью твоя мама готовит нам ужин, — молит Юнги, откидывая голову на подушку и тут же стонет, поспешно прикрывая рот ладонью.       Чимин невинно прижимается губами к бледной шее, чуть покусывая нежную кожу и трётся пахом сильнее, чувствуя ответное желание под собой.       — Черт, сладость, у меня нет желания сидеть за столом в грязном белье, — молит Юнги, ладонью пробираясь под футболку парня, чтобы кончиками пальцев ощутить жар чужой кожи.       — Я дам тебе свое, — мурлычет Чимин и Юнги покорно расслабляется, подставляя губы под слепые поцелуи, глуша в них все звуки, вырывающиеся из горла.       Чимин наконец доволен: Юнги у него дома, он сидит на нем, сижимая в пальцах мягкие волосы. Он делит с ним одно дыхание, вкус и тепло тела. Чимин не спешит, не торопится стать с Юнги одним целым, им пока хвататет и этого, лишь бы рядом и как можно дольше. Но долго не получается: адреналин и жар и долгое желание делаю свое дело. Чимин тяжело дышит, не переставая покрывать мягкие щеки Юнги быстрыми поцелуями и замирает слыша голос матери за дверью:       — Мальчики, если вы все, я повесила новые полотенца в ванной.       Кажется, Юнги либо сбежит с семейного ужина, либо сгорит от стыда за столом.