Закат с ангелом.

— Люциус, быстрее! — раздавался звонкий и радостный голос Лололошки, что крепко держал двумя своими руками руку Люциуса. Шатен тянул беловолосого на себя, стараясь тем самым ускорить огненного. Ему хотелось как можно быстрее прийти туда, куда хотел сводить Люца уже очень давно! Да вот времени никак не находил, только сейчас смог. — Ну Люциус! Шевелись, иначе мы не успеем! — уже начал причитать Ло, обходя названного с другой стороны. Теперь мироходец стоял позади полубога. Вытягивая руки вперёд, Лошка толкает беловолосого вперёд. — Да угомонить ты, иду я! И перестань толкать меня, смертный! — рыкнул Люциус недовольно на парня, ускоряя свой шаг. — Зачем нам вообще надо идти в какой-то лес? Удивить меня ты хотел явно не этим. Но его вопрос остался без ответа. Лишь хихиканье дошло до слуха Люца, перед тем как Ло убежал совсем вперёд, выбегая из леса. Его смех Люциус сравнивал со звоном колокольчиков, напоминавший что-то божественное и нереальное. Выходя из своих раздумий и не решаясь больше медлить, белобрысый последовал примеру путешественника, ускоряя шаг и прибегая к концу леска. Первое, что бросается в глаза по выходу из затемнённого деревьями леса, это солнце, спускающееся к горизонту. Оно уж слишком резко и ярко засветилось перед полубогом, из-за чего пришлось зажмуриться и прикрыть глаза рукой. Буквально пол минутки так постоял, после чего начал убирать руку от глаз и привыкать к свету. Теперь открылась новая картина перед Люциусом : широкая и просторная поляна, усеянная невысокими колосьями пшеницы. Лололошка убежал дальше, пока Люц стоял и привыкал к солнечному свету. Теперь стоит и ждёт огненного, подмахивая рукой тому. — Иди сюда скорее! — кричал радостно Лололошка, продолжая махать рукой, приглашая к себе. Опомнившись, Люциус с гордой и уверенной походкой зашагал вперёд, приближаясь с каждым разом к человеку. Переходя постепенно на бег, алоглазый взбирается на небольшую горку, за которой стоял его человек.

...

В глазах резкое меняется картина с одной на другую. Вернее, пропадает одна из них, показывая совсем другое. Где-то в глубине тёмного ночного леса послышался хруст старой ветки, затем шелест и треск опавших листьев. Люциус ничего не замечал перед собой, чуть ли не спотыкался о каждый корешок на поверхности, пока бежал. Поэтому с уст полубога могли срываться краткие ругательства и шиканья. Но он продолжал бежать. Он направлял свой взор только вперёд, куда-то стремительно торопясь. Куда он так поздно направлялся? Знал бы кто, ведь просто так Люца невозможно вытащить на улицу. Небо сгущалось серыми тучами, предвещая скорые осадки в виде дождя, возможно даже с грозой. Но Люциусу было не до этого. В лесу становилось темнее, чем было до этого. Практически темнота ночная накрыла лесные просторы. Но беловолосый продолжал бежать. Наконец стал виднеться выход из леса. Выбегая оттуда, он оказывается на поляне, но не такая цветущая и красивая, как когда-то была раньше. Колосья пшеницы склонились над землёй, медленно и верно увядая. Люциус остановился при выходе, не переступая на полянку. Несколько минут он так стоял, делая глубокие вдохи и выдохи. Взор полубога мельком бегал по округе, желая найти что-то или кого-то. Но ничего не найдя, алые глаза зажмуриваются, а нижняя губа прикусывается зубами. Выпрямившись, Люциус направил свой взгляд вперёд. Солнце, что раньше светило ярко и грело, уже не излучало того тепла и света. Люц переступает с ноги на ногу по остывшей земле. Поляна уже не так живописна и красочна, как тогда. Колосья, что раньше приятно щекотали тело, склонились над землёй, медленно и верно увядая. Приближаясь ближе к небольшому холму, полубог начинает ускорять свой шаг вновь, переходя на бег. Он уже взобрался на первый холмик, как тут же наступает на свой длинный тёмный плащ, поскальзываясь и падая с грохотом на траву. Темнеет в глазах, а мозг показывает очередную яркую картину из прошлого.

...

— Люциус! Люци, ты как? — до слуха беловолосого доноситься обеспокоенный голос возлюбленного. Поднимая голову и открывая зажмуренные глаза, названный видит лицо Лололошки перед собой. Самодельные крылья шатена расправились от беспокойства. Хоть и не видно, но глаза бегали по упавшему, пытаясь найти повреждения. Благо, ранений не было никаких. — Ну что ты такой невнимательный? А я говорил тебе плащ свой снимать, споткнёшься ведь! — шатен взял белобрысого за предплечья руки, помогая тому подняться с земли. — Сильно ушибся? — Не стоит так беспокоиться о самом полубоге. Мне не может быть больно! —убирая свои руки за спину и задирая нос к верху, Люциус демонстративно показал, что всё нормально, хоть и в своей высокомерной манере. Но Лололошка вновь весело хихикнул как колокольчик. От этого дыхание перехватило у огненного. Чуть ближе подпрыгивая к Люцу, мироходец поднимается на мысочки, оставляя лёгкий и быстрый поцелуй на бледной щеке парня. После вновь хватая за руку и утягивая за собой в центр поляны. Забегая на намеченное место, которое открывало полностью вид на чистое небо, Лошка плюхается вниз, на землю, тихонько ойкая от неприятного приземления. Но даже несмотря на это, он продолжал улыбаться. Люциус сел рядом, не отпуская пока что руки человека. Своими алыми глазами мельком бегал по лицу путешественника, изучая его. Хотя полубог знал все черты его лица, все шрамики, ссадины, родинки — всё знал. Но вновь и вновь он любовался им, как в первый. А мироходец и не возражал. На этой поляне было тихо, но эта тишина не была страшной и нагнетающей, наоборот, она помогала успокоиться и расслабиться, почувствовать себя хорошо и в безопасности. Небо украшали розоватые пушистые облака, а оно само было окрашено в розовые и жёлтые цвета из-за уходящего за горизонт солнца. Небесное светило продолжало приятно греть пришедших сюда людей. Это всё так было завораживающе. — Ну так... Зачем ты меня сюда привёл? — задал этот вопрос в который раз, не понимая замысла своего парня. На него смотрела пара хитрых темных глаз, что не скрывались в данный момент за темными стёклами очков. Ло по-лисьему улыбался Люциусу, заставляя того находиться в интриге. — Чего так глазеешь на меня, смертный?? — Просто подожди ещё немного, нетерпеливый ты мой. — Лошка продолжал хитро улыбаться. Поднимая одну из рук, мироходец сперва снимает цилиндр полубога, опуская его рядом с собой. Потом вновь поднимает эту же руку и кладёт на белёсые волосы сына Агния, зарываясь в пряди пальцами. Люциус, поддаваясь приятным ощущениям, закрыл глаза, расслабляясь. — Ты такой милый, Люци. — Ты тоже. И милый, и добрый, и ласковый, и заботливый, и красивый... — приоткрывая алые глаза, Люциус осыпает комплиментами Лололошку, которые запомнил из прочитанных книг-романов.

...

Поднимая голову и открывая глаза, Люциус никого не увидел рядом с собой. Лишь фантомными звуками отдавался в голове такой нежный и дорогой голос путешественника. В груди что-то неприятно кольнуло. Это чувство было тягучим и тягостным. Поднимаясь с земли самостоятельно, он вновь принялся что-то искать своим алым взглядом. Примечая знакомую полный, он направляется прямиком туда. Забегая туда, Люциус никого не видит. Грустно вздыхая, он спускается с холмика и подходит ближе к центру поляны. Опускается на колени и, удобно устраиваясь сидя в такой позе, смотрит вдаль. В голове всплывает тёплое и яркое солнце, что окрашивали небо в розовые и жёлтые цвета, вспомнились облака, которые изображали самые различные фигуры. Но сейчас ничего из этого не было. Была лишь серость, хмурость облаков и холод. Небо с каждой минутой покрывалось всё сильнее и сильнее тёмными тучами. Меняя позу с сидячей на лежащую, Люц опускает голову на сухую и холодную траву, смотря вверх. Медленно закрывая глаза, он желает ощутить былое тепло рядом с собой, мысленно перенося себя который раз в воспоминания.

...

— Я читал в одной книге, что такими качествами, как у тебя, обладают нереальные, воображаемые существа, которых называют ангелами. — полубог ада замолчал, делая недолгую паузу и отводя взгляд в сторону. Его голова сейчас покоилась на коленях человека. Сам же путешественник опирался на руки за спиной, переведя свой взгляд с неба на Люциуса. Люц оборачивает свой взор на шатена. — Ты ангел? Лололошка смутился, по щекам разливался лёгкий красный румянец. Но всё это смущение было прервано тихим и мелодичным хихиканьем со стороны путешественника. Он прикрывает лицо руками, скрывая смущение и свой смех. Но Люциусу не была понятна такая реакция шатена. Он сдвигает брови к переносице, хмурясь, хватает запястья рук Ло и раздвигает их, открывая вид на лицо. Лошка сейчас улыбался так невинно и тепло, смотря с любовью и нежностью в алые глаза напротив. — Ты точно ангел... Слишком уж красив ты для этой реальности. — Люциус встает, усаживаясь напротив Лололошки. Своими бледными пальцами поднимается по рукам шатена к тёплым от смущения щекам. Полубог ада аккуратно держит лицо человека в своих ладонях, приблизившись своим лицом к лицу напротив. — И я хочу, чтобы ты был только моим ангелом. Только я смогу заботиться о тебе, обнимать и целовать тебя... Будь только моим ангелом, Лололошка! Названый расплывается в улыбке. Ло положил свои руки поверх рук огненного, прижимая их чуть сильнее к своему лицу. В одно мгновение путешественник чуть сжимает свои губы, но после поддаётся своему желанию, примыкая к губам полубога. Поцелуй получается простым, но нежным и чувственным. Отстраняясь от бывшего правителя ада, мироходец придвигает Люца ближе к себе, расправляя одно из крыльев. — Я, конечно, не ангел во плоти, но всегда готов пригреть тебя под своим крылом, Люци. — после этих слов Ло укрывает крылом полубога, укладывая его голову у себя на плече. Люциус не брыкался и не возражал. Пристраивается поближе к тёплому и дорогому себе человеку, берёт и переплетает их пальцы рук друг с другом, скрепляя в замке. Лололошка что-то радостно начал говорить, указывая на уходящее солнце. Постепенно становилось холоднее, но не так сильно, ведь тепло любимого всегда могло его согреть. Люциус не пожалел, что пришёл сюда в этот день, проведя время рядом с Лошкой. — «Точно ангел... Мой ангел... И этот закат с ангелом рядом самый лучший в моей жизни.» — думал полубог ада про себя, закрывая глаза и утопая в ласке своего ангелочка, что осторожно начал поглаживать белые пряди волос.

...

На холодную бледную щеку упала холодная капелька. Затем упала другая, но уже на закрытое веко глаза. Последовала и третья, и четвёртая. Люциус перестал считать, когда открыл глаза и устремился на небо. Дождь пошёл. Становиться совсем холодно, когда дождь усиливается, обливая одежду огненного ледяными каплями. Но он не собирается уходить, найти укрытие от дождя, нет, вовсе не собирается. Ему так плохо, что он потерял своего ангела. Ему больно от одной мысли о том, что никогда его больше не увидит, не услышит этот голос, напоминавший переливающийся звон колокольчиков, не почувствует былого тепла. Душа разрывается на части и ноет от одного лишь имени мироходца. Самая главная и большая боль, терзающая сердце, заключалась в том, что Люциус не сможет уже никогда увидеть своего ангела. По щеке проскользнуло что-то тёплое. Это были слёзы, хотя бы немного согревающие щёки брошенного полубога. Закрывая рукой глаза, Люц старается вытереть проступившие слёзы. Но он их лишь размазал по своему лицу. — Ты обещал всегда накрывать меня своим крылом... — его голос звучал хрипло из-за продолжительного молчания. От холода и переполняемой полубога грусти голос подрагивал. — Но где же ты теперь, мой ангел?...