Когда и как

— Ты не хотел… пой-ти… как ты отнесёшься к тому, чтобы пойти на «Рэйв'Н» с некой… ну, ты пойдёшь со мной на бал? – Уэ́нсдей через силу выдавила из себя этот вопрос. — Пф-ф, да, Уэ́нсдей, я с удовольствием с тобой пойду. Думал, ты не спросишь, – поддразнил Ксавье, в его глазах читался восторг.       Она развернулась и зашагала в противоположном от него направлении. — Да, я тоже, – пробормотала она себе под нос.

***** *** *****

      Покидая полицейский участок днём позже, Уэ́нсдей неожиданно столкнулась с Тайлером. Они немного поболтали о его отце, прежде чем между ними возникла странная неловкая пауза. Было ясно, что он хотел что-то сказать. — Что? – если это так необходимо, она его подтолкнёт.       Тайлер продолжал колебаться. — У вас, кажется, скоро будет бал? В кафе только о нём и болтают, – прокомментировал он, стараясь казаться непринужденным. — По-видимому, я единственная, кто не помешался на этом, – раздраженно пробормотала она. — Так ты… не пойдёшь?       По какой-то причине в этот момент её сердце ускорило свой ритм, и Уэ́нсдей даже не могла предположить почему. — Мне пришлось позвать кое-кого в целях самосохранения.       Тайлер растерянно нахмурил брови. — Что? Кого это?       Последовала очень напряженная пауза, прежде чем она, наконец, ответила. — Ксавье. — Ксавье, – спокойно повторил за ней Тайлер с каменным лицом. — Верно. Он застукал меня выходящей из его сарая, когда я уже собрала образцы для ДНК-тестирования. Мне нужно было быстро придумать какое-нибудь оправдание своему нахождению там, – сбивчиво озвучила факты Уэ́нсдей.       Однако вместо того, чтобы понять её положение, он лишь разочарованно вздохнул. — И это была твоя лучшая идея? Разве ему не известно, что у тебя есть парень? Почему он вообще поверил, что ты захочешь пойти с ним?       Уэ́нсдей уставилась на него, а самое главное, она молчала. Очень громко молчала. — Он же знает? Знает, что я твой парень, не так ли? — Нет, никто в академии не в курсе, что ты называешь себя моим парнем, – осторожно ответила она.       Тайлер неверяще смотрел на неё. — Ясно. Что ж, веселитесь, – он прошёл мимо, демонстративно уходя. — Не понимаю, на что ты обиделся. — Серьёзно, Уэ́нсдей? – он снова повернулся к ней. – Может быть, причина в том, что ты ведёшь на танцы кого-то другого. А может быть, в том, что ты не признаёшь во мне своего парня, что совершенно не мешает тебе красть мою одежду или угрожать ножом из ревности. Или это потому, что тебе так стыдно за своего парня-неудачника, что ты до сих пор никому обо мне не рассказала. — Это не… – Уэ́нсдей огорчённо выдохнула. – На меня многое навалилось, ясно? Нужно расставить приоритеты… — Спасибо, что прояснила. Тогда, может быть, ещё увидимся.       Её глаза расширились, когда Тайлер вновь развернулся и пошёл прочь. Волосы на затылке встали дыбом от паники, охватившей её тело. Отчаянно небольшая её часть рвалась позвать его по имени, заставить вернуться.       Она почувствовала себя так, словно потеряла нечто чрезвычайно важное. Будто бы Тайлер только что покончил с ней.       Но могла ли она винить его? Она понимала, что никогда не сможет стать такой, какой он желал её видеть. Возможно, это было к лучшему.       И всё же, вместо того чтобы окликнуть его, Уэ́нсдей также развернулась на сто восемьдесят градусов и отправилась по своим делам.

***** *** *****

      Судьба – очень злая штука, другими словами, всё, что произошло вчера, оказалось напрасным, поскольку на следующий день Ксавье снова поймал её в своём сарае. И после того, как Уэ́нсдей раскрыла свои истинные намерения и обвинила того в преступлениях Хайда, он, закономерно, рассерженно выгнал её. Вот и всё, бесславный конец «великого» плана.       Просто прекрасно.       А Уэ́нсдей даже не могла порадоваться, что ей больше не требуется идти на дурацкие танцы, ведь Энид была крайне настойчива в своих убеждениях и мольбах о том, чтобы её соседка пошла на торжество. — Пожааааалуйста? – взмолилась блондинка. – Я не могу пойти туда одна, особенно после того, как Аякс меня бросил! Это будет унизительно! — Почему ты не можешь пойти с кем-нибудь ещё из своего длинного списка подруг, например, с Йоко? — Потому что они все уже нашли себе пару, они ведь не неудачники!       Уэ́нсдей пристально смотрела на неё, ничего не говоря. — Умоляю! Я никогда больше ни о чём тебя не попрошу. — Это, безусловно, ложь. — Пожалуйста! – Энид захныкала, будучи на грани слёз. – Мы даже можем отойти в сторону и презрительно глумиться над всеми, если хочешь. Только не заставляй меня идти одной, как жалкую отверженную.       Стиснув зубы и потирая виски от подступающей мигрени, Уэ́нсдей тяжело вздохнула, прежде чем прервать этот спектакль одного актёра: — Хорошо, я пойду. Останусь всего на час, а потом ухожу. Ясно?       Энид сразу же просияла. — Ура!!! Вечеринки всегда круче в хорошей девичьей компании, чем с каким-то потным, невнимательным придурком, который просто растопчет твоё сердце и даже не даст тебе объясне… — Энид, ты опять начинаешь. — Ой, извини.

***** *** *****

      Сидя за круглым столом рядом с Энид, Уэ́нсдей устало ссутулилась, недовольно скрестив руки на груди. Она не представляла, зачем нужно было приходить на мероприятие только для того, чтобы наблюдать, как сокурсники напиваются алкогольным пуншем или кружатся в судорогах друг с другом, однако она же уже успела пообещать соседке. Впрочем, Энид также скучала, подперев подбородок кулаком, она изо всех сил старалась не заснуть.       Вдруг блондинка немного оживилась. — А он что здесь делает? – спросила она. – Это же тот норми из кафе?       Уэ́нсдей резко повернула голову, чтобы посмотреть. Тайлер. Её Тайлер стоял возле входа, внимательно оглядывая помещение.       Что касается дресс-кода, то на нём был, как и полагается, белый костюм со светло-голубой рубашкой, расстёгнутый воротник которой открывал вид на его шею. Она не смогла бы отрицать, насколько потрясающе он выглядел в официальном наряде. В то время как сама Уэ́нсдей предпочла более тёмную цветовую палитру, вернее, её полное отсутствие.       Как же она скучала по нему.       Она почувствовала что-то похожее на надежду, стоило лишь его глазам пересечься с её. Уэ́нсдей выпрямилась и расправила плечи, когда он целеустремленно направился к ней. Не сводя с неё своего взгляда, Тайлер был похож на хищника, выслеживающего добычу.       Он остановился перед ней. Уэ́нсдей смотрела на него снизу вверх из сидячего положения, её лицо, может быть, и выглядело бесстрастным, однако оно полностью контрастировало с тем, что творилось у неё внутри.       Тайлер протянул ей раскрытую ладонь. — Потанцуем? – натянуто спросил он.       Уэ́нсдей взяла его за руку, кивая и не отводя от него своих карих глаз. Яркая вспышка напряжения промелькнула между ними.       Мелодия, игравшая на фоне, была каким-то медляком, скорее всего, хитом из топ-сорок, что было совершенно не по вкусу Уэ́нсдей, вот только она также была не в том положении, чтобы отказать Тайлеру.       Они вышли на танцпол. Он поднял её руки и помог им обвиться вокруг своей шеи, после чего положил свои ей на бёдра.       Хоть Уэ́нсдей хорошо осведомлена и обучена многим танцам, которые могли бы намного лучше подойти по такому случаю, например, классический вальс. Однако она всё же решила предоставить выбор ему.       Уэ́нсдей никому не разрешала себя контролировать, это было не для неё. Но вдруг оказалось, что он был исключением из этих железобетонных правил. Она позволяла Тайлеру манипулировать собой, делать с ней всё, что ему хотелось. Кроме того, Уэ́нсдей всё ещё испытывала угрызения совести из-за их недавней нелепой ссоры.       Несколько мгновений они просто неловко покачивались в такт музыке, напряжение между ними было таким сильным, что у неё сводило живот. — Ты пришёл, – отметила очевидное она. — Ага, но я всё ещё злюсь.       Его слова для Уэ́нсдей были подобны удару ножом под дых. — Однако я посчитал, что просто не могу позволить тебе веселиться с тем придурком, не потанцевав с тобой хотя бы раз. – Он ухмыльнулся ей, впрочем, его глаза были полны неуверенности, и она почувствовала, как жжение от ножа немного отступило.       Её переполняли чувства. Уэ́нсдей не могла осилить всё это, справиться с его учтивостью, с пониманием по отношению к ней, с его бескорыстной добротой. — Я здесь не с Ксавье, – должна была прояснить она. — Оу, неужели? — Он снова поймал меня, и я не смогла найти другого оправдания. — Разумеется, – усмехнулся он, недоверчиво качая головой. — Тайлер, нам нужно поговорить. — Верно. Можем мы пойти куда-нибудь? Здесь есть тихое местечко?       Песня закончилась, а далее последовало что-то более оптимистичное. Уэ́нсдей остановилась, прислушиваясь к новой мелодии. — Да, но прежде я хочу потанцевать под это.

***** *** *****

      К тому времени, как они закончили, на лице Тайлера появился лёгкий трепет, он улыбался так благоговейно, словно она была самой ценной и удивительной вещью в его мире. Её сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди только от того, как он смотрел на неё.       Уэ́нсдей была уверена, что её глаза предательски поступали с ней сейчас, десятикратно отражая его обожание. К несчастью для неё, душа, которая всегда была заперта на десятки замков, постыдно открывалась рядом с ним, делясь своими секретами, и что бы она ни делала, по-настоящему скрыть это было невозможно.       Он обхватил ладонями кукольное лицо, притягивая к себе и прижимаясь к ней ещё теснее. — Ты потрясающая, такая красивая. Я…       Внезапно он отстранился. Или правильнее сказать, его нагло оттащили в сторону. — Кем ты, сука, себя возомнил, танцуя с моей девушкой? – прервав их идиллию, спросил возмущённый Ксавье.       Бьянка подбежала следом за Торпом, пытаясь безуспешно увести или успокоить того. — Мне жаль, он выпил слишком много.       Ксавье раздражённо стряхнул её руку. — Ты не имеешь права к ней прикасаться.       К этому моменту вокруг них уже собралась небольшая толпа зевак, чтобы получше рассмотреть, в чём причина переполоха.       Что ж, пришло время Уэ́нсдей вмешаться. — На самом деле, он имеет. Он мой парень, и у него есть полное и бессрочное разрешение на прикосновение ко мне, когда и как он захочет, пока я не скажу иначе.       Ксавье зашипел. — Что? Он твой парень? – она услышала, как вокруг них началось тихое и невнятное бормотание других студентов.       Уэ́нсдей лишь закатила глаза от столь идиотской ситуации, возникшей на пустом месте. — Да, вот уже почти два месяца. — Ты хотя бы знаешь, что он сделал со мной?       Сбитая с толку, Уэ́нсдей посмотрела на Тайлера, но вдруг тот начал по-глупому избегать взгляда чёрных глаз.       Увидев шанс привлечь нужное внимание, Ксавье не хотел упускать такую возможность, поэтому быстро продолжил: — В прошлый День Примирения он со своими приятелями напали на меня и испортили мою фреску.       Уэ́нсдей ждала, что Ксавье продолжит свой рассказ, однако тот, по-видимому, уже закончил выражать недовольство. — И всё? – спросила она, немного пораженная разыгравшейся драмой, столько шума из ничего. – Я бы зашла дальше, – отмахнулась Уэ́нсдей, пора заканчивать этот спектакль.       О, и она явно получила своё нездоровое удовольствие от того, как исказилось лицо брюнета.       Тайлер же внезапно крепко схватил её за запястье и потащил прочь от надоедливого идиота Торпа, пробираясь сквозь окружающую их толпу, направился к выходу в коридор. Уэ́нсдей, спотыкаясь, кое-как плелась за ним в этом дурацком наряде, чтобы не отстать. — Здесь есть место, где можно побыть наедине? – спросил он.       Решив, что тот хочет, наконец, поговорить об их ссоре прямо сейчас, Уэ́нсдей повела его в секретную библиотеку.       Дважды щелкнув пальцами возле статуи печально известного писателя, она пояснила свои действия для слегка растерявшегося от таких манипуляций Тайлера: — Это библиотека Белладонны – элитарное тайное общество, которое использует данное помещение, чтобы напиваться алкоголем грустными школьными вечерами. Из-за бала сегодня тут никого не должно быть.       Уэ́нсдей провела его внутрь, вниз по лестнице, прежде чем обернуться к нему лицом.       Тайлер стоял прямо за ней, поэтому, когда она повернулась, то ткнулась носом ему в грудь. Его аромат был ошеломляющим. Уэ́нсдей подняла на него взгляд, ореховые глаза потемнели и горели адским пламенем. Он прижал её к себе, подталкивая назад, пока она не наткнулась, врезавшись поясницей, в рядом стоящий стол. — Я думала, ты хочешь поговорить?       Однако Тайлер не ответил, вместо этого притянув девичье лицо, он завладел её губами в агрессивном, страстном поцелуе. Уэ́нсдей застонала, вцепившись в воротник его рубашки. Прошло всего несколько дней с тех пор, как они поссорились, но она уже отчаянно нуждалась в его прикосновениях. В подтверждении того, что он всё ещё желает её. Она нуждалась в нём.       Он слегка отстранился, вновь разворачивая. Тайлер тесно прижался к ней со спины, наклоняя ту и прижимая грудью к деревянной поверхности. — Что ты делаешь? – обескуражено поинтересовалась она. — Прикасаюсь к тебе, когда и как захочу, – повторил он её же слова, тихо прошептав их ей на ушко.       Она почувствовала, что слабеет, возбужденная нотками доминирования, ясно улавливаемыми в его тоне. В тот же момент некая часть её сердца вдруг ожила.       Целуя бледную шейку, Тайлер не терял времени зря и задирал длинную многослойную юбку платья, обнажая округлую задницу, прикрытую лишь трусиками.       Он ненадолго отступил на шаг, чтобы было легче избавляться от нижнего белья, подставляя её влажную плоть холодному сквозняку, витавшему в комнате.       Тайлер провёл пальцами по нежным складочкам, нащупав клитор, он грубо потёр его, на что Уэ́нсдей застонала и отчаянно дёрнулась в ответ.       Он вдавил в неё два пальца, быстро перебирая ими внутри, пока другой рукой рваными движениями пытался расстегнуть свой ремень.       Вновь склонившись над ней, Тайлер прижался вплотную к её входу и хрипло прошептал с обещанием: — Я собираюсь трахнуть тебя так жёстко, что вся академия решит, что я тебя убиваю.       Его слова только сильнее возбуждали. Уэ́нсдей бессмысленно заскулила, прижимаясь к нему спиной, когда он наконец вошёл. Он же застонал ей на ухо, заполняя её собой, сжимая мягкие бёдра в явно болезненной хватке. Ощущение его крепких рук на себе, пока тот трахал её, заставляло Уэ́нсдей чувствовать себя странно: пойманной и защищенной, а также ещё более возбужденной.       Он не терял времени даром, входя в неё и выходя обратно жёстко и быстро. — Моя, – пробормотал он. – Ты, блядь, моя.        Тайлер прижал пальцы к месту, где она обхватывала его член, чувствуя, насколько она растянута вокруг него. Это было странно и, тем не менее, будоражуще эротично.       Он обвил ладонью тонкую алебастровую шею и резко притянул, чтобы она приподнялась, меняя угол проникновения, насаживая её на себя ещё больше, слегка шокировав. Уэ́нсдей вскрикнула от ощущения, что она полностью заполнена, его член вошёл в неё по самые яйца.       Он прижался к ней бёдрами и зарычал: — Готов поспорить, Ксавье представляет, как трахает тебя вот так. Наверное, ему очень хотелось бы почувствовать, какая мягкая и влажная у тебя киска, хотел бы он ощутить, как ты – блядь – сжимаешься вокруг него, вероятно, он может лишь мечтать о том, что ты будешь так же открыта для него, какой бываешь со мной. Вот только у него никогда не будет такого шанса? – в конце концов спросил он. – Хм-м?       Тайлер решил немного помочь и подтолкнул её к правильному ответу, ущипнув за клитор. Острая смесь боли и удовольствия была восхитительна. — Нет! – Уэ́нсдей ахнула, отчаянно желая, чтобы к ней прикоснулись ещё.       Больше. Сильнее. — Кто тот единственный, имеющий право видеть тебя такой? — Ты! – закричала она. — Умничка, – он отпустил её обратно на стол, – ты, блядь, только моя.       Он снова начал резко толкаться, врываясь в неё, заставляя тазовые косточки, обтянутые тонкой бледной кожей, болезненно ударяться о деревянную поверхность при каждом рывке.       Уэ́нсдей беспомощно цеплялась за края стола, пытаясь хоть как-то зафиксировать своё положение. — Ты уже? — Да, мне просто надо… — Знаю, – он просунул руку вниз, вновь надавливая на клитор, сильно потирая. — Дьявол, – простонала она. — Да, чёрт, кончай для меня, принцесса, – выдохнул Тайлер, не прекращая трахать её.       Уэ́нсдей застонала, когда выгнулась навстречу ему и достигла своего пика, его сильные, уверенные пальцы толкали её вперед. — Боже, Уэ́нсдей. Ты выглядишь так… – он покачал головой. – Превосходно, так идеально и лишь для меня, – выдохнул он, его бёдра ускорялись, не теряя ритма, темп был бешеным, когда он мчался в погоне за собственным освобождением.       Будучи без сил, Уэ́нсдей устало прижалась разгорячённой щекой к столу. Она позволила Тайлеру использовать её измученную пизду так, как тому хочется, сейчас она была слишком опустошена, чтобы чему-либо сопротивляться. Всё, что могла делать Уэ́нсдей, это время от времени всхлипывать от надругательства над своей перевозбуждённой киской, удовольствие иногда снова достигало пика, заставляя содрогаться в очередном мини-оргазме. — Я собираюсь кончить в тебя, и я искренне надеюсь, что эти изгои почувствуют это. Поймут, что ты позволила мне поиметь тебя на этом столе.       Собственные слова, казалось, только больше возбудили его, поскольку Тайлер немедленно прижался к ней, замерев, когда опустошал себя глубоко внутри неё с громким, хриплым, первобытным стоном на устах.       Закончив, он вышел и рухнул на ближайший стул, переводя дыхание.       Уэ́нсдей же выпрямилась, пошатываясь, и поправила бельё, чтобы не дать сперме, которая щекотала ей ноги, вытекать дальше. — Нам следует чаще заниматься злым собственническим сексом в костюмах, – пошутил он с дерзкой ухмылкой, заложив руки за голову и откинувшись на спинку стула. — Согласна, это было вполне удовлетворительно. Хотя, возможно, в следующий раз надо сократить период между ссорой и последующим половым актом. — Неужели тебя это действительно беспокоило? Последние три дня?       Уэ́нсдей неловко поёрзала на месте… — Разумеется. В этом было мало приятного.       Что ж, это было величайшим признанием слабости от самой Уэ́нсдей Аддамс, которое Тайлер ясно уловил. — Я удивлён, что нечто подобное обеспокоило тебя. Думал, что я не являюсь первым пунктом в списке твоих приоритетов. – Он сказал это небрежно, но даже Уэ́нсдей смогла уловить фальшь в прозвучавших словах.       Она ещё поколебалась, прежде чем дать свой ответ: — Ошибка с моей стороны. Я новичок в… такого рода вещах. Иметь бойфренда.       Тайлер ухмыльнулся, принимая её невысказанные извинения. — Вау, это уже второй раз, когда ты называешь меня своим парнем за последний час. — Не привыкай. Открытое использование ярлыков – это не что иное, как явное проявление PDA. — Окей. Тогда могу ли я говорить людям, что ты моя девушка, если тебя не будет рядом?       Уэ́нсдей размышляла о различных преимуществах и недостатках данного предложения. Если он так поступит, окружающие наверняка подумают, что она размякла, чего ни в коем случае нельзя было допускать.       Однако это также означало бы, что разного рода беспардонные посетительницы «Флюгера» с гораздо большей вероятностью узнают, что очаровательного бариста уже присвоили.       Неплохая вероятность. — Хорошо, только если гарантируешь, что впоследствии пояснишь всем, насколько я ужасна. — Оу, детка, ты меня до смерти пугаешь, – он притянул её к себе на колени и шумно поцеловал в щёку.       Уэ́нсдей пыталась притвориться раздражённой. В чём, честно говоря, она была весьма плоха.

КОНЕЦ…