Бремя Власти

В погреб Дилюка привели какие-то странные звуки. В это время там точно не должно было никого быть, но, судя по звукам, кто-то да был. Дилюк разжёг небольшое пламя на руке и бесстрашно начал спускаться по лестнице. Ну а чего или кого ему было пугаться в собственном доме? Точно не какого-то воришку, с чего-то решившего, что забраться на винокурню (по совместительству дом) Архонта – отличная идея. Нарушитель границ нашёлся быстро – он и не скрывался. Венти, ну конечно. Кто же ещё? Пьяный Венти, распивающий вино прямо из краника бочки. Лёг под неё, открыл вентиль и давай хлебать. Обычный человек захлебнулся бы, но Венти же не обычный и не человек, ему и дышать-то, по его же словам, было не обязательно. Зато вот надираться – видимо, да. – Проваливай, – потребовал Дилюк, сбрасывая огонёк с ладони на ближайший факел на стене. Сделал он это, чтобы была возможность сурово сложить руки на груди. Венти что-то невразумительно забулькал – в его рот всё ещё лилось вино. Одно из самых дорогих, эта бочка стоила как полугодовая зарплата капитана Ордо Фавониус, если с его ухода из Ордена ничего не поменялось в этом плане. Дилюк вздохнул и перекрыл краник, повторил своё требование. – Не... не хочу! – ответил Венти и пьяно икнул. Дилюк опять вздохнул, наклонился и буквально поднял Венти за шкирку, как напакостившего котёнка. И дело было даже не в возросшей силе, а в том, что Венти был лёгким-лёгким. Совсем как ветерок, коим он и являлся. Даже контроль начал терять над поддержанием материального тела – так надрался? Ага, единственный вес в нём был от выпитого вина – его он всё же умудрялся удерживать внутри. – А ну поставь меня! Ик! Поставь! Это твоя блар... благор... благодарность?! После всего?! После того, сколько раз я тебе помогал?! – Венти принялся брыкаться, но абсолютно безуспешно – как тот самый котёнок. Было бы даже забавно, но Дилюк устал и вымотался за сегодня. – Вся твоя помощь буквально заключалась в ответах по типу «я не знаю, разбирайся сам», – не оценил Дилюк, продолжая удерживать пьяное бывшее божество на вытянутой руке. Венти опять задёргался, возможно, попытался призвать лук, но вместо этого в его руках появилась лира. Венти хихикнул и дёрнул за струны. – А как же бессмертие для Кэйи? – нашёлся он, чуть помучив свой инструмент. И, кстати, несмотря на опьянение, у Венти не прозвучало ни одной фальшивой ноты. – С этим мне помог Моракс, – напомнил Дилюк. – Но кто тебя к Мораксу при... ик! вёл? Я-а-а-а! – Именно поэтому я тебя пока не спустил пинком с Утёса Звёздолова. Но не испытывай моё терпение. – Пф! – лира исчезла из рук Венти, а сам он сложил руки на груди и отвернулся, строя из себя самого невинно оскорблённого на свете. Не то чтобы это могло подействовать. Дилюк вздохнул и пошёл со своей ношей обратно по ступенькам наверх, потом выставил Венти за дверь особняка, в который уж раз вздохнул и запер ту самую дверь. Конечно, дверь – очень условная преграда перед живым ветром, но, может, хоть в настолько надратом состоянии Венти не будет способен так легко менять форму или летать, чтобы проникнуть в щель под дверью или незапертое окно. На следующий день дверь в погреб опять оказалась открыта. Да что такое-то?! Венти совсем берега попутал? Дилюк выдохнул сквозь зубы и опять пошёл вниз по лестнице. Не Венти. У той же бочки с ценным вином сидел Кэйа. Ну хоть не хлестал прямо из краника, а наполнил себе бокал. Не первый по счёту, судя по покрасневшим щекам и расфокусированному взгляду. – И как это понимать? – спросил Дилюк, облокачиваясь на стену. Этого воришку так просто ведь не выставишь, и не только потому, что поднимать за шкирку будет неудобно – высокий же да и потяжелее ветерка. Но ещё и потому, что этот воришка тут живёт. – Ну... я это... Подумал и решил принять твоё предложение о работе сомелье на винокурне. На полставки. Так что вот – готовлюсь к собеседованию, – и отсалютовал бокалом. Дилюку ничего не оставалось, кроме как уронить лицо в ладонь. Ну почему его окружает сплошная алкашня? Они всё же поссорились. Даже не из-за вина, а из-за всего остального, хотя и вино тоже оказалось припомнено. Всё припомнено, каждая мелочь. Хотя они удивительно тактично обошли стороной то первое, что их изначально развело на несколько лет, зато всё остальное – о, они не скупились на выражения. В итоге Кэйа громко хлопнул дверью спальни, а Дилюк задул свечи и забрался под одеяло. Ну и разогнал облака над Мондштадтом, а то дождь собирался, а Кэйа ещё простынет по дороге до своей квартиры... Однако, как оказалось, Кэйа никуда не ушёл, так как спустился к завтраку и даже сел за стол напротив. – Думал, ты свалишь, – хмуро заметил Дилюк, накладывая себе блинчиков в тарелку. – На ночь глядя? – удивился Кэйа, следуя его примеру. – Делать мне нечего? – Ну ты же у нас та ещё королева драмы, с тебя бы сталось. – Ой, кто бы говорил, мистер «я буду годами ходить с хмурым еблетом, потому что я такой пафосный и несчастный»! Дилюк молча кинул в него булочкой, Кэйа бросил в него долькой закатника, а дальше они бы продолжили воевать едой, если бы на них не прикрикнула Аделинда. Так что они оба пристыженно склонили головы и принялись за еду куда более спокойно. Потом Кэйа всё же свалил. На работу. Ну пусть и валит – к рыцарям своим ненаглядным. У Дилюка вот тоже работа была, точнее её срочно надо было найти, потому как с поставщиками и цепочкой продаж никаких проблем не было, виноград рос и собирался его людьми строго в срок, всю корреспонденцию он разобрал ещё позавчера, а новой почти не прибавилось, Чарльз же сам попросил в таверне пару дополнительных смен. Ещё и в окрестностях города было отвратительно спокойно, рыцари в последнее время отлично справлялись со своими тренировками, даже никто не звал на помощь. Отвратительный день, в общем. Пришлось идти тренироваться самому, хотя без спарринг-партнёра (того же Кэйи, будь он неладен) было скучно и не так продуктивно. Прислуга чуть ли не разбежалась, когда он с мечом наголо вышел из дома и направился к полянке за особняком, только Аделинда не испугалась, а лишь закатила глаза, пробормотала что-то про неугомонных мальчишек и помогла расставить тренировочные чучела. Чучела, кстати, долго не продержались – настроения махать деревянным клинком не было вообще, а от мощных ударов настоящего двуручника они распадались на половинки почти сразу. На горящие половинки – пламя внутри требовательно просилось наружу, и Дилюк не видел причины ему отказывать. Кэйа, чтоб его. В общем, тренировка продлилась недолго и настроения совсем не улучшила. Дилюк раздражённо пнул тлеющий кусок чучела и направился обратно в дом. Следом пострадал один из антикварных фолиантов из библиотеки – Дилюк швырнул его в стену. Потом задымилось кресло – раздражение продолжало булькать и вырываться в виде неконтролируемых искр Пиро энергии. День, как и предполагалось, был ужасен во всех его проявлениях. Накопившуюся злость надо было как-то выплеснуть, выплеснуть, причём по-нормальному, так что Дилюк решил резко сократить поголовье монстров Мондштадта. И как приятно было уметь телепортироваться – можно было метаться по разным уголкам своих земель, надеясь на битву. Но, как назло, большая часть монстров куда-то подевалась, словно попрятались от него или где-то спали в укромных местечках, скрываясь от жары. И когда Дилюк-таки нашёл себе жертв, этих жертв у него вознамерились отобрать. Кэйа. И рыцари с ним. Да что такое?! – Надо же, наш Архонт опять лишает нас работы, – с улыбкой протянул Кэйа, поигрывая своим мечом. – Работы, которую вы всё равно нормально бы не сделали, – рыкнул Дилюк и, не глядя, зарубил какого-то хиличурла, решившего попытать удачу и подкрасться со спины к отвлёкшемуся противнику. – Ой, какие слова страшные, – хохотнул Кэйа, вообще не обращая внимания на полуразрушенный лагерь монстров рядом. – Ты так хочешь сказать, что хреново сам поработал, натаскивая рыцарей? Ну-ну. – Дело в исходном материале. – Ну да, конечно, все вокруг виноватые, кроме вас, господин Архонт. Все плохие, один вы хороший. – Уж получше некоторых. – Ах, как мы самонадеянны, – Кэйа со всё той же бесящей улыбочкой покачал головой. – Ну вот такой херовый Архонт вам всем достался – тот, что не боится правду в лицо сказать. – Правду или результат собственных комплексов? – Кэйа точно так же, не оборачиваясь толком, заморозил подплывшего к ним гидро-мага Бездны, и потерял к нему всякий интерес – не мешается и ладно. Дилюк так и не заметил, что они встали совсем близко-близко – каждый при новом обвинении делал шаг вперёд. И эта нагло ухмыляющаяся рожа была теперь прямо перед носом, тьфу. Дилюк резко развернулся на каблуках и телепортировался прочь, пока не наговорил ещё большего, о чём жалеть будет. «Беги-беги, бежишь, потому что знаешь, что я прав!» – прилетело ему вдогонку по мысленной связи. Вот же... сучок, сумел-таки оставить за собой последнее слово. На этот раз пострадало дерево совсем рядом с винокурней – его аж выкорчевало с корнем, бросило оземь, а потом пламя так сильно обволокло его, что оставило лишь пару угольков. Естественно, пришла Джинн. Куда уж без неё? – И что это было? – прямо спросила она, войдя в кабинет без стука. – Что «что»? – Дилюк не отрывал взгляда от какой-то там бумаги, смысла которой он вообще не понимал – не о том всё думал. – Дилюк, хватит! Ты знаешь о чём я! Что это за хрень была? По поводу чего вы с Кэйей опять разбежались? – Мы не разбежались, а поссорились, – поправил её Дилюк. – И не твоё дело. – Моё, раз ты устраиваешь сцены перед рыцарями! Ты – Архонт этих земель, тебе не к лицу... – Сам решу, что мне к лицу, – оборвал её Дилюк. – Я не просил делать меня никаким Архонтом, так что какой есть. – Дилюк, – Джинн покачала головой. – Разберитесь между собой, что бы у вас там ни было, пока мне Мондштадт не порушили! – развернулась и ушла, громко хлопнув дверью за собой. И она туда же. Ночью сон никак не шёл. Дилюк с битый час ворочался на простынях, никак не находя удобной позы. Чего-то не хватало. Точнее кого-то. Ну, блин. Ещё с полчаса попялившись в потолок, Дилюк резко откинул одеяло и выбрался из кровати. Так дело не пойдёт. Лишь накинув на себя плащ, Дилюк переместился в Мондштадт и направился к городской квартире Кэйи. Тот так и не вернулся в особняк этим вечером, значит, должен быть тут. Если не бухает до потери сознания где-то непонятно где. Не по переулкам же его искать. На требовательный стук в дверь Кэйа открыл – спустя минут пять. Чего так долго-то? – Дилюк? – удивлённо спросил Кэйа, сонно потирая глаз. Что, сам спал как миленький? Вот же... Дилюк прорычал нечто нечленораздельное, что и сам не мог идентифицировать, отодвинул Кэйю с прохода и направился в спальню. Скинул плащ и забрался под одеяло. Тут было не так мягко, как на перине на винокурне, но тепло и пахло привычно. Сон стал подступать и накрывать с головой, Дилюк закрыл глаза и широко зевнул. – И как это понимать? – раздался голос Кэйи почти над ухом. – Никак. Мы ещё в ссоре, – буркнул Дилюк. – Заткнись и спи. – О, ну раз вы настаиваете, Ваше Превосходительство, – протянул Кэйа, но послушно забрался рядом и следом заткнулся. Матрац привычно прогнулся под чужим весом. Стало правильно и спокойно. Наконец-то удалось уснуть. Утром, естественно, Кэйа его разбудил: не очень-то он и ловко выворачивался из объятий. Стоп. Объятий? Дилюк открыл глаза и увидел переплетённые конечности и одну подушку на двоих. Он резко разомкнул кольцо рук и отвернулся. Досыпать. Что же ещё? Пусть Кэйа валит по своим мегаважным делам, а Дилюк вот поспит. У него такого жёсткого графика не было, а всякие рыцари пусть подчиняются садистскому распорядку дня для конченных жаворонков. Со стороны Кэйи раздался отчётливый смешок, а сам Кэйа ушёл греметь чем-то в другой комнате. Сон никак не шёл обратно даже не из-за грохота на кухне (потише нельзя себе завтрак готовить?), а из-за этого смешка, эхом повторяющемся в голове. И что этот паршивец себе позволяет? Дилюк раздражённо натянул одеяло выше макушки, надеясь хоть так избавиться от навязчивого звука. Не очень помогало, но и сдаваться Дилюк не привык. Он поспит ещё несколько часов – и точка. План трещал по швам, заснуть не удалось и после того, как Кэйа вышел за внешнюю дверь. Пришлось признать своё поражение – иногда приходилось делать и это, когда враг оказывался слишком силён. Вот и сейчас «враг» заставил отступить, а точнее выбраться из постели. Выбраться невыспавшимся и всё ещё жутко раздражённым. Не то что Кэйа – вон цвёл и благоухал вовсю, засранец. А потом Кэйа сделал это. Сделал точно, чтобы побесить. Дилюк вернулся уже на винокурню и всячески пытался придумать себе занятие (вот почему, когда у них двоих всё хорошо, работа вечно наваливалась, а сейчас – нет?), когда появился посыльный. «От Капитана Кэйи» – заявил тот, передал увесистый свёрток и решил побыстрее свалить. И что этот придурок (не посыльный – Кэйа) решил ему передать? Как оказалось, когда Дилюк развернул упаковочную бумагу, – вазу. Очередную вазу. Очередную уродливую, аляповатую вазу. Паршивец решил его побесить, а Дилюк, как по команде, послушно взбесился. Руки дважды поднимались разбить вазу об пол, но в итоге вместо этого поставили её на полку. К той дурацкой, из Инадзумы. Придурок. Оба они придурки. Один вот дарил это уродство, а второй не мог выкинуть. Два сапога пара, чтоб их. Спасение от самого себя пришло откуда не ждали – от Бездны. Остались-таки недобитки. Об их присутствии сообщил сам Кэйа – по их связи. Сообщил, скорее отчитался: сухо, по фактам, без обычных смешинок – то ли из-за ссоры, то ли потому, что дело было серьёзное. Дилюк не мог не ответить и не рвануть сразу к зовущему его голосу. – На, – так же сухо всунул ему в руки Кэйа какую-то подвеску с полупрозрачным желтоватым камнем. А потом всё же пояснил: – Альбедо сделал на случай ловушек... как в прошлый раз. Артефакт должен нейтрализовать влияние Бездны, ну, хотя бы временно. Дилюк кивнул и прицепил артефакт к одежде, ёрничать не стал. В навыках Альбедо пока не приходилось сомневаться. В подземелье они вступили плечом к плечу, может, у них было не всё гладко, может, они и обижались друг на друга, но Мондштадт был на первом месте. И Дилюк не мог представить никакой кандидатуры лучше на роль своего напарника. Рыцари сзади немного портили впечатление, но пусть будут: прикроют если что. Например, если новая разработка Альбедо не сработает и придётся срочно отступать. Дилюк заранее призвал клинок – на всякий случай. Кэйа, привычно находящийся по левую руку, сделал то же самое. Послышался звук доставаемого из ножен оружия – рыцари последовали их примеру. Дилюк ожидал новой волны фиолетовой порочной энергии, немного опасался, что талисман Альбедо не сработает и придётся полагаться лишь на меч в руках, но нет – ничего такого. Их ждала лишь кучка магов бездны и никого похожего на их предводителя, как в тот раз. Кэйа шало улыбнулся и выпустил волну холода в первого врага, Дилюк решил не отставать и призвал пламя, тут же окутавшее лезвие двуручника. Щиты магов бездны шипели и лопались, как скорлупки гнилых яиц, горела и покрывалась изморосью шерсть, кровь запекалась на одном мече и застывала багровыми кристаллами на другом. Дилюк с Кэйей кружили в своём танце смерти по подземелью, привычно прикрывая спины друг другу и, так уж и быть, рыцарей за собой. В кои-то веки было хорошо и правильно. Привычно. Из прохода появилось ещё несколько магов бездны разных элементов. Чудненько, ещё враги. Чем больше получится уничтожить их сейчас – тем меньше их останется. – Развей их, я прикрою! – крикнул Кэйа, а Дилюк без колебаний направился в указанную сторону. Он знал, что его прикроют, а подчиняться командам Кэйи во время боя было тоже правильно и привычно. Кэйа всегда был лучшим тактиком, он мог на лету анализировать все сильные и слабые стороны как врагов, так и союзников, использовать их в самых неожиданных комбинациях. И пусть сейчас в его плане не было ничего экстравагантного и такого уж гениального, Дилюк не привык спорить с ним в такие моменты, он подчинялся. Элемент Анемо закрутился в мощный смерч и налетел на магов бездны, буквально смазывая им щиты вместе, заставляя уничтожать один другой. Щиты треснули и распались, хлипкие тельца магов закрутило и швырнуло в стену одной кучей. Кэйа тотчас окатил их еще одной волной холода, а Дилюк поверх накрыл их огненным фениксом. Противный писк оборвался, стало совсем тихо. – Ну, вот и всё, – прервал затянувшуюся паузу Кэйа, прокрутил меч в руке и отозвал тот с лёгким металлическим звоном. – Спасибо, господин Архонт, за то, что оторвались от своих несомненно очень важных дел и помогли нам, – в его голосе была издёвка. Он знал, конечно же, он обо всём знал. Паршивец. – О, не сомневаюсь, что и вам пришлось оторваться от моего прекрасного вина, какая жалость, – Дилюк не умел поддевать так тонко, но и молчать не мог. – Ах, вы правы, – Кэйа приложил руку к груди. – Ваше вино любого может свести с ума. Любите вы лишать рассудка своих подданных! – Кретин, – совсем растерял тонкость Дилюк, умные слова как-то не находились. – Придурок, – фыркнул в ответ Кэйа. Раздался нервный «ик» со стороны рыцарей. Дилюк обернулся. Те во все глаза смотрели на своего начальника и своего Архонта, парочка удивлённо открыли рты. Не привыкли, что кто-то может придурком обозвать Архонта в лицо? А Кэйа вот мог. – Прибирайтесь тут сами, – Дилюк развернулся и пошёл на выход. Он подумал, что сейчас-то в спину прилетит от Кэйи что-то ехидное по типу «оставляешь рутину нам, а приключения забираешь себе?», но Кэйа только громко хмыкнул и начал раздавать приказы своим людям. Дилюк слышал, что рыбалка – отличный способ прочистить мозги. Как медитация. Не то чтобы и медитацию Дилюк понимал, но почему бы и нет? Дел опять отвратительно не находилось. И почему всё внезапно начало работать идеально и нигде не требовалось его внимание? Дилюк размотал леску и сел на берег, скинул поплавок в воду. Вздохнул и принялся ждать, пока рыба начнёт клевать. И что в этом успокаивающего? Пока только бесило. Хотя, справедливости ради, последние дни Дилюка почти всё бесило. – Это моё место, – раздался детский голосок за спиной. Дилюк обернулся. Кли. И что она тут делает одна? – Что? – Это моё место, – повторила она. – Я тут рыбу глушу. – А Джинн разве тебя не накажет за такое? – Так как она узнает? – Кли пожала плечами и, тихо напевая, стала вытаскивать круглые бомбочки-игрушки из рюкзачка. – Это моё новое место, она пока про него не знает. – Не боишься, что я про него ей расскажу? – Ну так вы же с братиком Кэйей любите друг друга, а братик Кэйа сказал, что вы теперь из-за этого не такой угрюмый. Так ведь? Но рыцари говорили, что вы больше не любите друг друга, значит, расскажете Джинн? Дилюк сжал пальцами переносицу. Логические цепочки у неё были странные. – Любим, – возразил Дилюк. – Мы просто поругались. Это раз. А два: как моя угрюмость связана с тем, что детям не стоит играть со взрывчаткой в одиночку посреди леса? – Я же не одна. И тут не лес, а поляна! Дилюк вздохнул. Этого ребёнка было не убедить. Хочет взрывать – будет взрывать. Ну и дети пошли. Хотя, наверное, стоило и себя вспомнить. Любил же, как только получил Глаз Бога, маленькими ещё огненными птичками сбивать яблоки с высоких веток. Так они сразу печёными падали – вкуснотища. Им с Кэйей нравилось. И пару пожаров он так чуть не начал – нагоняй от отца и Аделинды был страшный. Кэйе тоже доставалось – за компанию. Или потому, что не отговаривал, а даже подначивал «сходить за вкусняшкой». За всеми этими воспоминаниями Дилюк пропустил закончившуюся подготовку у Кли, и в озеро полетела первая бомбочка. Оглушительно бабахнуло, Дилюка окатило целой миниволной под не менее оглушительное «И-е-ий!» от Кли. Твою же мать! Вот и посидел спокойно, отдохнул. Хотелось вскочить и хорошенько тряхнуть Кли за шкирку, но вроде как с детьми так поступать было нехорошо. Но и нехорошо было потакать маньячным взрывоопасным хобби у тех самых детей. – Пошли к Джинн, – потребовал Дилюк, вставая и отряхиваясь. – Но рыба! Я хочу больше рыбки! – Кли подпрыгнула на месте и кинула ещё одну бомбочку. – Пошли. К. Джинн, – повторил Дилюк как можно более сурово. – Противный угрюмый взрослый! Я всё братику Кэйе расскажу! – Что расскажешь? Что нарушила все указания Джинн и пошла взрывать рыбу? Ну-ну. – Ты очень противный и очень угрюмый! – Кли пнула его по лодыжке своей маленькой ножкой. Ну хоть бомбой в него не кинула – и то хорошо. – А ты слишком разбалованная и совсем невоспитанная, – и правда, Алиса вообще хоть иногда позаботилась о том, чтобы привить своей дочери что-то кроме бесконечных «я хочу» перед тем, как свалить в неизвестном направлении, скинув её на рыцарей Ордо Фавониус? А всему Мондштадту терпи потом её выходки – часто очень разрушительные выходки. – Мама говорит, что я лучше всех! – упрямо возразила Кли. – Её мнение не учитывается, раз её тут нет, – резонно заметил Дилюк. Легко было так говорить, опять же, скинув все родительские обязанности на левых людей. И тут глаза девчонки наполнились слезами. – Ты... ты... ты... противный! – и зарыдала навзрыд. Бля. Теперь он довёл до слёз ребёнка. Маньячного, невоспитанного, разбалованного по самое не могу, но ребёнка. Ещё один ужасный день. Кэйа с ним минимум неделю разговаривать не будет. Ну хоть не убежала в лес – ищи её потом. – Ты в курсе, что довёл Кли до слёз? – именно с этими словами Кэйа вошёл в кабинет как к себе домой. Хотя почему «как»? Это был и его дом, Дилюк не собирался отказываться от своих слов из-за какой-то там ссоры. – В курсе, – хмуро ответил Дилюк, откладывая налоговый отчёт. Вроде всё сходилось. – И что скажешь в своё оправдание? – А смысл оправдываться? Сказал как есть. – Люк, она – ребёнок! – Именно что ребёнок, Кэйа. Ребёнок, которого толком не воспитывают, ребёнок, который опасен для себя и окружающих! – Мы её воспитываем, – он подошёл близко к столу, за которым сидел Дилюк, и облокотился на тот. – И как успехи? Помнишь «Хороший Охотник» и печь там? Саре очень повезло отделаться лёгкими травмами, а могло всё быть гораздо хуже. – Но не было же. – А что, будем ждать, пока станет? Пока кому-нибудь руку или ногу оторвёт? Или кто-нибудь вообще умрёт? Строгие выговоры Джинн, похоже, не работают. – И что ты предлагаешь? Запереть навечно? Отобрать Глаз Бога, как это делали в Инадзуме? – Я не знаю, Кэйа. Но дальше так продолжаться не может. Нельзя ей потакать в её разрушительном хобби. – Мы не её мать, – попытался возразить Кэйа. – Ага, именно. Её мать родила её, а потом решила, что ей такая роль не нравится, и уехала. Какой родитель вообще бросит своего ребёнка с незнакомыми людьми и свалит непонятно куда? – Мой, например, – хмуро ответил Кэйа. – Я... прости, я не хотел... – были точки, на которые не хотелось давить даже во время ссоры. Например, на их прошлое. – Да ладно, я знаю, что мой бывший отец – не образец для подражания, – отмахнулся Кэйа. – И потом, не брось он меня, я бы не встретил тебя, так что, – и пожал плечами. Дилюк молча протянул руку через стол и сжал его ладонь в своей собственной. Он тоже ни о чём не жалел, ну, по крайней мере, не об этом. В этот раз уже Кэйа ночью зашёл к нему и, как и Дилюк тогда, забрался под одеяло. И, как и Дилюк, бросил: «Мы ещё в ссоре». Только не отвернулся, а наоборот притиснулся и обнял. И у Дилюка и мысли не возникло его руки с себя сбросить. Утром Кэйа ушёл по-тихому, умудрившись не разбудить. Дилюк открыл глаза и тупо уставился в потолок. Вся эта ерунда с затянувшейся ссорой начала надоедать. Что это вообще значило – все эти «мы ещё в ссоре», а потом сон в обнимку и всё прочее? Блин, они даже поссориться, как нормальные люди, не могли. С другой стороны... а хотелось бы? Дилюк помнил, каково это – быть без Кэйи, быть совсем одному, вариться в котле собственных тёмных эмоций, которым никак не получалось найти выхода. Нет, возвращаться к этому совсем не хотелось. Дилюк вздохнул и выбрался из постели, привёл себя в порядок, оделся. Начинался новый день, а значит, пора было приниматься за работу. На столе обнаружилась пачка корреспонденции, видимо, горничные принесли, пока Дилюк спал. Отлично, теперь есть чем заняться. К обеду Дилюк разобрался с письмами и собрался в штаб Ордо Фавониус – надо было обсудить налоги. Можно было послать и управляющего, но нашлась-таки небольшая несостыковка, а значит, лучше заняться этим делом самостоятельно. Или Дилюк просто искал повод – такое тоже нельзя было отрицать. Дилюк уже привычно переместился на крышу Ордо – по этим странным штукам перемещаться было совсем легко, а вот просто в произвольную точку куда сложнее. Спланировал вниз, прошёл через главный вход, поднялся по лестнице, повернул налево. Джинн на месте не оказалось. Дилюк недовольно поджал губы и сжал папку с бумагами в своей руке. К Варке идти отчаянно не хотелось, нейтралитет было легче поддерживать, не встречаясь вообще. – Мастер Дилюк, какая неожиданная встреча, – раздался знакомый голос за спиной. Дилюк против воли улыбнулся, но до того как обернулся, успел вернуть лицу отстранённый вид. – Капитан Кэйа, – кивнул он. – Чем обязаны столь важному гостю? – Кэйа... – Дилюк вздохнул. – Что? – Я устал. – Устал? – не понял Кэйа. – Устал ругаться. – Ну... ладно? – Прости меня, – выдавил Дилюк. Извиняться всегда было трудно. Но необходимо. – Люк, – выдохнул Кэйа, сделал к нему два шага и обнял. – Тоже меня прости, – выдохнул он ему в ухо. – За вино, за всё остальное прости. Я так тебя люблю. – И я тебя. Мир? Кэйа только хмыкнул в ответ и поцеловал. Ну наконец-то. Дилюк, естественно, ответил, позволил вжать себя в стену, просунуть себе колено между ног, притёрся в ответ. Вроде и прошло совсем ничего, они и на дольше разлучались без возможности нормально пообщаться или вот поспать рядом, но всё равно. О, Селестия... Кэйа целовал его медленно, чувственно, скользил языком по языку, по зубам, не спешил, растягивал момент. Дилюк плавился под этими прикосновениями, наверное, не растёкся по полу только потому, что Кэйа удерживал его у стены всем своим телом, отчего становилось только жарче. – Вы оба совсем охренели?! – раздалось громкое со стороны двери. Дилюку, если честно, было плевать на то, что кто-то пришёл, он лишь недовольно простонал, когда Кэйа оторвался от его рта и решил обернуться. Пришлось сделать то же самое, но, блин, почему их не оставят в покое? Чего Джинн вообще надо? – Сначала устраиваете сцены выяснения отношения перед всеми, в том числе и рыцарями, а теперь лижетесь прямо в моём кабинете! – а, точно, её кабинет. Вот чего она вошла и права качает. Но всё равно могла бы дать минутку. А лучше часик. – Капитан Джинн, ну не завидуйте нам так сильно, – протянул Кэйа и двинул коленом, что было между бёдер Дилюка. Тот подавил стон с большим трудом. – Если хотите – присоединяйтесь. – Капитан Кэйа! – Джинн возмущённо вспыхнула. Возмущенно же, да? А, не разобрать всё равно. – Да-да, капитан Джинн? – Кэйа склонил голову набок, а Дилюка всё не отпускал. И как он умудряется быть таким собранным и даже шутить, когда Дилюк еле держался, чтобы не наброситься на него? И тут осознание как ударило. У Кэйи было очень и очень много времени научиться держать себя в руках. Все эти годы... Когда Дилюк прятался за ненавистью и выжигал ею все чувства в себе, Кэйа – любил. Любил и признавался себе в этом, любил и не имел права на ошибку, не имел права коснуться, сорваться. Он продолжал общаться, не прятался, но держал уважительную дистанцию, не лез, не смел получить большего, чем ему позволяли. Кэйа... Селестия... Как он, наверное, измучил его... Дилюк ткнулся лбом ему в плечо. Каким же слепым дураком он был. – Так, вон из моего кабинета. Оба! – рявкнула Джинн. Кэйа рассмеялся, но отлип наконец. К Дилюку постепенно возвращалась способность мыслить связно и на отвлечённые от Кэйи темы. Руку оттягивала папка с документами. Точно, он же пришёл поговорить о налогах. – Я пришёл... кхм, – Дилюк прокашлялся. – Я пришёл из-за расхождений в цифрах, – и потянул папку Джинн. – Посмотрю сама. Валите уже, – Джинн чуть ли не вырвала папку из его пальцев и вновь указала на дверь. Ну, валить так валить, злить эту женщину – себе дороже. Терпение у неё было огромное, но когда оно всё же кончалось – лучше рядом не находиться. – Вечером буду дома, – Кэйа легко улыбнулся, скользнул пальцами по щеке и скрылся в коридоре. Осталось дождаться. Однако Кэйа был не первым посетителем в этот вечер. Подобно самому настоящему ветру, в окно ворвался Венти и не дал даже и слова вставить: – А я же тебе говорил! Говорил? Говорил! А ты не слушал, и что теперь вышло? – Венти, ты о?.. – Молодец, подарил бессмертие, привязал к себе человека, обрёк на вечность рядом, а сам что? – Венти. – Нет, ну почему меня вечно никто не слушает?! Всего-то живу больше трёх тысяч лет, подумаешь, опыт у меня какой-то имеется! Но нет, Венти же просто алкашок-дурачок, зачем его слушать? – Венти. – Так в паху чесалось, что о последствиях думать не смог? – Что тут происходит? Дилюк обернулся. Кэйа наконец пришёл, а Венти и не думал затыкаться, только сейчас уже был фоновым шумом. Хм... Дилюк усмехнулся и притянул Кэйю к себе, нетерпеливо впился поцелуем в его губы, пока Венти продолжал заливаться соловьём. Очень раздражённым соловьём. – Эй! – по плечу Дилюка прилетел удар. – Ты меня вообще слушаешь?! Пришлось оторваться от Кэйи, чего делать совсем не хотелось. – Нет, а зачем? Несёшь какую-то ерунду. – Так чего эта мелочь хочет? – спросил Кэйа. – А, кажется, решил, что я тебя бросил с вечностью один на один. Совсем мозги все пропил, не думаешь? – Лучшая антиреклама выпивки, – хохотнул Кэйа. – Да ладно, для тебя и такая существует? – Я очень стойкий к любому виду пропаганды. Не беспокойся, твой лучший клиент всё ещё с тобой. – Смотри у меня, запру погреб, а в таверне скажу Чарльзу ничего, кроме виноградного сока, тебе не подавать. – Так, ну ты не забывай, что лучший клиент может уйти и в другую таверну. – Да как ты смеешь? – Дилюк ахнул и приложил руку к груди. – Я могу многое простить, но измену «Доле Ангелов»?! – А что, там и коктейли новые постоянно подают, – Кэйа рассмеялся. – А ещё не забывай, что закрытые двери меня больше не останавливают. Придумай план получше. – Так, а ну стоп! – прикрикнул Венти. – Вы что, не расстались? – А что, похоже, что да? – Кэйа приобнял Дилюка за талию и притиснул к себе. – Пожалей его, – хмыкнул Дилюк. – Вон, ему больше трёх тысяч лет, старенький уже совсем, куда ему до нас – молодых? – Люблю, когда ты такая зараза, – тут же отреагировал Кэйа и клюнул губами в щёку. – А просто меня любишь? – поддел Дилюк. – Люблю, конечно. – Ой, ну вас, – фыркнул Венти и вылетел, как прилетел, – в окно. Ну и чудненько. – А знаешь, – протянул Кэйа, проводив взглядом их гостя, – Я могу кое на что ещё обидеться... Я думал, ты верен своему слову. – Ты о чём это? – не понял Дилюк. – Ну знаешь, ты мне такого наобещал, а сам? – В смысле? – Ну-ну, ещё и делаешь вид, что не понимаешь. Нехорошо, очень нехорошо, мастер Дилюк. Помнишь, когда ты... болел? Что ты мне пообещал? – Ты о?.. – щёки вспыхнули. – Ты правда этого хочешь? – Обещания надо выполнять, не так ли? Пойдём, – и дёрнул за галстук за собой на второй этаж. Ну как тут было сопротивляться? Именно что никак. К спальне Дилюк уже более-менее взял себя в руки, настроился на нужный лад. – Раздевайся, – потребовал он, только они переступили порог. – Ну вот, другой разговор, – Кэйа хихикнул и потянул с плеч униформу ордена. – На кровать, – следующим делом указал Дилюк, стоило Кэйе отбросить последний элемент одежды. – Какие мы нетерпеливые, – Кэйа продолжал посмеиваться, но слушался: лёг на живот, спрятал руки под подушку. – Ну что, кого тут требуется наказать за плохое поведение? – подначивал он, призывно крутя задницей, будто Дилюку нужно было больше мотивации. – Да, ты прав, ты себя очень и очень плохо вёл, – Дилюк скользнул рукой по манящей выпуклости. Говорить всякую ерунду вроде «если станет слишком – сообщи» он не стал. Кэйа и сам всё прекрасно знал. – Итак, начнём, пожалуй, – и в первый раз с оттяжкой хлопнул по правой ягодице. – Пф, и это всё? – не унимался Кэйа. – Я ожидал больше-о-а-о! Да, вот так! – вскрикнул он, когда второй, уже более сильный шлепок пришёлся зеркально на левую половину. – Болтаешь много, – заметил Дилюк, нанося следующий удар и наслаждаясь сочным звуком шлепка кожи об кожу. – Так именно за это а-ы-о! ты меня и любишь! – сумел закончить предложение Кэйа. Дилюк только хмыкнул, шлёпая опять – сильно, хлёстко и резко. Кожа под пальцами начала краснеть. И пусть на светлой цвет появлялся легче, быстрее, зато на такой, смуглой, он был красивее, пикантнее. Будто кто-то смешал клубничный сироп с растопленным молочным шоколадом. Лучший в мире десерт. Дилюк огладил истерзанные ягодицы и сжал их, надавливая всей пятернёй. Кэйа издал высокий стон и потёрся всем телом о кровать. – Ну нет, никакого сладкого до основного блюда, – пожурил его Дилюк, просунул под него руку и вытащил член из-под бёдер, не удержался и прошёлся пальцами вдоль ствола. А потом без предупреждения опять ударил по заднице. Больше Дилюк не останавливался: бил то легко, то сильно, оглаживал всей ладонью или только кончиками пальцев, опять шлёпал. Кэйа подвывал в подушку, дёргал бёдрами, но остановиться не просил. Да и член его всё ещё лежал на простынях, налитый кровью, почти такой же красный, как и его ягодицы. Прекрасное зрелище. Дилюк приостановил экзекуцию, теперь он гладил мокрую от пота кожу: спину, ноги, напряжённые плечи. Для контраста. Затем скользнул ладонью обратно к заднице, но не надавил на истерзанную кожу, а провёл ребром между ягодиц. Там было скользко и влажно. Оу. Кэйа подготовился. И сейчас он требовательно застонал, желая продлить прикосновение. Дилюк слегка надавил на расслабленный вход, проник внутрь лишь подушечкой большого пальца. Кэйа взвыл и вытащил-таки руки из-под подушки, вознамерился сделать... что-то, но Дилюк действовал на опережение. На опережение даже собственных мыслей: вытащил ремень и перехватил им смуглые запястья, затянул потуже и накинул свободный конец на столбик кровати. Хотелось только надеяться, что Кэйе не хватит концентрации воспользоваться силами Альва и так легко избавиться от пут. С другой стороны: разве он этого хотел? Не похоже на то. Дилюк покружил немного пальцем внутри и вытащил его наружу под очередной возбуждённый стон. И то ли награждая, то ли наказывая (сам не разобрался), опять с оттяжкой шлёпнул по заднице. Кэйа восхитительно вскрикнул и прогнулся назад до отчётливого хруста позвоночника. От нового удара ремень натянулся с такой силой, что Дилюк побоялся – не выдержит. Выдержал, а вот Кэйа призывно развёл ноги как можно шире, провоцируя, приглашая, соблазняя. – Нет, мой хороший, ещё рано, – ласково проворковал Дилюк, оглаживая полыхающую кожу. – Ты ещё недостаточно наказан, – Дилюк уже толком не помнил, за что там он его наказывает, он вообще ничего не осознавал за пределами «здесь и сейчас», член болезненно упирался в ширинку, но и это не волновало. Волновал лишь Кэйа: связанный, скулящий, совершенно безумный и потерянный в своих ощущениях. – Люк! Ах! Люк! – провыл Кэйа. Может ещё что-то говорить, а не только бессвязно вопить? «Непорядок», – решил Дилюк и ударил опять, одновременно погружая уже два пальца в жаждущее, почти пульсирующее отверстие. Кэйа взвился, ремень громко хлопнул, но этот звук был ничто по громкости по сравнению с новым отчаянным вскриком. – А теперь тебе придётся попросить, хорошенько попросить, – потребовал Дилюк, контрастно ласково погладив по волосам. Те тоже были уже мокрые. – Л-люк... Л-л-люк, – слабо простонал Кэйа, бессмысленно дёргаясь, наверное, пытаясь насадиться на пальцы сильнее, но собственные мышцы его подводили. – Полным предложением, Кэйа. Что ты хочешь, как ты хочешь и что ты за это мне дашь, – да, он издевался. Да, он знал, что Кэйа вряд ли был способен на нормальный диалог в его-то состоянии, но в этом и был смысл: в абсурдности просьбы, в том, чтобы довести до пика и сбросить в грёбанную Бездну. И желаемый результат был не за горами. – Лю-у-у-ук! – вновь провыл Кэйа, разводя ноги ещё шире, хотя, казалось бы, куда дальше? – Неправильный ответ, – безжалостно напомнил Дилюк, вновь шлёпая по уже багровой заднице. – Ещё раз. – П-п-п-пожал... пожал... пожалуйста, Люк! – Что «пожалуйста»? – продолжил давить Дилюк с очередным ударом, прекрасно понимая, как сильно это напоминало издевательство. Но Кэйа не просил остановиться, не делал попыток выбраться, только выл и подставлялся сильнее. Стоило его даже наградить за это: Дилюк с необходимой выверенной силой надавил тремя пальцами на простату. – А-а-а-а! – закричал Кэйа. И на миг стало даже страшно, что Дилюк всё же переборщил. Но тут Кэйа удивил его: он кончил. Вот так, от шлепков и нажатия внутри, кончил на простыню. Охренеть. – Кэйа? – Дилюк аккуратно погладил его по волосам. – Люк, – едва слышно выдохнул тот. А потом внезапно продолжил. – Кончи в меня. Хочу. Пожалуйста. Прошу. И тут бы ни у кого не хватило сил отказать. Дилюк приспустил штаны, вытащил обделённый вниманием член и вставил его в потрясающую тесноту. В нем и правда было жутко тесно: то ли от порки, то ли от недавнего оргазма. Почти больно даже, но всё равно невыразимо прекрасно. Сдерживаться и мучить долгим сексом Дилюк не видел смысла, так что отпустил себя и кончил быстро, войдя на всю длину. Кэйа вновь простонал и обмяк – вырубился, понял Дилюк. Дилюк с нежностью огладил его бока и спину, развязал руки с отчётливыми следами ремня, сходил за мокрым полотенцем в спальню и принялся приводить тело Кэйи хотя бы в относительное подобие порядка. К завтраку Кэйа спустился довольно рано. Дилюк полагал, что тот ещё долго будет валяться в отключке после их... игры. Но нет: держался бодрячком. Только за стол не спешил садиться. – Так и будешь стоять? – спросил Дилюк. – Ну знаешь, задница несколько побаливает, – протянул Кэйа. – Ты что, не исцелился? – удивился Дилюк. – Представляешь, какой удар хватил бы Барбару или Джинн, приди я к ним с такими... повреждениями? Ну да, было бы забавно. – А сам? – не то чтобы Кэйа был экспертом в исцеляющей элементальной магии – не ровня тем же Барбаре с Джинн, но кое-каких успехов на этом поприще он добился. По крайней мере, хватало, чтобы справляться с собственными не очень тяжёлыми травмами. – Не хочу, – ответил Кэйа. – Мне и так нравится. Лицо Дилюка вспыхнуло мгновенно, аж уши загорелись. Не хочет, потому что... Ох, Селестия. – Ну-ну, Люк, – Кэйа покачал головой с ухмылкой конченного засранца. – Сначала такой горячий, напористый, а потом краснеешь, как невинная девица, от бранного слова? Если уж начал, то, будь добр, держи марку. – Я люблю тебя, – всё, что смог придумать в ответ Дилюк. Судя по улыбке Кэйи, ему этот ответ пришёлся весьма по вкусу. Ну и завтрак ему пришёлся по вкусу, пусть и ел он его стоя, прислонившись плечом к стене. Жертва любви какая. А мог бы просто исцелиться, ну правда. – Тут скоро намечается большая охота, – между делом заметил Кэйа. – И? – Что «и»? Между прочим, если ты не помнишь, охота – второй по размеру промысловый бизнес Мондштадта. Твоего Мондштадта. А большие выездные охоты здорово рекламируют труд наших охотников, в том числе и для зарубежных покупателей нашего мяса. – Я всё это знаю, но опять же, причём тут я? – спросил Дилюк. – Мог бы и поучаствовать или хотя бы поприсутствовать. – Охота на зверьё – это не совсем моё. – Ага, тебе интересен другой типаж жертв, да, таинственный Полуночный Герой? – Кэйа, ну хоть ты не поминай это идиотское прозвище. – А что? Оно очень милое, между прочим! И я даже скучаю по тому времени, когда ты тайно геройствовал по ночам, а я единственный знал, кто же скрывается под личиной загадочного спасителя всех и вся. – Не единственный. – А, детали, – отмахнулся Кэйа. – Почти единственный. И знаешь, – зашёл Кэйа с другой стороны. – В Мондштадт же вернулась кавалерия, так что и охота может стать кавалерийской. Ну же, развлечёмся, как в старые добрые! – Я подумаю. – Думай-думай. И думай с правильным результатом, – Кэйа усмехнулся и поставил пустую тарелку на стол. – Ладно, я на работу пошёл, – скользнул рукой по плечам и направился на выход. Дилюк только головой покачал и поднял стакан с соком. И в этот момент прогремел взрыв. Стакан выпал из пальцев, Дилюк резко развернулся. Входная дверь была полностью раскурочена, Кэйа отлетел обратно к столу, придавленный ледяной плитой. – Кэйа! – Дилюк подлетел с места и бросился к нему. – Что за... – простонал Кэйа, с трудом спихивая с себя лёд. На первый взгляд, с ним было всё более-менее в порядке, руки-ноги на месте, Дилюк на всякий случай и пальцы пересчитал – все десять, все присутствовали. Видимо, лёд спас. У Кэйи всегда была потрясающая реакция, и, если вспомнить то, что отчаянно вспоминать не хотелось, – Кэйа и Глаз Бога свой так обрёл: рефлекторно прикрывшись льдом от удара Дилюка. – Ты в порядке? – решил уточнить Дилюк, ощупывая все доступные части тела. – На задницу грохнулся со всей дури, – простонал Кэйа. Ему было больно, но он скрывал всё под немалым слоем юмора. Как и всегда. Дилюк помог подняться Кэйе на ноги и ещё раз ощупал – на всякий случай. И лишь после этого решил разобраться, откуда этот взрыв мог взяться. На грохот уже сбежались все работники винокурни и теперь шокированно перешёптывались. Дилюк подошёл к тому, что осталось от двери, огляделся, раздвинул часть мелких обломков носком сапога. Взгляд наткнулся на нечто, выбивающееся из привычной цветовой гаммы: нечто жёлто-красное. Дилюк присел и поднял крупный керамический осколок, на котором ещё угадывались весьма знакомые узоры. – Кли, – сквозь зубы процедил Дилюк. Девчонка пошла в разнос. – Что? Кли? – неверяще спросил Кэйа, подошедший со спины. – Да быть такого не может! Дилюк молча вручил ему осколок. Злость медленно, но верно закипала внутри. Была бы эта девчонка не такой... девчонкой, уже бы от неё только кучка пепла осталась. Она. Заминировала. Его. Дом. Она. Чуть. Не. Убила. Кэйю. – Так, Люк, только давай ты сейчас не пойдёшь рубить голову ребёнку, – как всегда точно угадал его настроение Кэйа. Кулак сжался сам собой, сдерживаться становилось всё труднее. На его дом напали, на дорогого ему человека напали. И всё это забудется из-за вечных «она же ещё ребёнок»?! – Пошли к Джинн, – вновь привлёк к себе внимание Кэйа. – И что Джинн сделает? Опять ничего?! – А что ты ещё предлагаешь? Идей не было. Точнее, не было хороших идей, не заключающихся в избиении детей. Так что – к Джинн. Джинн тоже сперва не поверила в виновность своей подопечной, даже когда перед ней положили остатки бомбы. Но Кли позвала. – Кли, это ты пыталась взорвать капитана Кэйю? – строго спросила Джинн. – Что? Братика Кэйю? Братик Кэйа пострадал? Я... я... я не хотела, чтобы он пострадал! – девчонка выдавала себя с головой. – Кли, зачем ты подложила взрывчатку под дверь винокурни? – как-то слишком мягко, по мнению Дилюка, для сложившейся ситуации спросил Кэйа. – Братик Кэйа, ну прости, я не думала, что это ты дверь откроешь, – Кли приложила палец ко рту и поёрзала на месте. Обычно от такого жеста все расплывались в умилении и забывали обо всех её проступках. Хотелось верить, что сегодня не этот случай, потому что это уже будет абсурдом. – Кли. Зачем? – повторил Кэйа. – Ну этот противный взрослый сказал плохо про маму! Нельзя говорить плохо про маму! Вот я и... ну, чтоб хлопнуло немножко. Чтобы он знал, что нельзя говорить плохо про маму. И про тебя, братик Кэйа, тоже! Я слышала, что он говорил и про тебя плохо! Так нельзя! Простите! Кли в комнату наказаний! – Стоять! – рявкнул Дилюк, и дверь перед носом Кли резко захлопнулась от взмаха руки. – Дилюк... – начала Джинн. – Что? Позволим ей, как и обычно, отсидеться пару дней в комнате и сделаем вид, что ничего не случилось? Подумаешь, намеренно пыталась кого-то взорвать, ерунда-то какая! – Дилюк, она – ребёнок! – Она – потенциальная убийца! – Джинн, этот страшный дядя хочет меня обидеть! – Кли захныкала и юркнула к той за спину. – Не дай ему меня обидеть! – Дилюк... мы не можем... – вновь подала голос Джинн. – Что именно мы не можем? Спустить с рук покушение на убийство? Да, не можем. – Она раскаивается, Дилюк. И больше такого не повторится, да, Кли? – Я не хоте-е-е-ела! – глаза Кли наполнились слезами. – Он сказал плохо о маме, я просто не хотела, чтобы он говорил плохо о маме! Моя мама – лучше всех! А он!.. он!.. Он просто противный взрослый! – Кли, ты жалеешь о своём поступке? – спросил уже Кэйа. – Я не хотела, чтобы тебя задело хлопушкой, братик Кэйа, правда-правда! – Селестия, Кли! – Кэйа приложил руку ко лбу. – Ты пыталась взорвать другого человека! В этом надо раскаиваться! – Но он плохо говорил о маме... – совсем тихо прошептала Кли и вжалась головой в поясницу Джинн. – Кли, нельзя никого взрывать, что бы они там ни говорили! – продолжала пытаться вразумить её Джинн. – Мне это надоело, – объявил Дилюк и протянул руку. Ветер пронёсся от кончиков пальцев и закрутился вокруг Кли, сорвал Глаз Бога с рюкзачка и послушно бросил тот в подставленную ладонь. – Дилюк, ты что творишь?! – воскликнула Джинн. – Это случается редко, но с Мастером Дилюком я в этот раз полностью согласен, – раздался голос магистра Варки со спины. – Меня ввели в курс дела, и я солидарен с решением нашего Архонта. – Но нельзя же... она – ребёнок... – Ребёнок с разрушительной силой, которая совершила сознательное покушение на убийство, – Варка прошёл в кабинет и посмотрел сверху вниз на рыдающую Кли. – Я и раньше не понимал, почему в рядах нашего Ордена находится маленькая девочка. Да ещё и не раз оказывающаяся в тюрьме за свои выходки. А теперь это не просто вышедшая из-под контроля шалость, а настоящее преступление. – Но лишать Глаза Бога – это слишком! – Предлагаешь оставить ей его? – спросил Дилюк, сжимая Пиро-стекляшку в своих пальцах. – Чтобы она попыталась ещё раз? А потом, получив лишь лёгкий щелчок по носу и пару дней в камере, поняла, что можно убивать любого, кто скажет что-то не то? – Я больше не бу-у-у-у-уду! – провыла Кли. – Вот видите, она больше не будет, – Джинн всё ещё пыталась защитить свою подопечную. – И сколько раз это она говорила? – не оценил Дилюк. – Сколько раз она обещала, что не будет подкладывать никуда свои «сокровища»? Не будет глушить рыбу взрывами? Сколько? Раз? – Много, – мрачно уронил Кэйа. – В общем, решено, Глаз Бога ей пока не вернём, – подвёл итог Варка. – Мы же лишаем их преступников. Но сделаем скидку на возраст и отдадим, когда подрастёт, научится думать о последствиях. – Но это же может сломать ей психику. Навсегда, – выдвинула очередной аргумент Джинн. – А если вернём сейчас, она вполне может кого-то убить, на этот раз удачно. Капитан Джинн, я всегда ценил ваше мнение, но сейчас не могу с вами согласиться. Девочка останется под нашим усиленным надзором и без Глаза Бога, пока мы не решим, что она больше не представляет ни для кого угрозы. – Ты же понимаешь, что это было необходимо? – нарушил молчание Кэйа. Они втроём с Джинн собрались в «Доле Ангелов» и до этого тихо смотрели каждый в свой напиток. – Я тоже не в восторге, но что нам оставалось? – Понимаю, – едва слышно выдохнула Джинн и сжала ножку своего бокала. В этот раз она взяла коктейль покрепче, а не кофе. Всем им было нелегко. – Но хотелось бы найти другое решение. – Всем бы хотелось, – кивнул Дилюк. – Я тоже не хотел бы совершать такие поступки, как Архонт, но... – он задумчиво посмотрел на чужой Глаз Бога всё ещё находящийся в его руке. Они все осуждали Охоту на Глаза Бога, устроенную в Инадзуме Райден Сёгун, считали её за это тираном, но смотрите-ка, Дилюк повторил за ней. Не без причины, не из-за каких-то там непонятных идеалов, но повторил. – Да, ничего другого не оставалось, – так же тихо повторила Джинн. – Это всё моя вина... Как я не заметила раньше? – Это, в первую очередь, вина её матери, – заметил Дилюк. – Это она должна была её воспитывать и нести за неё ответственность. Не ты. – Но несла её я! И я позволила всему этому случиться. И... что нам делать дальше? Годами держать её взаперти? Это же только... ну... озлобит её? – Я не знаю, – честно ответил Дилюк. Кэйа грустно кивнул и легко сжал его пальцы своими, прямо поверх Глаза Бога Кли. – Люк, ты тоже не виноват, – в очередной раз Кэйа понял, что его терзает. Как же хорошо он его знал... – Это было трудное, но единственно верное решение в сложившейся ситуации. – Я ведь её спровоцировал... – уронил Дилюк, вспоминая свои неаккуратные слова. – И что? Рано или поздно кто-то бы всё равно сказал бы то, что ей не понравилось. И что тогда? Кому-то могло повезти не так, как нам с тобой. Мы с тобой хоть можем защитить себя... Вскоре ситуацию стали обсуждать и во всём городе. Новость разнеслась быстро. Рыцари, наверное, узнали от Варки или ещё кого, а что знают рыцари – знает весь Мондштадт. И мнения, как и обычно, резко разделились. – Говорю тебе, это неправильно! Мы Город Свободы, нельзя у нас так поступать! – слышалось с одной стороны. – Это не означает, что у нас нет законов, – слышалось с другой. – Она же такая милая, ну не могла она так поступить! Они что-то напутали! – Ага, а мой сарай кто взорвал? У моей жены чуть выкидыш не случился, она совсем рядом была! – Да ты в своём сарае хранил самогона на половину Мондштадта. Он бы и так взорвался от любой искры! – И кто туда этих искр напихал, спрятав запас бомб, а? А? – Да давно уже надо было что-то сделать! Но, видимо, наказать по-настоящему её решили лишь когда она «важных людей» задела. Дилюк откровенно устал слышать эти голоса отовсюду, а он слышал: в таверне, на улицах, некоторые даже прямо ему что-то пытались сообщить через связь между Архонтом и жителями его земель... Чужой Глаз Бога жёг через карман, как уголь, только что из печи, не физически, конечно, но от этого не становилось легче. Лишь глубокой ночью становилось лучше – голоса, в том числе и в голове, стихали. Дилюку нравилось сидеть вот так без сна в тишине в тёмной комнате, где источником света служило только окно: там светила луна и фонарики у винокурни. В этом полумраке волосы Кэйи казались почти чёрными, и Дилюку было приятно пропускать их раз за разом сквозь пальцы, наслаждаясь их шелковистостью и мягкостью. Кэйа, естественно, спал – ему же по утрам на работу надо было вставать, и Дилюк не видел смысла его будить. Его и так всё устраивало. – Ты бы заснул сегодня пораньше, – Кэйа пихнул его лбом в бок, когда Дилюк в очередной раз устраивался у спинки кровати, думая провести полночи в любимой тишине. – М? – Завтра охота, та самая, кавалерийская. – Я же не говорил, что приду. – Не говорил, но придёшь, – уверенно заявил Кэйа. – И потом, нам всем нужно развеяться. Спи давай. Дилюк вздохнул, но подарил короткий поцелуй в лоб и послушно устроился на подушке. – Другое дело, – фыркнул Кэйа, прижался сбоку и обвил руками и ногами подобно цепкой лиане. – А теперь спи, Огонёк. Следующее, что Дилюк осознал, – это как он просыпается утром. Кэйа всё ещё был рядом, он и разбудил, аккуратно и почти невесомо гладя пальцами по лицу. – Доброе утро, – хриплым ото сна голосом поприветствовал Дилюк. – Доброе, – Кэйа улыбнулся ему, вызывая целый табун тёплых мурашек по телу. – Вставай давай, солнышко уже встало, вставай и ты. Нет, Люк, вставай весь, – хохотнул Кэйа, явно намекая на упёршийся ему в бедро утренний стояк. – Вечером успеется ещё, а у нас охота. – Давай не пойдём, а? – по утрам Дилюк становился жутко капризным и ленивым. И сейчас ему больше хотелось остаться валяться в постели с тёплым Кэйей под боком, может, не только валяться, но уж точно не идти куда-то. – Нет уж. Подъём! – и ощутимо шлёпнул по заднице. Дилюк очень глубоко и очень несчастно вздохнул, но Кэйю это не проняло. Пришлось-таки выбираться из постели. И Дилюк уже хотел по привычке перехватить волосы резинкой, когда наткнулся на что-то... мягкое. Что?.. Он бросил взгляд в зеркало на стене, повертел головой. Волосы были заплетены в широкую косу, в которую были вплетены свежие сесилии. Дилюк бросил взгляд на лукаво улыбающегося Кэйю, явно наслаждающимся своей маленькой шалостью. – Нравится? – спросил Кэйа, прикусывая губу. – Ты воспользовался моим доверием, Кэйа, – и правда, Дилюк всегда спал рядом с ним как убитый, не проснулся даже вот во время всех этих манипуляций. – Воспользовался, – кивнул Кэйа. – Оставь, а? Тебе очень идёт. Дилюк уже поднял руки, чтобы начать вытаскивать цветы из волос, но остановился. Глянул на Кэйю. – А знаешь, и правда, оставлю, – и насладился шокировано раскрытым глазом и округлившимися губами. Что, даже в самых смелых фантазиях такого не ожидал? А потом Кэйа улыбнулся – очень открыто и очень счастливо. Так, будто исполнились все его мечты разом. Дилюк тоже был доволен своей шалостью. На публике Дилюк стоически игнорировал шокированные взгляды, явно адресованные его новому имиджу. Кэйа же буквально раздувался от гордости, вышагивая рядом: должен же был понимать, что все осознавали, кто в ответе за столь радикальные перемены образа. В Спрингвейл, где и планировалась большая охота, они прибыли далеко не самыми первыми: охотники и гости уже во всю не пировали, но перекусывали; проверяли натяжение тетивы на луках, остроту клинков. – Мастер Дилюк, капитан Кэйа, – с улыбкой поприветствовала их Джинн. – Мастер Дилюк, вы сегодня выглядите очень... свежо. – Скажи, да? – Кэйа хихикнул. – Нравится? Джинн только опять улыбнулась, но ничего больше не сказала. Ну, по этому поводу. – Присоединяйтесь к завтраку, – предложила она. – Заодно познакомитесь с нашими гостями. Гости были из нескольких стран, а Дилюк и не предполагал, что всех так может заинтересовать охота. С другой стороны, может, и не в охоте было дело, а охота стала лишь поводом собраться да обсудить дела в неформальной обстановке. Из всех гостей для Дилюка выделялась лишь одна особа: девушка по имени Е Лань. Представилась как делегат от Департамента по Делам Граждан из Ли Юэ. И виделось в ней что-то... опасное, что ли? И дело было даже не в Глазе Бога на поясе. То, как она двигалась, смотрела... Дилюк за своё путешествие научился распознавать особых людей. Но никаких выводов Дилюк делать пока не стал, мало ли. Бойцы тоже могут быть дипломатами, тот же Кэйа – разве не пример? Лёгкий завтрак из овощей и фруктов подошёл к концу, полевая же кухня только начала разогреваться – обед будет из того, что принесут сегодня охотники. Командовала парадом Брук – один из лучших поваров Мондштадта, её мясные блюда не знали себе равных. Но для мясных блюд нужно было мясо, так что пора было приниматься за работу. Дилюк подхватил одно из копий со стойки и пристегнул то к специальному креплению седла. Конечно, любимый двуручник был роднее, но с ним не особо удобно охотиться на мелкую дичь, да ещё и верхом. Лук был бы, естественно, самым лучшим выбором, но Дилюк не особо хорошо им владел, уж точно не попал бы так легко в юркую мишень со скачущего коня. Он перепроверил подпругу и прочие крепления, вскочил в седло, отрегулировал стремена себе по длине. Оглянулся на Кэйю, тот занимался тем же самым, а затем поймал его взгляд и улыбнулся. Может, и правда охота была не такой плохой идеей. Выехали охотники и все причастные вместе, но чуть позже разделились на группы. Дилюку с Кэйей в партнёры достались Эмбер и эта странная девушка – Е Лань. С ней уже вовсю болтал Кэйа, обмениваясь, так сказать, культурным опытом разных стран. Дилюку оставалось только общаться с Эмбер, но диалог как-то не клеился (это Кэйа всегда был мастером разговоров), так что они вдвоём ехали в итоге в тишине. И, наконец, впереди появился первый кабан, Дилюк тут же пришпорил коня, перехватил поудобнее копьё, но только он хотел замахнуться, как почти перед носом просвистела стрела, попадая точно животинке в бок. Дилюк обернулся и увидел, как Эмбер с улыбкой пожимает плечами. Дилюк усмехнулся в ответ, соперничать с их скаутом в скорости добычи дичи было делом гиблым. Кэйа с Е Лань продолжали болтать как ни в чём не бывало. – Мне отправить кабана в лагерь? – спросил Дилюк, готовясь призвать ветерок, что подхватит тушку и закинет её к оставшимся на охотничьей базе. – Не, сама довезу, – отмахнулась Эмбер с крайне довольным видом и соскочила с коня, принялась связывать ноги уже мёртвому кабану, потом обмотала тельце верёвкой и закинула на круп лошади сзади, прикрепила свою добычу к седлу. Ну, кто кабана подстрелил – тому и решать, что делать с трофеем. А потом прогремел взрыв, Дилюка вырвало из седла, он прокатился по земле и вскочил, ощетинившись двуручником. Лошадь валялась на земле с сильными ожогами, трава и пара деревьев вокруг горели. Дилюк против воли обернулся в сторону Кэйи, тот справлялся с конём, вставшим на дыбы, но из седла не вылетел. Что вообще за?.. Кто?.. А, ясно кто. Алиса. Алиса собственной персоной стояла перед ними, готовясь сделать следующий залп Пиро-энергией. – Ты! Ты отобрал у моей дочери Глаз Бога! – рявкнула она, бросая очередной взрывной огненный снаряд. Дилюк еле сумел отразить его ударом Анемо-силы. Ещё несколько деревьев запылало от улетевшего в сторону сгустка. – Она попыталась совершить убийство, – воззвал к её разуму Дилюк. – Не смей оправдываться! – над её руками возникло ещё несколько плотных огненных шаров, один смертоноснее другого. Алиса всегда была могущественной чародейкой, никто толком не знал предел её силы, никто не хотел становиться ей врагом, но... так уж произошло. – Думаешь, если Архонт, то можно делать всё что вздумается?! – Думаю, что если я Архонт, то должен заботиться о безопасности всех жителей, – Дилюк всё ещё не атаковал сам, только отражал удары, пусть и страдал лес вокруг. – А кто о моей дочери позаботится?! – Эмбер, уведи гостью подальше, – послышался голос Кэйи. Но Дилюк краем глаза заметил, что Е Лань и не думала сбегать, только заняла тактическую позицию, с которой могла сделать выстрел. – Её мать должна о ней заботится, а не скидывать свои обязанности на других людей! – Дилюк тоже начал заводиться, но всё ещё старался решить всё словами. Не факт, что получится, но попытаться он был обязан. – Я и забочусь! – Алиса всё больше ярилась, пламя вокруг неё становилось всё жарче, отбиваться становилось всё сложнее даже со всеми способностями Архонта. Селестия, сколько же в этой женщине сил? – А не слишком ли поздно?! Она пыталась совершить убийство! – Не удалось же ей. – А если ещё кто-нибудь ей не понравится? Из тех, кто не сможет за себя постоять? – Так всё равно умрут рано или поздно, – сказала Алиса, будто это было что-то такое всем понятное и естественное. Дилюк аж поперхнулся от возмущения. – То есть если кто-то живёт не так долго, как мы с тобой, то их жизни ничего не значат?! Алиса только пожала плечами и кинула очередной огненный снаряд. Да что с этой женщиной не так?! То есть Дилюк и раньше знал, что она немного не от мира сего, чего только стоят её записки в «Путеводителе по Тейвату», где она описывала, как взрывала горы только потому, что те ей не понравились, не думая о последствиях и возможных жертвах... но столкнуться с этим лицом к лицу после того, как они вполне неплохо общались, переписывались... Это было жутко. А ещё это говорило о том, что продуктивного диалога у них не предвидится. Дилюк взмахнул мечом, в первый раз проводя атаку сочетанием Пиро и Анемо. Алиса отбилась легко, даже играючи, и атаковала сама. Дилюк не имел права отвлекаться, не в битве с таким противником. Только краем сознания отметил, что подоспели другие участники охоты, включая Джинн. А ещё Кэйа, как и всегда, был рядом, готовый прикрывать спину и сражаться вместе. – Алиса, что ты творишь?! – воскликнула Джинн, спешиваясь. – Ты должна была заботиться о моей дочери, а не позволять сотворить с ней такое! – Алиса нашла себе новую «жертву» и метнула фаербол уже в неё. Джинн еле успела увернуться. – Алиса, прекрати! – крикнула она словно в пустоту. Пустоту, что готова была их сжечь к бездновой бабушке. Дилюк отправил в сторону противницы огненный смерч, сотканный из двух стихий, но та лишь отмахнулась от него как от назойливой мухи. Лес горел, дышать становилось всё сложнее, холод чувствовался только от выпадов Кэйи. И тут с противоположной стороны вылетела стрела, насыщенная Гидро-энергией, и взорвалась о выставленный Пиро-щит, обдавая паром. Но Алисе пришлось отвернуться, чтобы защититься от той и ещё двух следующих. Это был его шанс. Дилюк вытянул руку и призвал всю силу ветра, что у него была, чтобы пробиться за барьеры. И он сделал то же самое, что с Кли: рванул на себя чужой Глаз Бога. Самый подлый из возможных приёмов, не одобряемый во время схваток, но что ему оставалось? Вот именно, что ничего. Алиса взвыла и кинулась было с кулаками, но теперь, без элементальных сил, скрутить её не представляло труда. А лес всё пытал, пламя пожирало деревья и траву, готовясь выжечь вообще весь Спрингвейл и его окрестности. Дилюк огляделся. Что же делать, что же... ладно, была одна идея. – Все, уходите! – крикнул он. – Дилюк, что ты собрался делать? – спросила Джинн. – Хочу потушить пожар, но не могу это сделать рядом со всеми. Выйдите за границы огня, быстрее, пока пламя не разрослось сильнее! Спорить больше никто не стал, Кэйа поднял на ноги Алису, и все поспешили прочь. Дилюк глубоко вздохнул и воззвал к силам из своего второго Сердца. Обычно маги элемента Анемо концентрировали воздух, делали его более плотным, но что если сделать наоборот? Энергия заструилась сквозь тело, воздух стал подниматься, отходя от поверхности. Весь воздух уходил, оставляя лишь небольшой кокон вокруг самого Дилюка. Пламя забилось в агонии и начало тухнуть – сначала трава, потом дело дошло и до деревьев. Без воздуха пламя жить не может – это знают даже малые дети, и сейчас Дилюк этого самого воздуха огонь и лишал. И как только последняя искра погасла, Дилюк отпустил воздух позволяя тому с громким хлопком вернуться обратно в потревоженный лес. Теперь надо было вернуться к остальным и решить, что делать с Алисой. – Что, будешь всех, кто с тобой не согласен теперь, лишать Глаз Бога? – выплюнула Алиса, стоило Дилюку приблизиться. – Только тех, кто пытается совершить убийство. Может, теперь поговорим? – О чём нам с тобой говорить, тиран?! – Например, о том, – Дилюк пропустил мимо ушей оскорбление, – что сначала твоя дочь, а потом ты сама совершили акт агрессии, думая, что это сойдёт вам с рук. Как и всегда. Уж извини, но при мне такого не будет. – Да это просто личная месть! Напали же на тебя! – Да какая разница на кого?! Ты сама сказала, что для тебя жизни «простых смертных» ничего не стоят! А ты... А, ладно, – Дилюк взмахнул рукой и сжал пальцами переносицу. – Можем сделать проще: я верну Глаза Бога и тебе, и твоей дочери, если ты заберёшь её и провалишь с ней из Мондштадта. Вы будете изгнаны без права на возвращение. – Стоп-стоп-стоп! – внезапно вмешалась Е Лань. – То есть вы хотите просто сделать это нашей проблемой? Мы смирились с Лоуренсами, в конце концов, без своих денег и влияния они не представляли угрозы, но сейчас вы хотите отправить, в том числе и к нам, озлобленных могущественную чародейку и её неуправляемую дочь с манией всё взрывать. Разбирайтесь уже со своими преступниками сами, а не скидывайте их в другие земли. – Что ж, – Дилюк вздохнул. Он признавал правоту их гостьи: как-то некрасиво было воспринимать чужие земли как мусорку для своих проблем. – Вижу, этот вариант отпадает. Так что будем делать? Капитан Джинн, капитан Кэйа, есть предложения? Джинн с Кэйей переглянулись с одинаково растерянными взглядами. – Я бы, – начала, наконец, Джинн, – предложила отпустить с предупреждением их обеих, но... – Но кто гарантирует, что в отместку она не уничтожит Мондштадт, когда мы расслабимся? – закончил за неё Кэйа. Джинн кивнула. – И, знаешь... есть у меня одна идейка. Помнишь о том слове, что ты поклялся никогда при мне не произносить? – Ты о... – Да, именно об этом. Если она Альв, то на неё это может подействовать, разве нет? Или даже если в ней просто кровь Альва. Ты – её Архонт, так что... – Но не я же давал ей вечность. – Попытка – не пытка, – Кэйа пожал плечами. – Вы о чём? – спросила Джинн. – Альвы не могут сопротивляться прямому приказу своего Архонта, – как ни в чём не бывало поведал ей Кэйа. И, потом, чуть смутившись, добавил: – Случайно выяснили. – И вы предлагаете?.. – Да, – Кэйа кивнул. – Несмотря на то, что это достаточно... жуткое ощущение, но... это самый гуманный и безопасный способ. Если сработает. Иначе придётся ради всеобщей безопасности обеих запереть на веки вечные, а учитывая, сколько Альвы живут, ну... – и опять пожал плечами. – Ладно, хорошо. – решился Дилюк. – Кэйа, пожалуйста, уйди. – Что? – Я поклялся при тебе этого слова не произносить. И, к тому же, тебя может случайно зацепить. Уйди, пожалуйста. – Хорошо, я пойду тогда посмотрю, как дела в лагере, все, небось, жутко напуганы, – он скользнул рукой по плечу и вскочил на ближайшего коня. – Итак, Алиса, – вернулся к ней взглядом Дилюк, как только Кэйа отъехал на приличное расстояние и ничего не мог услышать. – Ты не посмеешь! – о как, она, кажется, боялась. Знала уже об этой особенности Альвов? – Другого выбора ты нам не оставила. Подпрыгни три раза, приказ твоего Архонта! – рявкнул Дилюк под конец без предупреждения. – Чт..? – попыталась спросить Алиса, но её как подбросило. Ровно три раза. – Ах ты!.. – Работает, значит. Хорошо, значит не придётся вас навечно запирать, хм, – Дилюк потёр подбородок. Необходимо было точно сформулировать приказ. – Итак. Приказ твоего Архонта: ты никогда не причинишь вреда разумному существу ни при каких условиях и не толкнёшь на это никого другого. И также ты сделаешь всё возможное, чтобы твоя дочь придерживалась тех же правил. Это приказ твоего Архонта, – добавил он под конец для верности. Он до сих пор не знал, как точно это работает и какая должна быть формулировка, – не было возможности изучить как следует. Так что просто повторял однажды сработавшие слова. Дилюк мог бы сделать оговорку про самозащиту, но... это открывало слишком много лазеек для обхода приказа. Алиса – умная, она бы сумела ими воспользоваться. После этого Дилюк уронил перед ней Глаз Бога. Алиса взвыла, схватила артефакт, над её пригоршней появился сгусток огня, но так и не сорвался с руки. Алиса взвыла опять. – Однажды ты об этом пожалеешь, мальчишка! – Возможно, – ответил Дилюк. – Капитан Джинн сообщит магистру Варке о произошедшем, и твою дочь выпустят тебе на поруки, теперь она твоя и только твоя забота. Завтра зайди ко мне на винокурню, я отдам её Глаз Бога. Госпожа Е Лань, прошу прощения, что вы стали свидетелем этой сцены. – Ну, это было весьма познавательно, – ответила Е Лань, до этого сохранявшая молчание. – Надеюсь, вы понимаете, что мы обычно так не ведём дела. – Соглашусь, что ситуация была весьма неординарной. Госпожа Алиса и в Ли Юэ имела некоторую репутацию в определённых кругах. И вы справились с ситуацией достаточно... изящно для сложившихся обстоятельств. На том и порешили. Взяли оставшихся в живых коней под уздцы и направились обратно к Спрингвейлу. – Дилюк, – остановила его Джинн на полпути. – А с Кэйей эта... штука... ну? – Как он и сказал, это вышло случайно. Я сказал те слова в шутку, а вышло... вот так. Не думал, что когда-либо вновь скажу... это. Никогда этого не хотел. Свобода – всё ещё основная ценность Мондштадта, и я никогда не желал иного, но... – Я понимаю. У тебя не было выбора, Дилюк. Опять. И наша гостья права, это было самое изящное из возможных решений. Ты обязан был думать о благополучии всего Мондштадта и не мог поставить наши земли под удар. – Иногда «ради высшего блага» выходит боком, – вздохнул Дилюк. – Где та грань? Однажды ты меня уже остановила от непоправимых решений, но сейчас... Я не хочу однажды проснуться и не узнать себя в зеркале. – И, как я уже говорила тогда, у тебя есть я, у тебя есть Кэйа. И Кэйа пробудет с тобой весь путь. – А ты... ты не хотела бы пройти этот путь тоже? – Что? Ты о том, чтобы и меня сделать Альвом? – Да. Понимаю, это решение не на один день, и я не прошу его сегодня или завтра, да даже через год. Просто держи в уме моё предложение. Ты дорога мне, Джинн, и я не хотел бы тебя однажды потерять. – Это... весьма неожиданно. – Знаю. И, как я уже сказал, я не ожидаю ответа в ближайшем будущем. И... если тебя беспокоит то, что ты увидела сегодня, то хочу дать слово, что в случае твоего положительного ответа я никогда не сотворю этого с тобой. – Я это знаю, Дилюк. Я подумаю. – Это всё, что я хотел услышать. – Знаешь, я предложил Джинн вечность, – признался Дилюк, когда они с Кэйей наконец вернулись домой. День выдался крайне насыщенным, и всё, чего им хотелось, это добраться до знакомого безопасного уголка и оказаться в постели, обнять друг друга. Ну, Дилюку этого хотелось, и он не видел сопротивления Кэйи в реализации этих желаний. – Да? Ну, это было ожидаемо. Хотя я не думал, что это случится так скоро, – ответил Кэйа, ворочаясь в его объятьях, да устраиваясь поудобнее. – Ты ведь не против? Я не спросил тебя. – Ну это же тебе решать в любом случае, не так ли? – Это наша жизнь Кэйа, наша с тобой. Наша вечность вдвоём. И я к нам пригласил ещё одного человека. – Ты меня так на ревность развести, что ли, пытаешься? – Кэйа улыбнулся. – И с чего мне быть против Джинн? Эх, хотя плакали мои надежды стать однажды магистром Ордо Фавониус, когда тут будет такая конкуренция... – Будешь моим пожизненным сомелье тогда. – Как вариант. Джинн-то что ответила? – А, ну. Я задал вопрос с открытой датой ответа. Она ничего не ответила, но я и не ожидал сиюминутного решения. Я не знаю, согласится ли она вообще. – Надеюсь, согласится. Я тебя люблю, ты же знаешь, – Дилюк кивнул на его слова. – Но иногда мне всё равно надо пообщаться с кем-то ещё, с кем-то, кому я могу пожаловаться на то, какой ты засранец. Да и тебе это не помешает. Кто бы сомневался, что и в этот раз новость разлетится по всем землям и тоже станет самой обсуждаемой темой? Что уж поделать, любили в Мондштадте почесать языками за бокалом ли вина или отвлекаясь от работы. – Да это уже ни в какие ворота! Сначала у ребёнка отобрал Глаз Бога, теперь вот прямое вмешательство в Свободу воли! Что дальше-то?! – А я считаю, что эта ведьма сама напросилась! Нечего нападать на нашего Архонта! – Ты так говоришь только потому, что он твоего сына спас. – Ну да, спас. А сейчас что? Не сделай он ей втык, эта ведьма бы половину Мондштадта сожгла ради своей дочурки, которая тоже не невинный цветочек. – А что дальше-то? Сначала всяких ведьм лишает Свободы воли, а потом? Потом и до нас дело дойдёт тоже во имя всеобщей безопасности? Плохо это закончится, говорю я тебе, очень плохо. – Но мы-то не эти остроухие, на нас это не действует. – А капитан Кэйа? Думаешь, он и его... принуждает? – Да глупости какие, они ж были вместе ещё до его ушей! И не выглядит он несчастным. – Да кто ж его знает, он хорошо умеет играть, все знают. И кто сказал, что ему не приказали делать вид, что всё хорошо? – Может, ты и прав. Вот сколько они нос друг от друга воротили, а потом внезапно вместе? Что-то тут нечисто. – А то. И так резко так сильно Мастер Дилюк явно начал доверять капитану Кэйе только потому, что может полностью его контролировать! Стакан, который до этого протирал Дилюк, треснул в пальцах. Он уже привык ко всем этим разговорам, к сплетням, но чтобы кто-то реально думал, что он принуждает Кэйю быть с собой? А эти два забулдыги уже спорили чуть ли не в полный голос, полностью забыв, что обсуждают они того, кто стоит за барной стойкой всего в десятке метров от них. Хорошо, что Кэйи здесь не было, ему такое слушать точно не стоит. Хотя сколько ещё таких умников в городе? Точно не только эта пара индивидов. Треск стекла-таки привлёк внимание спорящих, и они как подпрыгнули на месте. Ойкнули и поспешили свалить, оставив мору за напитки на столе. Конечно, на них всё не закончилось, и подобные разговоры продолжались повсюду: у лавки с фруктами, в «Хорошем Охотнике», у кузницы Шульца, у стен Ордо Фавониус... От этих разговоров скрыться было попросту невозможно, даже горничные на винокурне о чём-то тихо-тихо перешёптывались, поглядывая на своего мастера и Кэйю. Кэйа, на самом-то деле, куда лучше справлялся с этими сплетнями: игнорировал их или даже улыбался, совершенно не выглядел задетым досужими слухами. Остроумно отмахивался от прямых вопросов, и только вечером наедине друг с другом он снимал маску беззаботности, забирался к Дилюку в объятья и тихо жаловался «на всех этих идиотов». Но он же теми же вечерами успокаивал Дилюка, у которого кулаки сжимались, говоря, мол, надо просто немного подождать, пока какая-нибудь новая новость не вытеснит уже набившую оскомину старую. И тогда все сплетни перенесутся на новый объект. Надо лишь подождать, да. Ещё несколько дней облегчения не принесли. Дилюк успел выслушать теории о том, что именно из-за их той ссоры он и привязал к себе Кэйю приказом, чтобы тот не рыпался больше; о том, что Дилюк специально дал Вечность капитану Кэйе вместе с уязвимостью к приказам, дабы контролировать Ордо Фавониус после той истории с чуть не случившейся гражданской войной... Дилюк едва держался, чтобы не начать ломать носы, не делал он этого только по одной простой причине: так на Кэйю ещё больше начнут наговаривать. А потом Кэйа позвал его. Куда-то на Драконий Хребет. Дилюк ответил на зов сразу же – ему в любом случае надо было занять себя чем-то, желательно важным, чтобы не думать о сложившейся ситуации. – Что тут у нас? – спросил Дилюк, как только переместился к Кэйе. Он был не один – с ним находился и Альбедо. – Какая-то подозрительная активность Фатуи в этом районе. Вот – разбираемся, – ответил Кэйа. – И Варка не послал отряд рыцарей? – с подозрением спросил Дилюк. Обычно это был его ответ почти на всё. – Здесь концентрируется странная энергия, – ответил уже Альбедо. – Она опасна для всех, кто не носит Глаз Бога. – Так что нас отправили вдвоём пока, – поддержал Кэйа. – А я решил, что ты не оценишь, если пропустишь схватку с Фатуи. Дилюк легко улыбнулся и кивнул. Как же хорошо Кэйа его знал... Дилюк и правда не обрадовался бы, если бы такое «веселье» прошло без него. Холодало, так что пришлось несколько раз останавливаться и разводить костёр, чтобы согреться. Пока Фатуи не наблюдались, хотя обычно тут была пара их лагерей. И куда они все подевались? – Как там твой последний эксперимент? – спросил Кэйа у Альбедо на одной из остановок и осмотре оставленного лагеря Фатуи. Не ценил он тишины, ох, не ценил. – С осложнениями. Никак не получается заставить взаимодействовать Гео и Анемо элементы в контролируемой среде. – Так они и не должны же взаимодействовать. – То, что мы не в курсе об их элементальной реакции, не значит, что её не существует. Возможно, их взаимодействие происходит на более глубинном, ещё не изученном уровне. – И ты, конечно, хочешь быть первым, кто всё это изучит. – Естественно, – Альбедо обычно почти не проявлял чувства, но сейчас он выражал удивление. Ну, в своей мало эмоциональной манере, всего лишь голос на полтона сменился. – О, как ты разошёлся, – Кэйа хихикнул. – Не, желаю удачи, может, оно и полезно даже однажды будет. – Все исследования когда-то пригождаются, просто не всегда сразу, – голос Альбедо вновь вернулся к норме. – Тут что-то про Дурина, – сказал он, будто продолжал тот же диалог. – Что? – Есть только обрывок документа, – Альбедо продемонстрировал клочок бумаги. – Можно разобрать лишь имя дракона. Возможно, они хотят что-то сделать с его останками. В них ещё достаточно силы, а повышенный энергетический фон может быть связан именно с их исследованиями. – Сначала Бездна балуется с искусственными божествами, теперь эти... – Кэйа покачал головой. – Надо спешить, – кивнул Дилюк. – Пока они не натворили дел. И в этот момент земля дрогнула и начала уходить из-под ног. Раздался утробный рёв, над горой взметнулись костяные крылья, объятые чёрно-алым маревом. Они опоздали. Дилюк призвал клинок, сделал шаг навстречу дракону и... остановился. Он привык к сражению с чудовищами, со многими из них, но это... эта махина... Да какие силы вообще надо иметь, чтобы справиться с подобным?! Ему же удар меча как тычок зубочисткой медведю! Оно ведь даже не живое! Это живых можно убить одним удачным ударом в нужное место, а с этим что делать?! Дилюк сделал шажок назад и помотал головой. Вновь накатывало волной то ощущение, то самое, из уже кажущимся таким далёким прошлого. Вот он – вроде тоже с мечом, с Глазом Бога, а вот монстр и... и ничего, он вжимается в тент повозки и даже не дрожит – тело просто не шевелится, оно обращено в камень. Бесполезный, жалкий, и сейчас он опять всё потеряет, тогда потерял отца, а сейчас весь Мондштадт, и это полностью его вина, ведь он... – Люк, – на плечо легла рука и вместе с голосом вырвала из тёмного водоворота то ли мыслей, то ли воспоминаний. Но тьма не отпускала, давила и давила, вновь превращала в камень. Он обещал себе, что больше никогда, больше никогда он не... И вот снова он там же. Будто все эти странствия, бесчисленные сражения, становление Архонтом – всё это было бессмысленно и ничего не значило, ведь он вернулся туда, где был, – в безднову повозку. – Кэйа, я не... я не справлюсь, это... это слишком, я... не справлюсь, опять... – голос предательски дрожал, а скоро и колени такими темпами откажут, позволив телу рухнуть на жёсткий снег. – Люк, эй, Люк... Люк! – Кэйа повысил голос и теперь не просто держал руку на плече, а впился пальцами, заставляя обратить на себя внимание. – Люк, перестань! Ты справишься! – Я не могу... – Можешь! – жёстко прервал его Кэйа. – Всё ты можешь. Ты – Архонт, Бездна тебя побери! А это что-то значит! – Но... – Никаких «но». У тебя есть огромная сила, которой ты просто не пользовался, не позволял себе поверить, что ты можешь ею воспользоваться. Знаешь, мне в Инадзуме рассказывали, как Райден Сёгун одним ударом разрубила остров пополам. А Барбатос, который спал столетиями, менял ветром ландшафт Мондштадта! Горы сдувал буквально! Перестань уже мыслить старыми категориями, перестань думать, что тебе просто дали ещё один элемент, Ты – Архонт! Так что будь Архонтом и прихлопни эту хрень уже, и пошли домой! Дилюк обернулся на эту самую «хрень», что уверенно поднималась в небо. Скелет древнего дракона, наполненный бурой тьмой, двигался медленно, но не казался неуклюжим. Это был зверь, уверенный в своём праве разрушителя, разве что его вёл не животный инстинкт живого существа, а лишь сохранившаяся и выпестованная веками ненависть и жажда уничтожения. Уничтожения Мондштадта и всех его жителей. – Давай, – уже чуть мягче сказал Кэйа. – Вперёд, спаси наш дом, чтобы нам было куда вернуться. Я в тебя верю, все в тебя верят. Все в него верят? Спорное утверждение, учитывая разговоры на улицах. И, наверное, стоило признать, что он сам-то в себя не слишком верил. То есть, ну... Он знал свои силы, свои границы, занимался тем же, что и до своего возвышения: спасал людей от монстров, просто теперь двумя элементами, а не одним, быстрее приходя на помощь, но в остальном... Да какой он вообще Архонт? Как вообще быть этим Архонтом? Дилюк отчаянно стремился сделать вид, что в Мондштадте ничего не поменялось и в его жизни тоже ничего не поменялось. Конечно, был Кэйа, их вновь обретённая связь, но причём тут бытие Архонтом? Он занимался своим бизнесом, опускал меч на головы врагов, а большее?.. Каждый раз, когда он пытался выйти за рамки своих обычных человеческих действий... это оборачивалось провалом той или иной степени. Решил управлять расследованием по праву Архонта? Чуть не приказал пытать людей. Хотел надавить на Ордо и исправить их? Получил гражданскую войну. Практически каждое его решение было неверным. И даже если верный ответ был неизвестен, его никто не знал, как, например, в ситуации с Кли и Алисой, Дилюк всё равно поступал неверно, противореча ценностям Мондштадта, вызывая явный негативный отклик у его жителей. Какой он после этого Архонт? Как он может претендовать на эту великую силу, способную сдувать горы, если раз за разом доказывал, что недостоин гнозиса и всего, что тот символизирует? С другой стороны... а важно ли это сейчас? Так или иначе, это бремя упало на него, а значит... значит ему нужно было его нести. Он совершал ошибки и совершит ещё множество, за которые будет себя потом люто ненавидеть. Но сейчас... сейчас... Сейчас всё это было второстепенно, сейчас был конкретный враг, готовый уничтожить всё, что Дилюку когда-либо было дорого. А у самого Дилюка была сила, точнее, должна быть сила врага этого остановить. Простейшее уравнение с очевидным ответом. Он мог или продолжать быть в бездновой повозке, или, наконец, выйти наружу. Первый шаг был самым сложным, Дилюк словно прорывался сквозь огромную толщу воды – та давила, сковывала, не давала сделать вздох. Второй шаг оказался чуть проще, совсем чуть, но проще. В руках появился клинок, с ним всегда становилось спокойнее, с ним Дилюк чувствовал себя куда более уверенно. А теперь нужна была сила, настоящая сила, сила Архонта. Что ж, однажды он сам сказал Кэйе, что новые силы подчиняются тогда, когда больше всего нужны, и тогда уже не будешь думать над «как», просто сделаешь. И Дилюку было нужно, было очень нужно, позарез нужно. Он сделал вдох, ледяной воздух Драконьего Хребта наполнил лёгкие. Да – ледяной, – но всё ещё воздух, всё ещё его элемент. Один раз Гнозис уже дал ему необходимое – спас Кэйю. Должен был дать и вновь. Дилюк воззвал ко второму Сердцу в своей груди. Он попросил о помощи, ответом была тишина. Дилюк попросил опять, продолжая идти вперёд. Он просил, молил, звал, но не чувствовал ничего. И тогда он резко выдохнул и потребовал. Да, он не всегда действовал правильно, да, он сам ещё во многом не разобрался, да, он действовал почти вслепую, но... Он – Архонт. Он, Бездна побери, грёбанный Архонт. Почему-то жребий пал на него, и сейчас неважно почему именно. Пал же. А значит, именно он обладает нужной силой и имеет на неё все права. Он – Архонт, это его право, это его, Бездна побери, право. А значит, пусть этот грёбанный Гнозис даст ему силы, все силы. Энергия одним толчком заполнила всё тело, такая мощная, что, казалось, ещё немного, и Дилюк просто взорвётся вместе со всей горой, если не выпустит её наружу, не применит. Эта сила наполняла каждую клеточку организма, вытесняла все сомнения, пьянила, окрыляла – последнее почти буквально. Ноги сами оторвались от земли, а ветер понёс в нужном направлении. Не было ничего невозможного, ничего недостижимого, ничего несокрушимого для его силы. Дилюк взмыл высоко в небо, выше мёртвого дракона, взмахнул мечом и выпустил всю эту кипящую энергию вместе с ударом сверху. Бирюзовый свет буквально ослепил, Дилюк лишь заметил что-то похожее на разлёт крыльев – и всё, остальное поглотила вспышка. Раздался ещё один рёв, но уже не такой ужасающий, всё ещё злой, но отчаянный. Посыпались кости, посыпался вздыбленный было огромными крыльями снег. Дилюк приземлился на землю, а за его спиной продолжали падать останки древнего чудовища. Второе Сердце не казалось прежним, оно... ну... словно светилось, но незримо, на уровне чувств. И явственно пульсировало, заглушая ощущение от обычного человеческого органа. Впереди был Мондштадт, так и не тронутый монстром. Приземлился Дилюк, кстати, недалеко от статуи Барбатоса. А Барбатоса ли? Статуя привлекла внимание и резанула взгляд, она была неправильная, не та, что привычна. Дилюк поднял глаза и уставился на себя, на каменного себя на постаменте. – Ты принял себя, – послышался голос сзади. Дилюк обернулся. Венти. Необычно серьёзный Венти. – Принял то, кем ты теперь являешься, – продолжил он. – И статуи поменялись, признавая начало новой эпохи Мондштадта. – Ты мне ни о чём таком не говорил, – упрекнул его Дилюк, ещё не совсем понимая, что ему делать с этими откровениями. Да, он принял силу, но прежние сомнения в собственных действиях никуда не исчезли. – А я и не мог. К такому надо прийти самому, иначе никогда не придёшь, – Венти пожал плечами. – Но что ты тут делаешь? – То же, что и ты, – Венти опять пожал плечами, а потом уселся на травку и запрокинул голову. – Пусть я и потерял свой Гнозис, но защищать Мондштадт было моим долгом на протяжении не одного тысячелетия. И если бы ты не нашёл в себе силы... что ж, я уже не так силён, как прежде, но попытаться был бы обязан, даже если бы это стоило мне физической формы или даже жизни. Но я рад, что ты сумел. И теперь эти земли окончательно твои. Дилюк не стал спрашивать, что же ему со всем этим теперь делать, – знал, что желаемого ответа, как и всегда, не получит. Вместо этого он спросил совсем другое: – И что же теперь будешь делать ты? – Я? – Венти, казалось, удивился. – То же, что и всегда. Есть ещё много неспетых баллад и много невыпитого вина. – Ясно... – говорить было не о чем. Впереди был Мондштадт, его Мондштадт, который чуть не пал перед страшным врагом из прошлого. Надо было вернуться в город, успокоить всех, уверить, что угроза позади, надо было, но... Дилюк развернулся, а потом и вовсе пропал с завихрением воздуха, чтобы вновь оказаться на Драконьем Хребте. – Люк! – Кэйа тут же бросился к нему. – Это было... это было... Вау! Правда... ласточка? – Ласточка? – не понял Дилюк. – Ну да, ласточка. То, чем ты атаковал Дурина. Не похоже было на твоего нынешнего феникса или какую-нибудь хищную птицу, как в детстве. Это была ласточка. – Вот, значит, как... Ласточка? Интересно. Но почему сила вырвалась именно так? То, что это была птица, не удивляло – Дилюк всегда любил птиц, как и его отец. А феникс, он... он появился, когда Дилюк вернул свой Глаз Бога после путешествия. Он был символом перерождения, но ещё... Чтобы фениксу восстать из пепла, надо сначала сгореть заживо, только так это работало. И Дилюк столько лет именно что горел заживо в своих чувствах и эмоциях, сейчас же... Ну, внутреннее пламя не ушло, но оно больше не причиняло столько боли. Дилюк больше не варился в собственной ненависти, она больше не была определяющим фактором его жизни. Он больше не ненавидел в том числе и самого себя, не видел мир объятым пламенем, а видел скорее... надежду. Поэтому и новая птица – символ изменений. Дилюк глянул на Кэйю. Оказывается, чтобы перестать ненавидеть себя, надо было перестать ненавидеть того, кого он любил.