Never Let It Stop

      — А вот если бы я пришел чуть позже, забирал бы пропахшее алкоголем тело, а не своего парня? — бурчит Юнги, придерживая плечом пьяного в дрова Чимина, пока пытается открыть дверь в их квартиру.       — Ну нет, — тянет Чимин, забавно хихикая и зарываясь носом в голубые волосы Юнги. — Все не так плохо.       Да, все действительно было не так плохо. Когда Юнги, после звонка Чимина, приехал в клуб, Пак просто лежал головой на барной стойке и пускал слюни. Ни разу не было инцидента, чтобы он его снимал со столов, или искал по туалетам, всегда на своем месте. Его уже даже бармен запомнил и приветливо махал Юнги, в каждой такой вечер, хотя они знакомы не были.       — Почему ты всегда соглашаешься с ними ходить пить, если не хочешь, — устало тянет Юнги, затаскивая парня в квартиру и помогая ему снять уличную одежду.       — Нужно быть в коллективе. Не бурчи, хен, — ласково мурлычет Чимин, повисая на Юнги с объятиями, мешая тому снять куртку.       — Господи, ты же знаешь свою норму. Выпил и вернулся. Зачем каждый раз себя так доводить? Мне иногда кажется, что ты специально перепиваешь, чтобы я тебя сюда притащил, и ты тут же вырубился, — рычит Юнги, резко стягивая чужую кожанку и кидая ее на вешалку. Потом повесит, сейчас бы своего парня хоть немного в божеский вид привести.Чимин на слова Юнги лишь невинно глазами хлопает, плечами пожимая и забавно перебирая ногами топает в ванную.       — Хен, пойдешь со мной? — кричит уже из комнаты, пока Юнги устало трёт переносицу.       — Куда я денусь, ты же там без меня шлепнешься, — тяжело вздыхает Юнги, словно с ребенком непоседливым дело имеет.       После быстрых водных процедур, уложив Чимина в кровать, Юнги мечтал просто закрыть глаза и наконец спокойно уснуть. Но, у Чимина как обычно в таком состоянии были другие планы.       Когда Пак выпивает он становиться как ласковый котенок: постоянно лезет под руку, чтобы погладили, обнимается, тянет губы для поцелуев и очень любит облизываться и кусаться. В такие моменты Юнги радуется, что Чимин, когда перепьет, вырубается почти моментально, так что и в этот раз просто откидывает голову, позволяя чужим губам и языку слюнявить шею.       Юнги чуть хмурится, губы сжимая, когда голова Чимина под футболку ныряет, а жар рта сосок обволакивает. Он старается думать о всех ужасах этого мира, потому что в очередной раз лежать с колом стоящим членом, пока Чимин спокойно на нем спит, совершенно не хотелось. Потом утром он злой и бешеный, а Чимин опять извиняется. Юнги не хочет в очередной раз наблюдать виноватое лицо парня, поэтому мечтает, чтобы сейчас все было по-другому.       Все действительно по-другому. Обычно Чимин так под футболкой и засыпал, слюни на чужую грудь пуская, но в этот раз даже умудрился спуститься до мягкого живота хена, оставляя на нем обжигающие следы от прикосновений пухлых губ. Юнги протяжно вздыхает, живот втягивая, и в темные волосы пальцами зарывается, ноги чуть раздвигая, чтобы Чимин удобнее между ними устроился. Все мысли улетели к черту, сейчас только он, его возбуждение и Чимин, который так мастерски это возбуждение вызывает, как котенок живот облизывая.       — Ты меня всего облизать собрался? — хмыкает Юнги, шипя сквозь зубы, когда укус на тазобедренной кости чувствует.       Чимин в ответ заинтересованно мычит и вновь кусается, чуть кожу живота в жар рта втягивая.       — Чимин, ты меня сейчас сожрешь, — хнычет Юнги, глаза ладонями закрывая и голову откидывая.       Обычно так далеко заходил только Юнги. Обычно Юнги всего Чимина вылизывал, и именно он всегда вел в танце и постели. Чимин отказывался, сколько бы Юнги не предлагал поменяться, а сейчас изводит. Юнги сегодня особенно сильно хотелось почувствовать парня внутри, но он знал, что мечта эта вряд ли сбудется.       — А можно? — в свою очередь интересуется Чимин, резко голову поднимая и блестящими глазами, в которых свет ночника отражался, на Юнги смотрит.       Тот запоздало понимает о чем вообще речь, руки от лица отводит, губу закусив, и осторожно кивает. Чимин тут же в лице преображается. Вместо мягкой улыбки на лице ухмылка хитрая, а в глазах свет лампы словно костром запылал. Юнги даже пикнуть не успевает, как его на живот переворачивают и белье одним движением до колен спускают.       — Чимин? — осторожно зовет Юнги, в пальцах подушку сжимая.       Пак не отвечает, ладонями ягодицы Юнги оглаживает, поцелуями по позвоночнику проходится и мычит довольно, словно ребенок до сладости добравшийся. Юнги лицо красное в подушку прячет, чуть таз поднимая, а Чимин хмыкает, жарким дыханием поясницу опаляя. Он осторожно зад в руках мнет, разводя чуть в стороны и мычит.       Юнги любит чистоту и эстетику тела, поэтому он гладкий абсолютно везде. Чимин знал, Чимин чувствовал, но сейчас он это видит, пока Юнги со стыда сгорает. Теперь он понимал Чимина и его желание накрыться с головой подушкой, но стыд ничего по сравнению с желанием, узлом внизу живота завязавшимся. Член его смазкой истекает, постель пачка и изводя, когда головка о ткань трётся. Но Юнги стойко держится, ни звука не произнося.       — Чего ты смотришь, там ничего нового не появится, — бурчит Юнги и хмурится, когда пухлые губы колечко мышц целуют.       — Хен такой нетерпеливый, — мурчит Чимин, а Юнги, не видя его лица, представляет, как хитро тот сейчас ухмыляется.       Стыд затапливает с головой, но предвкушение сжимает живот, заставляя дыхание прерываться. Юнги чувствует, как стон замер в горле, мешая дышать, и даёт ему вырваться, тихо скуля, когда широкий язык проходится по ложбинке между ягодиц, едва задевая анус кончиком языка, заставляя мышцы рефлекторно сжаться. Чимин лижет как котенок: широко, быстро, шершаво и очень мокро. Юнги чувствует как вязкая слюна стекает к мошонке и прячется в подушке, зад сильнее выставляя. Стыдно, но до чего же приятно. Подушка в руках измялась, пух весь сбился, что спать на ней будет невозможно, но это последнее, о чем переживает Юнги, пряча очередной стон в ткани, на что получает укус.       — Хен, не прячься. Как я могу знать, приятно ли тебе, если ничего не слышу, — жалобно бурчит Чимин, щекой о задницу хена потираясь.       Юнги жмурится, голову от подушки отрывая и мычит довольно.       — Все хорошо, Чимин-а, продолжай, — выдавливает из себя Юнги.       Завтра он пойдет в церковь, впервые в жизни и исповедуется, а сегодня готов потонуть в грехе.       Чимин довольно хмыкает, продолжая языком играться с напряжённым колечком мышц, с каждым прикосновением расслабляя его, от чего вскоре кончик языка спокойно проникает чуть внутрь, заставляя Юнги позорно пискнуть.       — Знаешь, а может это плохая идея? Каннибализм — это плохо, давай потом меня съешь? — бурчит Юнги, пытаясь отодвинуться и позорно сбежать, но кто бы ему дал.       Чимин рычит недовольно, шлепая вертлявый зад. Юнги вскрикивает и успокаивается, краем сознания понимая, что ему даже…понравилось? Ладонь у Чимина маленькая, а удар сильный, тяжёлый, но это было больше приятно, чем больно. Юнги замирает, пытаясь принять правду и на пробу снова тазом вертит. Чимин довольно хмыкает, шлепая по второй ягодице, оставляя отпечаток ладони на бледной коже и тут же целует покрасневшее место.       Юнги едва дернулся от шлепка и довольно замычал, чувствуя пухлые губы на коже. Он точно завтра умрет со стыда. Как в глаза Чимина смотреть? Но того, кажется, все устраивает.       Чимин, словно кот, руками ягодицы мнёт, пока довольно вылизывает кожу, языком узоры выводя, и чуть щекочет пульсирующий анус. От звуков Юнги хнычет, потирается членом о простынь и случайно упирается задом в нос Чимина. Но тот ничего против не имеет, сжимает сильнее, язык дальше проталкивая, и слюну по лицу и заду размазывает.       Юнги хнычет, действительно хнычет. Сейчас желание почувствовать Чимина в себе сильно как никогда и он, кажется, мысли хена читать научился.Чимин отстраняется, приподнимаясь, чтобы из коробки на полке над кроватью смазку достать, а Юнги замирает. Что сейчас будет? Чимин себя растянет и опять на Юнги сядет? Или всё-таки его растянут? Юнги жмурится, чуть сжимаясь, и едва не молится. Пьяный тут Чимин, а чувствует себя таким Юнги.Голова кружится и дыхания не хватает. Жарко и хочется стащить наконец футболку, но тяжёлая рука, надавившая на спину, заставляет со вздохом упасть обратно.       Чимин щелкает крышкой лубриканта и мгновенье спустя мягко обводит расслабленное колечко мышц Юнги и плавно входит одним пальцем. Юнги задыхается, напрягается и чуть поднимается на локтях. Не верится даже: его действительно растягивают!       Чимин лениво пальцем водит, стенки оглаживая и свободной рукой губы Юнги находит. Мин пальцы чужие обхватывает, в рот засасывая и языком с подушечками играется. По подбородку течет слюна, в заднице уже два пальца двигаются, член неприятно о ткань трется и пятно смазки размазывает. Грязно, так грязно, но Юнги от этого чистый кайф ловит. Он мычит довольно, голову наклоняя и позволяя пухлым губам к шее пиявкой присосаться.       Зад уже зудит, хочется большего, а Чимин чего-то медлит, лишь играется, растягивая шире, пальцы внутри сгибает и самыми кончиками потирает простату. Юнги уже молить готов, но рот занят, поэтому приходится задницей опять вилять, чуть назад подаваясь едва ли не крича: «Да возьми ты меня уже».       Чимин хихикает на ухо, руки убирая и шуршит одеждой за спиной. Юнги напрягается, когда руки по бокам от него упираются, от напряжения даже вены выделяются, а влажный член о половинки трётся.Юнги губу закусывает, вновь горячее предвкушение внутри чувствуя, и быстрый взгляд через плечо бросает и погибает. Глаза у Чимина темные, жаждущие, лицо напряжённое, губы блестят. Чимин тоже предвкушает, и это заставляет расслабиться и голову откинуть, о грудь чужую потираясь.       — Давай, Чимин-а, — с придыханием тянет Юнги, глаза прикрывая и отдаваясь полностью.       Чимин выдыхает за спиной, одну руку убирая. Юнги даже подумать не успевает зачем, как в него член плавно погружается. У Чимина он чуть меньше, но толще и головка такая крупная, так идеально растягивает. Юнги вперёд поддаётся, не от боли, больше от переполняющих его чувств и рот в немом стоне открывает.       Чимин ладонь на шею хена кладёт, чуть под подбородком надавливая и к себе притягивает, плавным толчком полностью в жар погружаясь и носом в голубые волосы зарывается. Юнги дышит тяжело, шипит сквозь зубы, пальцами простынь сжимая, пока Чимин поцелуями шею покрывает. Они плавятся и горят, чувствуя друг друга так близко, как никогда раньше.Чимин двигается так же как и танцует: плавно, красиво, но так, что дыхание замирает. Юнги бы похлопал, если бы руки не были заняты попыткой к чертям кровать разорвать.       Какого черта Чимин раньше отказывался? Хотя, с одной стороны, Юнги рад. Может от долгого предвкушения у него сейчас так все чувства обострились. А может это потому что над ним Чимин. Его милый Чимин, который муху не обидит, сейчас воздух из хена вытрахивает и рычит на ухо, отпечатки зубов на бледной коже оставляя.       Жар невыносимый, тело трясет и Юнги до слез обидно, что все так быстро заканчивается, зато как. В глазах перед оргазмом потемнело, дыхание в груди застряло, кашлем выбираясь, пока Юнги отдышаться пытался и в себя прийти. Чимин над ним замирает, дышит тяжело, носом о плечо потираясь и Юнги расслабляется. Пока не чувствует, что возбуждённый орган парня все еще в нем. Боже, кончил быстрее пьяного в дрова, стыдоба.       — Чимин? — прокашлившись зовёт Юнги и тут же дергается.       — М? — хитро тянет Пак, оставляя поцелуй на мокрой коже и чуть бедрами покачивает, потираясь о чувствительный комок нервов внутри.       — Чимин, т-ты… Боже, стой, я-я же… — бормочет Юнги, глаза прикрывая и чувствует новые толчки внутри, которые тело содрогаться заставляют.       — Что ты, хен? — хитро тянет засранец, ускоряясь и тут уже о плавности речи не идёт.       Чимин руку под футболку хена проталкивает, за торс обнимая, на шею давит и вбивается резче, глубже. Юнги булькает, дар речи потерян, в голове бардак, а недавно обмякший член снова стоит и трётся гиперчувствительной головкой о простынь.       Юнги мычит, скулит, чуть таз поднимая, чтобы меньше с бельем соприкасаться и стонет громко, от нового угла проникновения. Дыхание перехватывает, хватка на шее и так меньше кислорода даёт, а сейчас и вовсе кажется, что он задохнётся. Слезы на глазах выступают и по щекам красным, горячим текут. Не такого он от своей булки ожидал.       — Чи… Чим-мин, — хрипит Юнги, прерывисто и хватает воздух ртом, громко, сильно, до кашля, когда рука с шеи пропадает.       Чимин резко из него выходит, пальцем раздраженный анус потирая и переворачивает их, сажая слабо соображающего Юнги сверху.       — Покатаемся, хен? — хрипит хитро, облизываясь хищно, а Юнги ему отказать не может.       Мин плавно на стоящий член опускается, ягодицы ладонями придерживая, и замирает. Чимин ему не мешает, гладит бока, живот, настойчиво чужой член, футболкой прикрытый, игнорируя. Но терпение его не вечное, и чтобы чуть поторопить Юнги, тот его мягко по заднице шлёпает.       Юнги губы поджимает, в грудь Чимина упирается и бёдрами двигает. Он больше вертится на чужом возбуждении, чем действительно двигается: ноги дрожат и сил приседать нет вообще. Чимин это понял, сжал в руках бледную задницу, приподнял ноги и сам задвигался.       Юнги стыдно, что он сейчас ничего сделать не может, больше принимает и ведёт себя как бревно, чем помогает. Но Чимин ему расстраиваться не даёт, в спину чуть толкает, заставляя на себя лечь и в макушку целует, успокаивая, пока темп бешеный держит.       У Юнги уже даже сил на стоны нет, только и может грудь чужую царапать, слюнявыми поцелуями покрывая, пока Чимин наконец с громким рыком в него не кончает.       Член Юнги, зажатый между телами, все ещё напряжён но ему едва ли есть до этого дело. Зато Чимину есть. Он хена переворачивает, сверху нависая, быстро опухшие губы целует и к члену спускается.       — Не надо, Чимин, хватит уже, — хнычет Юнги, пытаясь темную макушку от себя отстранить, но замолкает, когда напряжённая плоть в жар рта погружается.       Ему много не надо, Чимин едва языком головки коснулся, чуть опустился, как горячая сперма рот наполнила, а Юнги на кровати дугой выгнуло. Слишком много событий за одну ночь, а он даже не пьяный. Зато Чимин, который давно должен был вырубиться, довольно улыбается, облизываясь и падает рядом.       — В душ? — мурчит хрипло.       У Юнги хватает сил только чтобы головой помотать, а после глаза закрываются. И открываются лишь в обед, когда уже тело от сна в одной позе болит. Юнги, на удивление, чистый, нигде ничего не липнет и не чешется. Только ноги ватные и в голове туман, но даже в таком состоянии Юнги замечает отсутствие Чимина.       — Чи… — голос подводит, приходиться откашляться, словно это он вчера отсасывал, а не ему.       Но Чимину и слабого писка хватает, чтобы ворваться в спальню и обеспокоенно Юнги оглядеть:       — Хен, все в порядке? Ничего не болит? Воды? Кушать? Что? Не молчи, пожалуйста, — у Пака глаза на мокром месте, пока глаза Юнги удивлённо расширяются.       — Так дай слово вставить, — откашлявшись, бормочет Юнги и чуть хмурится. — Ничего не болит, но вода не помешала бы. Но сначала. Что это было?       — Я мало выпил, — хнычет Чимин, голову опуская, как виноватый щенок. — Мне в трезвом состоянии перед тобой сложно устоять, а когда пьяный так вообще голову сносит. Поэтому приходится пить намного больше, но вчера я написал тебе слишком рано и вот, — Чимин отворачивается, стыдясь на Юнги посмотреть, а тот ничего не понимает.       — Так хули ты сдерживался? — вырывается быстрее, чем Юнги успевает заметить. Хотя, о словах он не жалеет: обдуманно он спросил бы тоже самое, только вежливее.       — Ну как же, хен, — Чимин осторожно на Юнги смотрит и губы поджимает. — Чтобы такого не было. Пьяным я быстро устаю, так что в этот раз все прошло легче, но если бы я был трезвым…       Чимин не заканчивает, жутко краснея, пока Юнги молча охреневает.       — Так это ещё не всё? Мне теперь интересно, на что ты действительно способен. Но только, в следующем месяце. На этот мне впечатлений хватает, — хмыкает Юнги, ложась обратно. Он-то думал за нежеланием Чимина брать активную позицию какая-то травма или предпочтения скрываются, а там всего-то.       — Хен! — пищит Чимин, руками лицо прикрывая. — Я не хочу тебе больно сделать.       — Чимин-а, я тебе больно делал? — устало выдыхает Юнги, лениво потягиваясь и чуть морщась от напряжения в бедрах.       — Нет, — решительно отвечает Чимин, ни секунды не думая.       — Вот и ты мне не сделал. Расслабься, отпусти своих демонов, — мягко тянет Юнги, хлопая по постели рядом.        Чимин ярко улыбается и ныряет хену под бок. Никто из них ещё не догадывается, что скоро привычная постельная жизнь резко поменяется, а коробка на полке над кроватью пополнится.