Связанные снегом

      — Может, продолжим «Детройт»?       — Нет, давай, когда Эми будет с нами, она эту игру любит. Помнишь, как она обиделась, когда мы начали играть без неё?       — Да, ты права. Тогда в «DmC»? Просто будем по очереди играть через какой-то промежуток времени.       — Давай. Чур, я первая! — Юкико уже схватила геймпад.       — Эй, я же предложил!       — А ты в прошлый раз играл первый, так что моя очередь, — она показала мне язык.       — Справедливо. Дерзай, — я лёг на кровать, а Юкико разместилась на полу, прислонившись к изножью спиной прямо передо мной.              Я всегда был дружелюбным, мог найти язык с любыми сверстниками независимо от национальности, мне нравилось дружить как с мальчишками, так и с девчонками. Но со средних классов общение с девочками становилась невыносимым с каждым годом. Я мог дружить с какой-нибудь девочкой две недели и неожиданно получить признание в любви, но на мой честный отказ я получал оскорбления, а после полный игнор. Странно и глупо? Более чем.       Отношения с девушками у меня тоже долго не жили. Сначала она кажется такой милой и доброй, но стоит начать встречаться — раскрывается её «стервозная» сторона, а ещё хуже, когда ты эту сторону не видишь. Именно такими и были мои последние отношения, я потом долго испытывал стыд и вину.       В девятом классе ко мне в комнату пришла сестра со своей футболкой, которая была испачкана краской из баллончика, она сказала, что это сделала моя девушка и подобные пакости происходят уже месяц. Я не поверил. Я встречался с Хэби два месяца и не мог поверить, что она способна на такое. «Откуда ты знаешь? Ты же не видела. Может, ты ошибаешься?». С каждым моим словом глаза Эми наполнялись слезами, в итоге она выбежала из комнаты, хлопнув дверью.       Я был в отношениях уже третий месяц. Шёл по коридору школы и услышал в женском туалете, всплеск, визг и заливистый смех. Я приоткрыл дверь и был в ужасе: Эми сидела на холодном полу, облитая водой, а вокруг неё стояли Хэби и две её лучшие подруги, которые были с нами в одной компании. Не помню, когда был в последний раз так зол. Впервые в жизни у меня было желание ударить девушку, с трудом, но я не стал перешагивать эту черту, влетев в туалет, я помог сестре подняться с пола, и, обнимая, повёл её к выходу. Но, перед тем как выйти, схватил Хэби и прижал к стене, продолжая удерживать её за блузку.       — Если это как-то повлияет на её здоровье, если ещё раз кого-то из вас увижу рядом с сестрой — жизнь в ад превращу, особенно твою!       Хэби не на шутку испугалась, грубо оттолкнув эту змею в сторону, я вывел Эми из туалета.       Я чувствовал мерзость, и это чувство было не к уже бывшей девушке, а к себе самому. Ещё с детства многие сверстницы недолюбливали Эми: то её игрушка лучше чем у них, то платье красивее, то просто не похожа на других. Я сам всегда говорил ей: «Если тебя кто обижает — говори мне, я тебя защищу». Мы ОБА обещали и родителям и самим себе, что всегда позаботимся друг о друге. С момента, как она хлопнула дверью и до этой сцены в туалете — прошёл месяц. Мы всё это время не разговаривали. Когда сестра пришла с этой чёртовой футболкой ко мне, я был единственный, на кого она могла положиться. И что же сделал я? Отвернулся от неё, начал игнорировать, просто не стал защищать её, хотя обещал. Мне всегда было невыносимо видеть, как Эми плачет, да, она бывает капризной, но никогда не плачет по пустякам. Я же прекрасно всё знал, так почему я с ней так поступил?       Мне было безумно стыдно перед Эми и перед самим собой. Находясь в моих крепких объятьях, она плакала и наносила удары кулаками то в грудь, то в плечи, но боли я не чувствовал. Её рыданья били намного больнее и сразу в сердце.       — Прости, sorellina… Прости… — только это и мог я тогда прошептать.       Потом я узнал от сестры, что Хэби мстила ей из-за парня, который бросил её, влюбившись в Эми. Меня это злило ещё больше, я никогда не понимал смысла в такой мести. Эми быстро простила меня за мой поступок, а я себя до сих пор не простил. Никогда не любил, как легко сестрёнка прощает других.       После такого плохого опыта я перестал общаться с девчонками и заводить отношения, а в школе стал держаться ближе к сестре. Но с первым пунктом меня хватило только на год.              Мы с Эми были в десятом классе, наш класс соединили с параллельным. Сестра болтала с кем-то с задней парты, я слушал музыку и копался в телефоне. Парта спереди была свободна, за неё села незнакомая девушка с длинными каштановыми волосами и повесила на спинку своего стула рюкзак, который был завешан всякими значками, но в глаза бросились два эмалевых значка: белый мотылёк и красный отпечаток собачьей лапы. Я их сразу узнал — эти значки были в коллекционном издании второй части игры «Одни из нас».       — «Псы не смотрят вверх» — процетировал я фразу одного из персонажей той самой игры, глядя на значки.       Моя новая одноклассница обернулась ко мне, я слегка вздрогнул и перевёл взгляд с рюкзака на её лицо — светло-карие глаза смотрели прямо на меня, а уголки пухлых губ были приподняты в лёгкой улыбке.       Из-за музыки в наушниках я думал, что выпалил цитату не так уж и громко, но, видимо достаточно, чтобы незнакомка меня услышала. Снял наушники — девушка полностью развернулась ко мне и сразу заговорила:       — Ты тоже играл в «Одни из нас»?       — Да… С моральной точки зрения, вторая часть вышла более тяжёлой, чем первая, но впечатления от игры всё равно хорошие.       — Согласна, мне кажется, я помню наизусть все реплики обеих частей!       — Это… довольно заметно.       Одноклассница опустила взгляд и тихонько рассмеялась, затем снова взглянула на меня.       — Меня зовут Юкико, а тебя?       — Нэо, а это моя младшая сестра.       Эми услышала, что я говорю о ней и повернулась к нам, а заметив незнакомку — лучезарно улыбнулась и полностью переключила внимание на неё:       — Привет, я Эми!       — Юкико, — повторила она.       Взгляд девушки пробежал от Эми ко мне и обратно. Сестра обвила мою руку и прижалась к моему плечу щекой.       — Мы двойняшки! Но я всегда завидовала Нэо, потому что у него две родинки под левым глазом, в детстве даже рисовала себе фломастером такие же!       Я усмехнулся. Помню, как Эми рисовала себе эти родинки, а когда прикасалась к лицу, забыв о своём художестве, фломастер размазывался, и под глазом были уже полоски, напоминающие хвостики комет.       Юкико продолжала разговаривать с Эми и иногда бросала на меня взгляд, я же продолжил слушать музыку. Походу намечается классический сценарий: подружиться с моей сестрой, чтобы через неё сблизиться со мной. Не то чтобы у меня была завышенная самооценка, а сестра плохая подруга, просто каждый раз получается одно и то же.       У Эми было мало хороших подруг и то они появились только при переезде в Италию. Когда мы жили в Корее, она приводила девочек в гости, в её комнате было много всяких кукол и игрушек, «подружки» могли играть и разговаривать о своём, а Эми сидела в сторонке, просто наблюдала и слушала, выдавливая улыбку. Сестра всегда была простой в общении, всегда добра и мила со всеми, поэтому, когда мы стали подростками, она нравилась многим парням. Другие девушки очень завидовали ей: красивая, много модной одежды, мама известная корейская модель, парням нравится, а из зависти шла и ненависть.       Эми всегда хотелось иметь хотя бы одну подругу, с кем могла бы проводить время, блуждая по магазинам и паркам. В восьмом классе она подружилась с хорошими девчонками, но они ушли после девятого учиться в колледж, а там они обзавелись новыми друзьями и Эми всё реже с ними общалась. В принципе сестра и со мной спокойно гуляет, может поговорить обо всём и доверить всё, но с подругой это чувствуется совсем иначе.       Мы с сестрой делали уроки в гостиной. Я помогал с решением уравнения, но Эми отвлекалась на звук оповещения в телефоне, на четвёртый писк я уже не выдержал:       — Да что ж такое!       — Извини, Лия пишет.       Я сразу остыл. Покинув Турин, мы разлучились не только с любимым домом, но и со своими друзьями. Я легко осваиваюсь в новых местах, поэтому переезды и поездки куда-либо были для меня сродни приключениям. Для Эми же это всегда было стрессом: прощаться с тем, что стало дорого, снова адаптироваться, заводить знакомства. Да, мы общаемся в социальных сетях с друзьями, которые остались в Корее и Италии и разлучились не навсегда, но видимся всё равно редко, а для моей впечатлительной сестры это очень тяжело.       — Что… — я вздрогнул, когда Эми радостно взвизгнула.       — Прошла!       — Лия до сих пор ходит по кастингам?       — Конечно! Она обещала, что будет стараться! — сестра начала быстро набирать сообщение. — Её взяли моделью для магазина одежды!       — Это очень хорошо. Передай ей мои поздравления, она молодец.       Я начал крутить карандаш на пальцах и отрешенно уставился на тетрадь. Через пару минут Эми отложила телефон и блаженно вздохнула.       — Сколько же у вас общего.       Зажав пальцами карандаш, я хмуро взглянул на сестру.       — С Лией что ли?       — Не-а, с Юкико. Она так же умеет. — Я снова завертел пишущий предмет и отвернулся к тетради, а Эми продолжила: — Ещё Юкико меломанка, ОЧЕНЬ любит видеоигры, шопинг, волейбол. Да и в целом у вас одинаковое чувство юмора и вкус в одежде.       — Здорово, — равнодушно сказал я и тут же получил ощутимый шлепок по плечу.       — Хватит изображать сосульку! Мог бы уже подружиться с ней, а то и больше!       — А может, я этого не хочу. И не надо настолько вперёд забегать! — я с раздражением поднялся и пошёл на кухню, Эми пошла за мной.       — Извини… Думаешь, она такая же, как предыдущие мои лжеподруги? Не все же люди плохие…       — Да, не все плохие, но Юкико я не знаю, поэтому не могу судить. Просто я не хочу, чтобы у тебя появилась очередная «подружка», — я изобразил пальцами кавычки, — которая будет с тобой ради выгоды. Это всё со стороны напоминает человека, покупающего лотерейные билеты. Ты на протяжении долгого времени покупаешь эти билеты, которые оказываются несчастливыми и ничего с них не получаешь, а только теряешь.       — Но в какой-то момент ты получаешь счастливый билет.       Я удивлённо посмотрел на Эми, застыв с бутылочкой лимонада у самых губ.       — Кстати, не думала, что ты такой поэт!       — Ой, заткнись! — я взял ближайшее полотенце и запульнул в сестру, а она, поймав его, продолжала звонко смеяться.       В начале октября Юкико предложила нам втроём в выходной прогуляться и походить по магазинам. Эми согласилась не раздумывая, будь у неё другие планы на выходной — сразу бы их отменила. А мне скорее хотелось ретироваться, но сестра весь оставшийся день дома уговаривала меня пойти, даже заманивала магазинами электроники, которые она так не любит. Согласился в итоге, но чтобы Эми отстала с уговорами.       Утром я поплёлся в душ, в коридоре меня встретила сестра, одета она была явно к выходу, хотя до назначенного времени было ещё часа два.       — Не рановато собралась, мелкая?       Улыбнулась. Любит, когда я её так называю, но только при близких и когда мы одни.       — Хочу пальто в химчистку отвезти.       — А к встрече успеешь?       — Да, я на такси поеду.       Эми смерила меня взглядом: на мне были надеты только штаны от пижамы.       — Ты только Юкико не показывай своё тощее тельце, oraboni.       — Оно не тощее, — я легонько шлёпнул сестрицу полотенцем. — А ты не забудь бюстгальтер с пуш-апом надеть, sorellina.       Эми незамедлительно стянула с себя шарф, и я получил точно такой же ответный удар.       — Ну ты и гад!       Она показательно затопала в сторону наших спален, а я направился в противоположную сторону и крикнул не оборачиваясь:       — А ты всё равно меня любишь!       Уже зайдя в ванную комнату, я услышал приглушённый ответ, который заставил меня улыбнуться:       — Ты мой брат — у меня нет выбора!       Я стоял у входа в метро — ни Эми, ни Юкико пока не видно. Я смотрел по сторонам, наслаждаясь яркими осенними красками. Осень всегда была моим любимым временем года: природа «одета» в жёлтые, оранжевые, красные тона, льёт дождь и грохочет гром, погода прохладная и, наконец-то, я могу носить любимые плащи и драповые пальто!       — Привет, — Юкико улыбалась справа от меня, но когда я обернулся, она пробежала по мне удивлённым взглядом и улыбка исчезла.       Я был изумлён не меньше неё. На учёбе мы видели друг друга только в классической и строгой одежде, которую более-менее можно отнести к школьной форме, а сейчас смогли лицезреть наш повседневный стиль, но не это удивительно.       Девушка была одета в чёрную водолазку без рукавов, длинное серое драповое пальто, короткую белую юбку карандаш с орнаментом гусиной лапки и чёрные ботфорты-чулки, на шее красовалась тонкая серебряная цепочка с небольшим прозрачным камушком, а на пальцах несколько колец. Я был одет в то же самое по стилю: чёрная водолазка, тёмно-серые классические брюки, длинное драповое пальто терракотового цвета, чёрные ботинки, очки с прозрачными линзами и крупная цепочка на шее. Эми, конечно, говорила, что у нас с Юкико В ЦЕЛОМ одинаковый вкус в одежде, но я не ожидал, что это будет настолько. У меня в памяти всплыл момент, когда прошлым летом в Южной Корее я увидел влюблённых в магазине с парной одеждой, я не фанат парных образов, но вещи были там очень красивые и гармонично подобранные для обоих партнеров. Из-за этого воспоминания мне стало немного волнительно — мы выглядим как та самая парочка из магазина.       — А где Эми?       — У неё были свои дела с утра, обещала подойти, когда закончит. Подождём её немного.       Юкико кивнула, снова окинула меня взглядом и хмыкнула:       — Кажется, у меня теперь есть с кем посоветоваться по поводу одежды.       Я поправил очки на переносице и также посмотрел на девушку:       — А мне стало одновременно интересно и страшно увидеть другие твои образы из гардероба.       Она засмеялась.       — Впервые вижу тебя в очках. Почему в школе не носишь?       — Ну… по разным причинам. Забывал взять, либо брал, но забывал надеть, а в прошлом году вообще случайно сломал и больше не рисковал брать их на учёбу.       — Значит они просто как аксессуар? Зря не носишь, — она смущённо опустила взгляд, — тебе очень идёт.       — Спасибо, — сухо ответил я.       — Мне тоже очень нравятся очки. Жаль пока не получается найти «свои», так нравятся, а ничего не подходит.       Я закивал, помню, как мотался по разным магазинам и искал подходящую форму и оправу, даже солнечные очки была проблема выбрать. Сейчас у меня больше десяти пар разных очков и с разных уголков мира: Нью-Йорк, Пусан, Флоренция, Париж… Кто-то привозит в качестве сувениров магниты, а я очки.       Мы стояли в тишине, глядя по сторонам, и мимолётно задерживая друг на друге взгляд. В какой-то момент я всё же засмотрелся на девушку, пока та чем-то любовалась. В свете солнечных лучей её глаза приобрели цвет тёмного янтарного оттенка; коротенькие ресницы, опущенные вниз; в уголках глаз поблёскивали серебряные тени; носик с маленькой горбинкой; пухлые губы, накрашенные матовой вишнёвой помадой; длинные каштановые локоны, которые, приобретя рыжеватый оттенок на солнце, заколыхались на ветру, она провела ладонью по волосам ото лба до затылка, пропуская пряди сквозь пальцы, но волосы непослушно возвращались обратно к её лицу и били по щекам.       Я с опозданием отвёл взгляд, когда Юкико вернула своё внимание на меня, стало неловко.       Оповещение на моём телефоне избавило от гнетущего молчания, я посмотрел на экран: сообщение от Эми. Наконец-то! Наверное, она «скоро будет на месте» или «уже бежит». Но, открыв чат, я был обескуражен: «У меня живот болит, повеселитесь вдвоём». Всё понятно. Я недовольно нажал на кнопку вызова, прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, пока слушал гудки. Не отвечает. Ну мелкая…       — Что-то случилось? — Юкико обеспокоено смотрела на меня.       — Эми плохо себя чувствует, скорее всего, она не придёт.              Каждый раз, когда я иду в торговые центры за покупками, у меня ощущение будто я нахожусь в казино: азарт пылает при каждой удачной покупке и важно понимать, когда нужно вовремя остановиться.       С Юкико я «зачистил» два этажа, мой улов получился неплохой: кашемировый длинный шарф в чёрно-белую клетку, летние белые кроссовки по скидке, две пары синих джинс, бежевая толстовка. У моей спутницы был улов поскромнее: белая блузка с пышными рукавами, синие конверсы и шерстяная шапка с помпоном.       Мы решили выпить кофе на третьем этаже, а на десерт оставили самый большой магазин одежды и аксессуаров. В зоне фуд-корта было больше всего народа, в основном подростки и семьи с детьми, нам повезло, что был свободный столик у прозрачного ограждения, откуда можно было увидеть нижние этажи, Юкико заняла места, пока я пошёл за напитками. Как только я вернулся с кофе, одноклассница, стуча пальчиком по столу, хмуро посмотрела на своё капучино, а затем на меня:       — Нэо, я хочу задать вопрос, только ответь честно, пожалуйста. Обещаю, что не обижусь.       М-да, попробуй не напрягись после такого начала.       — Конечно, спрашивай.       — Я тебе интересна?       Опа, неужели началось? Я хотел уточнить суть её вопроса, но Юкико опередила меня и продолжила:       — Мы ещё не так хорошо знакомы, но ты всё равно как-то холодно ко мне настроен. Когда с нами твоя сестра — ты не вступаешь в диалог, пока кто-нибудь из нас к тебе не обратится. Ты не стремишься узнать меня, не задаёшь вопросов. Даже сейчас, когда мы вдвоём, ты не особо активен в общении, как будто поддерживаешь со мной диалог от безысходности. Я просто хочу понять — дело в тебе или во мне?       Я опешил. Несмотря на скромность, Юкико может высказать всё, что думает и голос даже не дрогнул, хотя часа два назад и подумать не мог, что она способна на такое. Я действительно был скептически настроен к новой знакомой и даже не задумывался о том, что ей может быть неприятно из-за моего, казалось бы, безобидного отношения. Подумаешь, не задавал вопросов, рано или поздно это сделала бы за меня Эми, а я бы услышал ответ. А когда я вообще себя так с кем-то вёл? Я всегда был общителен со всеми, сколько себя помню, даже с взрослыми мог вести непринуждённую беседу, всегда задавал вопросы, чтобы узнать человека лучше. Точно. Расставшись с Хэби, я же не заводил знакомств среди девчонок. Как обычно общался с парнями, с сестрой, с взрослыми, а с девушками около года не возобновлял контакт. Даже не заметил, как из моего круга общения вышли девчонки, с которыми был знаком ещё до Хэби, я стал отвечать им на отшибись, отказывался идти на всякие вылазки. Видимо, их исчезновение из своей жизни не заметил, просто потому что они не были мне близки: обычные знакомые. Я не хотел повторять прошлую ошибку, не хотел, чтобы было больно ни мне, ни Эми. Не хотел снова испытывать разочарование.       Я снял очки и потёр переносицу.       — Ты права: дело и в тебе и во мне. Но всё же больше — во мне.       Выражение лица у одноклассницы смягчилось, она ничего не сказала, ждала, когда я продолжу, пока я отпил холодный латте.       — Примерно год я толком не общался и не знакомился с девчонками. Ты — первая. Поэтому я так… насторожен.       — «Насторожен»? В каком смысле?       И я рассказал. Рассказал о том, как с детства девочки, которые общались со мной, относились к Эми, о Хэби, которая стала той самой точкой кипения. Слова произносились с трудом, ведь я ни с кем об этом не делился, даже с родителями, которых считаю самым мудрыми и теми людьми, которым могу доверить всё что угодно — стыдно было. Юкико внимательно слушала, не перебивала, когда мои слова иссякли, она вздохнула:       — Понимаю, сложно доверять людям, когда однажды причиняют боль, — она пожала плечами, — но, увы, каждый может пройти через это не раз и не два. Поэтому не стоит из-за этого отгораживаться от всех.       Я смотрел на прозрачный стаканчик с напитком, не поднимая взгляда на собеседницу. Проговорив и проанализировав всё произошедшее, я почувствовал себя полнейшим идиотом.       — Прости, если обидел тебя своим поведением.       Она взяла со стола мои очки и сказала:       — Бог простит.       Я поднял растерянный взгляд на Юкико: она смотрела на меня, улыбаясь, с уже надетыми на нос очками и подперев подбородок тыльной стороной ладони, затем взяла свой стакан наполовину наполненный капучино:       — Предлагаю выпить за лучшего психолога на этом фуд-корте. Меня!       Усмехнувшись, взял свой латте, мы чокнулись и сделали по глотку, взглянув на Юкико, я с той же усмешкой сказал:       — Ты на сову похожа.       — Почему?       — Очки.       Щёки «совы» сразу залились румянцем, девушка отвернулась и сняла аксессуар.       — Ты чего?       — Говорила же, что они мне не идут.       — А я этого не говорил, — я достал телефон, включил фронтальную камеру и развернул экран к ней. — Надень ещё раз, взгляни. Я врать не стану.       Надев очки авиаторы в чёрной оправе вновь, Юкико посмотрела в отражение, затем на меня и смущённо улыбнулась.       Я отвёл взгляд на стаканчик из-под моего напитка, там остался лёд, который не успел до конца растаять, поэтому подцепил один из кубиков и положил себе в рот, как какую-нибудь конфету. Юкико посмотрела на мой стакан и перевела взгляд на меня — её это позабавило. Я начал шутливо возмущаться:       — Что? Заплачено же, выбрасывать теперь?       — А ты, значит, скряга?       Я наклонил стаканчик в сторону девушки и «конфеты» отозвались приятным звоном.       — Скряга бы делиться не стал.       Юкико взяла ледяной кубик, мы одновременно шумно захрустели и рассмеялись.       — Когда у нас с Эми был жар, мама давала нам небольшие кусочки льда для рассасывания, только она замораживала сок. Потом мы с сестрой стали так замораживать другие напитки — это стало хорошим способом охладиться летом, а мне просто стало нравиться грызть лёд.       — Это мило и интересно. Тоже попробую сделать так дома, — Юкико с улыбкой взяла ещё один кубик.       — Спасибо, что выслушала меня, Юкико.       — А тебе спасибо, что поделился со мной. Льдом.       Я снова засмеялся, на душе стало так легко, будто до этого момента на моих плечах было коромысло наполненное камнями, которое, наконец-то, было сброшено. Можно сказать, что между нами стал таять лёд. В прямом и переносном смысле.              Войдя в последний магазин, мы, не сговариваясь, сразу пошли к закутку, где красовалась крупная надпись: «Распродажа!». На вешалках хаотично висели остатки прошлой коллекции, в основном: рубашки, джинсы, футболки, юбки, блузки. Эми никогда не любила копаться в таких беспорядках в магазине, а я испытывал огромное увлечение: в таком хаосе найти какую-нибудь классную вещь всё равно, что сорвать джек-пот. Юкико шумно перебирала плечики на вешалке с женской одеждой и недовольно ворчала, пока я стоял напротив неё, копаясь в мужских вещах.       — Ненавижу, — пробурчала она снова.       — Что именно?       — Сейчас объясню. Достань любую футболку в своём отделе.       Я снял ближайшие плечики с бежевой футболкой: на лицевой стороне была изображена зелёная кобра с раскрытым капюшоном и обнажёнными клыками. Я показал вещь Юкико, демонстрируя принт, и она в ответ сделала то же самое: на плечиках была белая футболка с рисунком бабочек, которые были по краям обклеены дешёвыми стразами. Я прыснул не то с вещи в руках девчонки, не то с выражения её недовольного лица.       — Почему на женскую аудиторию часто шьют такую, не побоюсь этого слова, херню?       — Хорошо, а почему у женской аудитории вот это, — я указал на бирюзовую блузку с принтом мелких белых цветов в другой руке Юкико. — А у мужчин это, — я брезгливо оттянул ткань чёрной рубашки, усыпанной маленькими черепами, теперь от смеха не сдержалась одноклассница.       Подойдя к полкам с головными уборами, я сразу заприметил пару шляп из фетра. Повертев в руках разные модели, и, мысленно прикинув каждую на Юкико, остановился на чёрной гаучо, затем подкрался к девушке и водрузил на неё шляпу. Юкико вздрогнула и обернулась ко мне, придерживая головной убор, я же удовлетворённо улыбнулся и потянул её за рукав пальто в сторону зеркала.       — Эта шляпа прямо просилась к тебе, чтобы закончить образ.       Она с улыбкой посмотрела на себя в зеркало, мои очки, которые были до сих пор на ней, тоже прекрасно дополняли вид.       — У меня нет ни одной шляпы в гардеробе.       — И это ещё один повод купить её, — подмигнул я, и уже собирался было отойти.       — Погоди! Я тут тако-о-ое нашла, хочу, чтобы ты померил.              Дома я развешивал покупки по вешалкам, параллельно примеряя с другими вещами, придумывая новые образы. Клетчатая чёрно-синяя рубашка оверсайз и чёрная водолазка из вискозы, которые выбрала для меня Юкико, мне очень понравились.       Эми так и не присоединилась к нам в торговом центре, но, не смотря на это, я отлично провёл время в компании с новой знакомой, обычно во время шопинга я так веселился только с сестрой, иногда с друзьями, но никогда с девчонками. Думаю, теперь мы с Юкико действительно познакомились.       На первом этаже хлопнула входная дверь, затем послышались торопливые шаги по лестнице и дверь в мою комнату открылась: Эми держала в руках пальто, спрятанное в чехле для одежды, и, улыбаясь, не отрывала от меня хитрого прищура. Окинув её быстрым взглядом, я продолжил наводить порядок в шкафу и сказал:       — Хорошо, что тебе уже лучше.       Эми промолчала, прошла в комнату и прыгнула на мою кровать:       — Даже не расскажешь как всё прошло?       — Была бы с нами и узнала.       — Понятно. Злишься на меня.       Я вздохнул.       — Скорее я уже больше благодарен, чем зол.       — Ура! — сестра захлопала в ладоши с детским восторгом. — Я знала, что это сработает!       — Так и знал, что это была попытка свести нас. Детский сад, а врать ты до сих пор не умеешь.       Эми вскочила с подушкой в руке и швырнула в меня:       — Это у тебя детский сад! Из-за одной змеи теперь всех девчонок избегать будешь?! Юкико хорошая, мне с ней нравится, но ты с ней даже не разговариваешь, когда мы втроём, а она на тебя постоянно смотрит, явно заинтересована! Дурак!       Я бросил «снаряд» обратно, попав в Эми:       — Если захочу, то начну с кем-нибудь встречаться, я же в твои отношения с парнями не лезу!       — А у меня с ними всё хорошо в общении, а у тебя с девушками — плохо, поэтому я буду лезть! — сестра снова совершила бросок. — Вот выйду замуж, у меня будет много-много детей и внуков, а ты останешься одиноким ворчливым стариком, я о тебе заботиться не буду!       На миг я растерялся, а потом искренне захохотал:       — Будешь ты обо мне заботиться, никуда не денешься.       — Не буду!       — Будешь!       — Нет!       Эми схватила вторую подушку, но не запустила в меня, а начала бить, я подобрал первую и начал использовать как щит, продолжая хохотать под возглас сестры: «Дурак!». Скорость ударов у неё замедлилась, воспользовавшись этим, я контратакавал — начал наносить быстрые удары по туловищу, и, уворачиваясь, Эми наткнулась на мою кровать, и плюхнулась на неё:       — Сдаюсь! — тяжело выдохнула она.       — Мир?       — Мир! Теперь выкладывай!              Эми явно была довольна моим рассказом, она ушла к себе в комнату чуть ли не вприпрыжку. Убрав последние вещи в шкаф и «поле битвы», я рухнул на кровать, прикрыв глаза, ощущая, что вот-вот провалюсь в сон.       На телефоне раздался звук оповещения, я открыл уведомление, даже не прочитав: на экране появилась фотография, которую сделала сегодня Юкико и выложила в соцсеть, отметив меня. Она сфотографировала нас в отражении торгового центра, который снаружи выглядел как огромное зеркало: одной рукой девушка держала смартфон, закрывая им большую часть лица, второй рукой показывала указательный и средний палец, на предплечьях обеих рук висело множество пакетов с покупками. Я повторил жест Юкико, пряча за ним своё лицо.       Постов в её ленте было немного и без подписей, на всех фотографиях она скрывала своё лицо телефоном, головным убором, книгой или волосами. Юкико не похожа на человека, который стесняется своей внешности, девушка явно делала здесь акцент на своих образах и кадры выглядели весьма эстетично. Прежде чем отложить телефон, я подписался на аккаунт одноклассницы, поставил сердечки на её постах и сделал репост нашей первой совместной фотографии.              С того дня мы с Юкико стали больше времени проводить вместе, чаще общаться, а Эми шутливо возмущалась, что я отбираю у неё подругу.       На новый год мы обменялись подарками: Юкико подарила мне ремень с четырьмя разными цепями, которые я так люблю в образах, их можно снимать и менять как захочется, а я подарил очки с прозрачными линзами — точно такие же, как у меня, пришлось заморочиться, чтобы их найти и успеть заказать, но её реакция того стоила. Она нарадоваться им не могла, очень часто надевала, в том числе и в школе.       В этом же месяце, возвращаясь с вечерней прогулки, мы решили ехать домой на метро. Здесь всегда много народу, поэтому девчонки всегда держались за меня. Когда ладонь Юкико оказалась в моей — по телу прошла дрожь. Я позволил себе сжать девичьи пальцы чуть сильнее — отпускать совсем не хотелось. В переполненном вагоне некуда было сесть, а за верхний поручень девушке держаться было неудобно, поэтому она держалась за мой локоть. Мы и раньше так ездили и не только в метро, но именно в тот момент моя рука так и пылала, ощущая сквозь куртку прикосновение Юкико, а биение сердца стал чувствовать отчётливее. Попытался отвлечься от этого, сжав холодный поручень до побелевших костяшек, но кого я обманываю? Не хочу переключаться от этих приятных ощущений. Тогда я начал понимать, что влюбляюсь в неё.       Я был уверен, что наша новая подруга с самого начала влюблена в меня и Эми только подкрепила мою уверенность в этом.       В конце января мы с Юкико пошли в магазин электроники: я хотел купить себе палароид, а она наушники.       После покупки зашли в кофейню, как обычно заказали любимый кофе и болтали обо всём и не о чём. Я обратил внимание на руку одноклассницы, которой она держала стаканчик на столе: ухоженные ногти, покрытые чёрным лаком, несколько колец на пальцах. Мне захотелось это запечатлеть на бумаге.              В Италии у меня выработалась привычка всегда носить с собой минимальный набор художника. В Турине был огромный красивый парк, куда мы часто ходили с Эми гулять и делать наброски пейзажей и людей. В частности, людей изображал я: их позы или положение рук и ног, а сестре было неловко этим заниматься: не хотела причинять дискомфорт своим повышенным вниманием.       Однажды осенью мы встретили в парке одного мужчину, который привлекал внимание каждого прохожего. Он сидел на скамейке, откинувшись к спинке и закинув ногу на ногу, одетый в серый костюм тройка, чёрное пальто, накинутое на плечи, на голове чёрная шляпа, руки спрятаны в чёрные кожаные перчатки, на правой руке два серебряных перстня и в ней же он держал трость.       Мужчина смотрел на покачивающиеся верхушки деревьев и изредка бросал мимолётный взор на проходящих мимо людей. Выглядел он строгим, взгляд был пронзительным, а когда ветер касался его лица — становился умиротворённым, прикрывал глаза и уголки губ приподнимались в лёгкой улыбке. Незнакомец явно наслаждался своим одиночеством.       Мы с сестрой разместись под деревом возле той самой скамейки, мужчина даже не обратил на нас внимание. Эми тоже не удержалась и стала изображать его на бумаге в полный рост, а я решил сосредоточиться на правой руке, которую смог рассмотреть детальнее: серебряное кольцо в форме птицы, обхватывало крыльями безымянный палец, а на мизинце поблёскивал серебряный перстень с чёрным камнем; пальцы, спрятанные в чёрную кожу, держали серебряный набалдашник в форме змеи, рептилия будто хотела поглотить трость целиком.       Незнакомец за весь процесс не шевельнулся, не сменил ни позу, ни выражение лица, а мы успели вдоволь его запечатлеть. Когда он встал — не спеша пошёл по дорожке, а поравнявшись с нами — ненадолго остановился. Когда я поднял взгляд на мужчину, он поправлял шляпу, закрывая лицо рукой, и сказал на английском:       — Превосходно, — и направился дальше, не опираясь на трость.       Эми стало тогда неловко, а меня этот момент взбудоражил.              Я достал из сумки скетчбук и пару карандашей.       — Сможешь какое-то время не шевелить рукой? Хочу сделать набросок.       — Без проблем, мне не впервой.       — Позировала кому-то?       — Художественному клубу нужна была модель, приходила позировать пару раз.       — Обнажённой? — пошутил я.       — И обнажённой тоже, — с ухмылкой сказала она. Я не ожидал такого ответа, на миг даже перестал дышать. В итоге сосредоточил внимание на руке подруги и листе бумаги, чтобы фантазия не отправилась в долгий и откровенный полет. — Это так интересно, ведь в глазах каждого человека ты выглядишь по-разному. А ещё я участвовала в боди-арте, но художником — на обнажённом теле рисовала. Это было интересно и волнительно.       — Такого я в твоей автобиографии не ожидал. Теперь буду знать к кому обратиться.       — По поводу обнажённого позирования или боди-арта?       Я засмеялся.       Какое-то время мы сидели в комфортном молчании, и я подумал: а может, хватит тянуть? Очевидно, что я нравлюсь Юкико, а она мне, у нас много общего, мне с ней комфортно и ей, думаю, тоже. В юморе девушка довольно раскрепощёна, но вряд ли она осмелится сделать шаг первой для начала отношений, я замечал, что в обществе мужчин она часто стесняется.       — Знаешь…       — Я хотел…       Мы одновременно заговорили и, замолчав, синхронно посмотрели друг на друга. Я усмехнулся и кивнул, давая понять, чтобы она была первая. После небольшой паузы одноклассница продолжила:       — Я до сих пор не могу нарадоваться нашему знакомству.       — Серьёзно?       — Да. Я не помню, когда мне вообще было комфортно так долго проводить время и близко общаться с парнем.       Я улыбнулся, не отрываясь от занятия, и с некой нежностью провёл плавную линию на бумаге, очерчивая мизинец девушки. Сердце начало биться сильнее.       — Так вышло, что с детства у меня были только подруги и меня это вполне устраивало. Но в какой-то момент я осознала, что мне не с кем обсудить какие-то увлечения и захотелось дружить с мальчиками. Я общалась с одноклассниками, у нас были тёплые отношения, но… почему-то мы не могли назвать друг друга друзьями. И чем взрослее мы становились, тем тяжелее мне давалось общение с мальчиками за пределами школы. Я очень счастлива, проводя с тобой время, и что могу назвать тебя своим другом.       Я замер, перестав наносить светотень, и в замешательстве посмотрел на Юкико.       — Хочешь сказать, что я твой первый… друг? — я сделал акцент на последнем слове.       — Да, — улыбнулась она.       У меня внутри всё рухнуло.       — Вау… — только и смог выдохнуть я, слабо улыбнулся и вернулся к скетчу. А я, дурак, уже нафантазировал. Значит, все эти моменты стеснения были вызваны не влюблённостью, а взгляды и касания, которые считал не случайными — сам накрутил. И Эми тоже ошибалась, считая, что Юкико влюблена в меня. Хорошо, что дал ей возможность первой говорить, а то без неловкости не обошлось бы.       — Что-то не получается? Хмурый такой.       — Задумался, — я мгновенно расслабил лицо.       — Расскажешь о чём?       — О своих подругах. Я с ними так не веселился и не проводил столько времени, как с тобой.       — Повезло нам найти друг друга.       — Точно, — я улыбнулся и закрыл скетчбук. — Хватит с тебя на сегодня, ещё несколько наклонов к соломинке и шея со спиной отвалятся.       — Фух! — Юкико начала разминать запястье и блаженно потягиваться.       — Стоило сказать мне, что устала.       — Я уже на опыте, так что… Эй! А показать? — возмутилась она, увидев, как мой блокнот исчезает в сумке.       — Покажу когда закончу, — я подмигнул.       Но так и не закончил.       А моя влюблённость стала чем-то похожа на любовь фаната к к-поп айдолу. Если у неё случается что-то хорошее — я искренне рад. Она мне нравится, но на большее я не смею надеяться, поэтому мне только и остаётся, что оправдывать своё бездействие.       Я успокаивал себя, говоря, что переболею, но мне никогда не было так паршиво на душе. Даже во время ссоры с Эми так не было.       Находясь рядом с Юкико, я мог себе позволить лишь чуть крепче обнять её при прощании и встрече, вкладывая в этот жест немного больше смысла и чувств, которые она всё равно не поймёт, а потом наступало горькое послевкусие тоски.       Ложась спать, я не погружался в сон быстро как обычно, а переживал день заново: случайное касание подруги ко мне, брошенные в мою сторону взгляд, улыбка, заразительный смех, и каждый раз я представлял, как она лежит рядом со мной, прижавшись спиной к моей груди.       Я ни с кем не делился о своих чувствах к Юкико, а чтобы скорее их подавить — начал снова общаться с другими девочками. Эми была счастлива: «Наконец-то брат становится самим собой», но это было не совсем так.       Начал встречаться с девушками, надеясь на новое чувство хоть к кому-нибудь, но периодически представлял на их месте — Юкико. И мы быстро расставались по моей инициативе — мне было стыдно, не хотел их использовать.       Познакомил Юкико со знакомым парнем из одиннадцатого класса, которому она нравилась, и они начали встречаться. Я был рад за неё, всё же это были её первые отношения, да и парень рядом с ней хороший. Встречи с подругой вне школьных стен стали происходить немного реже, но вместе с тем у меня появилось чувство облегчения.       Хотя радость и облегчение были странные, приправленные нотками тоски и боли. Когда подруга делилась с нами позитивными эмоциями, связанными с отношениями, я был рад видеть её горящие глаза, но в то же время испытывал грусть — я хотел бы быть тем, кто заставляет Юкико улыбаться, кто может поддержать, зажечь огонёк, превратив карь в янтарь.       Но, если подумать, разве я этого не делаю? Когда мы проводим время вместе, она улыбается, глаза горят, я поддерживаю её, когда это нужно. В конце концов, девушка сама говорила, что она счастлива, общаясь со мной. И я чувствую, как получаю от Юкико в ответ то же самое, что и я даю ей.       Я продолжал наблюдать за её отношениями со стороны, как статист в театральном спектакле. И теперь, когда она делилась своими переживаниями и радостями, связанными с отношениями, я чувствовал не грусть, а счастье и гордость за то, что могу быть рядом в трудные и счастливые минуты её жизни.       Так я и поборол свои чувства в одиночку чередой проб и ошибок. Между нами есть любовь, но особенная и с каждым событием, с каждым словом она становится только крепче.              — Боже мой, ну это просто невозможно! — Юкико в очередной раз перезапустила уровень. — Ну как здесь можно выбить самый высокий ранг, если нужно убивать демонов, а тут ещё и пробежать на время нужно успеть!       Я засмеялся с искренних возмущений подруги и её выражения лица в этот момент.       — Так забей на этот ранг, лучше наслаждайся игрой.       — Я ей наслаждалась, когда первый раз играла, — она шустро нажимала кнопки на геймпаде, не отвлекаясь от происходящего на экране, — а сейчас это дело принципа!       — Используй чаще разные приёмы.       — Я использую!       — Ты просто оружие часто меняешь, — усмехнулся я.       — Всё, надоело, — не добившись своего, подруга с недовольной миной протянула мне джойстик, — теперь ты пробуй.       — Что только не сделаю для тебя, лишь бы душу успокоить, — засмеялся я и начал нажимать кнопки, ничуть не уступая Юкико в скорости. Уровень был пройден с первого раза с максимальным рангом, и даже таймер не успел закончиться.       — Как?! — Юкико обернулась ко мне с округлёнными глазами. — Значит, ты смеялся надо мной всё это время, а сам мог с первого раза пройти эту локацию?       — Выходит, что так, — ухмыльнулся я, разведя руками.       — Я тут нервные клетки трачу, а ему смешно, — Юкико скрестила руки на груди и наиграно состроила злую гримасу.       — Ты в такие моменты злишься редко, но искренне, — я снова начал трястись от подступающего смеха, — прости, но это искренне смешно!       Девушка всё так же наигранно возмущённо ахнула, схватила ближайшую подушку и не больно ударила ею меня.       — Вот нахал! — прокричала она и ударила ещё раз, пока я смеялся.       — Но ты всё равно меня любишь, — самодовольно улыбнулся я широкой улыбкой.       Она искренне улыбнулась в ответ, прижав к груди подушку и, склонив голову на бок, посмотрела мне в глаза:       — Люблю. Как и ты любишь злую меня.       — Люблю, — утвердительно кивнул я, потрепав Юкико по волосам. Она забавно фыркнула, замотав головой в попытке поправить причёску. Не сразу. Знаю, что ей это нравится.       — А если б я была капризной? Всё равно любил бы?       Я прыснул:       — Мне, конечно, сложно представить тебя капризной, но любил бы. На капризность у меня давно иммунитет. Всю жизнь младшая сестра рядом…       Девушка засмеялась, прекрасно понимая, что я шучу по поводу мелкой.              Я счастлив, что мы с Юкико появились друг у друга. Не каждому дано испытать ту любовь, которую испытываем мы.