Don't found me

Юнги был идеальным страшим братом. Таким, о котором мечтает почти каждый маленький мальчик. Ему было всего пять, когда вокруг покоев его матери послышался громкий детский плач, от которого захотелось закрыть уши руками и спрятаться подальше, только чтобы не слышать этот неприятный звук. Первые несколько дней он не понимал, почему все слуги бегают по длинным ярко-освещённым коридорам и постоянно что-то приносят к маме, почему отец целый день не приходит к нему, оставляя наедине с учителями, почему его не пускают в комнату и не дают увидеть того, кто постоянно плачет. Юнги не позволяли заходить в покои матери, опасаясь реакции мальчика на неожиданно появившегося брата, ведь никто не предупреждал его о рождении второго сына. Однако Мин был настойчивым и любопытным, поэтому, когда слуги были заняты подготовкой к надвигающемуся празднику, а отец обсуждал что-то очень важное со своими Советниками, Юнги на цыпочках добрался до высоких раздвижных дверей и с тихим сопением медленно раздвинул их, заходя внутрь. Окна были плотно закрыты, так как на Когурё надвигалась ночь, свечи тускло освещали помещение, пламя неподвижно горело, не находя вокруг причин двигаться, мама сидела на кровати и в руках укачивала брата, едва слышно напевая ему любимую колыбельную мальчика. Юнги нахмурился и подошёл к ним ближе. Ему сразу же не понравилось то, что эта песня, принадлежавшая только ему, сейчас поётся для кого-то другого. Ребёнок направлялся к матери медленными, тихими шажками, не сводя глаз со свёртка в руках Императрицы. Женщина подняла голову, улыбнулась сыну и приложила указательный палец к губам, прося светловолосого вести себя тише. Несколько минут Мин внимательно и сосредоточено изучал спящее и спокойное лицо младшего брата, на голове которого виднелись тёмные очень короткие волоски, вызвавшие у ребёнка искреннее удивление. Он с воодушевлением посмотрел на мать и замахал руками, однако голос его почти шептал. — Мама! Это не мой брат! Его волосы другие! Женщина подняла серьёзный и тяжёлый взгляд на сына и покачала головой, пугая Юнги своим ледяным выражением на лице. Все в Императорской семье имели идеальные черты лица, словно были созданы руками талантливого скульптора. Юнги уже тогда знал, что кожа каждого выходца из их рода оставалась бледной даже после нахождения под палящим солнцем, которого в Когурё было много, особенно в тёплые летние дни, но больше всего правящую кровь в династии Мин выдавали белые, длинные, переливающиеся под лучами солнца волосы. Исключениями были лишь жёны, которых выбирали в пару подрастающему Императору, но даже от таких союзов рождались лишь достойные и истинные Правители Империи. Потому юный Наследник с сомнением смотрел на тёмные волоски на голове брата, но не позволил себе сказать что-то ещё, в страхе застывая от устрашающего взгляда матери. — Это мой сын, значит, он твой брат, — глаза женщины не позволяли даже подумать о возражениях, и мальчик лишь смиренно кивнул. Императрица накрыла голову новорождённого шелком, в который он был укутан, и положила ладонь на плечо старшего сына, тихим, но настойчивым голосом продолжая говорить. — Ты не должен сомневаться в вашей кровной связи, защищай его так, как защищаешь себя, и люби так, как я люблю вас обоих. Ребёнок снова кивнул, но его лицо было недовольным. Его бровки нахмурились, а губы скривились от мыслей, что какой-то чужой мальчик теперь будет его братом, и что ему нужно защищать его. Женщина вздохнула и похлопала по кровати возле себя, чтобы Юнги сел рядом. Наследник беспрекословно повиновался и быстро оказался подле матери, которая обняла сына, поцеловала его в светлую макушку и нежно, почти убаюкивающе, зашептала: — Когда он подрастёт, у нас всех будет много неприятностей из-за его особенности, — Юнги внимательно слушал Императрицу, снова обращаясь взором на шевелящийся комочек в её руках. — И потому твоя поддержка нужна ему. — А почему он мой брат? — тихо спросил Мин и поднял на мать полный непонимания и детского любопытства взгляд. — Он же не мой. Он совсем другой. — Ты поймёшь, когда подрастёшь ещё немного, мой любимый мальчик, — она улыбнулась, но в её улыбке было столько тоски и жалости, что ребёнок совсем не поверил радости, которая обычно должна была исходить от этого выражения лица. Он снова нахмурился, его взгляд стал не по-детски серьёзным, и Юнги прошептал: — Я уже взрослый! Мне даже разрешили держать меч! Внезапно из комочка раздался плачущий звук, который всегда так раздражал старшего сына Императора. Женщина откинула шёлк с лица младенца и стала покачиваться из стороны в сторону, вновь напевая колыбельную. Мин надул губы и вцепился глазами в успокаивающего от красивого пения малыша. Ребёнок был уродливым, с чёрными волосами, узкими глазами и почерневшей кожей, словно его долго держали на солнце. Однако в Когурё была холодная зима, и потому Юнги недоумевал, как его брат может быть таким некрасивым, если солнечных лучей не было вот уже почти месяц. Мальчик продолжал портить лицо угрюмостью, пока его мать усыпляла новорождённого своим голосом. Она иногда гладила второго сына по голове или спине, и Наследнику это совсем не нравилось. Несколько дней ему не разрешали видеть маму из-за этого кричащего комка золы, а теперь женщина и вовсе уделяет время лишь ему, сразу же забыв о том, что Юнги тоже сидит рядом с ней. И песня теперь принадлежит не только Мину, а ещё и этому самозванцу. Губы ребёнка задрожали, и он встал со своего места, намереваясь вернуться к себе в комнату и отвлечься от неприятных и грустных мыслей какой-нибудь книгой или заставить слугу поиграть с ним, как он это всегда делал. Однако Императрица мягко взяла его за руку и не позволила покинуть их общество. Песня тут же прекратилась, Юнги посмотрел на мать и увидел на её лице строгость, с которой она обычно отчитывала его за какую-нибудь шалость. — Милый мой мальчик, раз ты взрослый, тогда должен понять, что есть вещи, за которые взрослые вынуждены отвечать. Юнги кивнул. Про ответственность и важность выполнения своих обязанностей ему говорили с первых его дней появления на свет. Ребёнок знал, что когда-то он станет новым Правителем Когурё, и потому ему необходимо научиться быть серьёзным и умным, чтобы никто не мог завладеть его Империей или навредить ей. — Этот ребёнок — твой брат, — медленно произнесли тонкие губы, и Мин снова кивнул, внимая словам. — Он не похож на тебя, потому что другой. Но поэтому тебе нужно любить его так сильно, как ты никого никогда не сможешь полюбить. Сильнее меня или твоего отца. Ты должен защищать его, потому что никто больше не сможет этого сделать. И скоро ответственность за его жизнь с моих плеч перейдёт на твою. И я знаю, что ты сможешь принять его даже таким, ты же наше солнце. Императрица тепло улыбнулась, гладя сына по голове, Юнги с открытым ртом слушал мать, после ещё раз кивая и возвращая внимание к заснувшему ребёнку. Даже если он будет отличаться от них, он всё равно его младший брат. Эта мысль засела в сознании мальчика до конца его дней. Двери открылись, и в покои вошёл отец. Он с сомнением посмотрел на своего ребёнка, но, увидев улыбку на лице жены, подошёл к ним ближе, беря радостного приходом папы малыша на руки и трепля ладонью светлые локоны. В эту ночь Юнги позволили спать рядом с родителями, а после он каждый день по вечерам приходил к маме и помогал ей заботиться о брате, утром же посвящал всё своё время учёбе. Учителя заставляли мальчика учить письменность, быстро читать и считать, постепенно готовя Наследника к взрослению, пока на Империю надвигалась беда, которая навсегда перевернёт жизнь всех в этом дворце. Вопреки опасениям Императорского двора, старший сын подошёл к рождению брата со всей ответственностью. На протяжении нескольких первых лет жизни маленького Тэхёна Юнги всегда старался быть рядом с ним и присматривать за слишком шустрым и таким же любопытным, как и он сам, ребёнком, больше никогда не поднимая тему их родства даже не смотря на заметную разницу между ними. Кожа Юнги оставалась бледной, светлые мягкие локоны продолжали отрастать, ведь в семье было не принято отрезать их, так как это считалось отказом от своей крови и предательством по отношению к прошлым поколениям. В то время как Тэхён рос с тёмными, слегка жёсткими на вид волосами, и уже с первого дня нахождения под палящими лучами солнца его кожа стала приобретать смуглые тона, а на лице часто проступали маленькие пятнышки, которые почему-то очень нравились Юнги. Маленький Тэ выглядел с ними таким смешным и забавным, что Мин постоянно тыкал в них пальцами. Внешний вид младшего сына приводил приближённых к Императору людей в недоумение и порождал множество сплетен между слугами, которые постепенно достигли каждый уголок в государстве. И всё же, никто не смел высказывать свои домыслы и страхи перед Императорской четой, но за их спинами не было сомневающихся в том, что младший ребёнок был рождён с грязной кровью, а значит, и уважения к себе он не стоил. Однако Императрица всегда находилась рядом с детьми, уделяя особенно много времени Тэхёну, отчего окружающие не позволяли себе даже неправильного взгляда в сторону подрастающего малыша, ведь наказание могло обернуться для них первым и последним. — Тэхён, Тэхён! Я выучил новые города, смотри, это Керубу, где родилась мама! Юнги увлечённо рассказывал пятилетнему брату о новых, только что выученных им провинциях, тыкая пальцем в огромную расположенную по середине пола карту с нарисованными вручную линиями. Маленькие аккуратные буквы давали понять, где находились какие территории, и Юнги с радостью и преисполненный гордостью читал вслух всё, на что попадал палец Тэхёна. Сам темноволосый упорно пытался повторить сложные для языка слова вслед за старшим, не отрывая своего взгляда от карты. С его обучением дела обстояли немного хуже, Юнги с самого его рождения готовили к тому, что после 16 он займёт место своего отца и приведёт их Империю к ещё большему величию, Тэхёна же воспринимали как запасного Наследника, обучая его лишь основным предметам и не уделяя много времени для этого. Никто не верил, что такой, очевидно, грязный ребёнок может занять трон, но пренебречь с правилами и приказами Императрицы не могли, потому продолжали нехотя рассказывать мальчику о тех или иных правилах. Императрица с улыбкой наблюдала за сыновьями, сидя на полу и перенося картину перед глазами на холст. Император последние несколько дней уделял всё время делам государства, проводя сутки с Советниками. Вокруг было тихо, слуги неподвижно стояли около дверей и ожидали приказа от женщины, весёлый смех детей разбавлял атмосферу, изредка выбивая из матери едва слышимое хихиканье. Неожиданно за стенами раздался странный шум. Послышались громкие мужские крики, охрана явно пыталась кого-то сдержать, слуги запаниковали и попытались открыть двери, чтобы выглянуть наружу и узнать причину тревоги, однако в это же мгновение сквозь тонкое полотно прошло длинное копьё и пробило голову одной из девушек насквозь. Императрица подскочила на ноги и подбежала к детям, хватая перепуганного Юнги и ничего не понимающего Тэхёна за руки. Она подвела их к окну и попыталась развязать плотную ткань, но до ушей донёсся громкий плач младшего сына, и, обернувшись, женщина увидела чужого война с мечом в одной руке и своим ребёнком в другой. Внезапный удар по голове заставил врага раскрыть плотно сжатую до этого ладонь и выпустить тёмные локоны ребёнка. Вторая служанка, у которой из живота безостановочно вытекала кровь, бросила на пол большой камень, которым девушки иногда убивали слишком назойливых насекомых, и обессилено рухнула на землю, получая мощный, разрезающий плоть насквозь удар мечом от мужчины. Он ещё несколько раз ударил неподвижное тело в грудь, прежде чем обернулся и увидел разорванную ткань. Императрица тяжело дышала, страх наполнил всё тело, но не сковывал, а наоборот, гнал бежать ещё быстрее, спрятать и спасти детей. Со всех сторон до них доносились крики борьбы, плач и женские стоны, лязг металла и грохот упавших тел. Женщина держала руки детей так крепко, что Юнги кривился от боли в ладони, а маленький Тэхён заплакал, прося мать не бежать так быстро и отпустить его, потому его ножки не поспевали за ней, и мальчик постоянно спотыкался о камни. Наконец, они остановились возле небольшой конюшни, расположенной в нескольких метрах от их дома. Женщина с большим усилием раздвинула тяжёлые двери и завела сыновей внутрь, однако сама не успела последовать за ними. Высокий крепкий мужчина преследовал их некоторое время, заметив убегающую Императорскую семью, и сейчас наставил меч на чужую грудь, не позволяя пленнице сделать ни шагу. Она смотрела на воина испуганными, широко раскрытыми глазами и молилась про себя, чтобы он не заметил её детей. Юнги крепко сжимал ладошку маленького Тэхёна и гладил его по голове, прижимая к себе настолько близко, насколько это было возможно. Он успокаивал младшего брата, медленно отходя с ним вглубь конюшни и стараясь не плакать, чтобы не пугать его и не выдать их тайник. Тэ мокрыми от слёз глазами смотрел на улыбающегося ему старшего и постепенно успокаивался, закрывая глаза и прислоняя голову к его груди, руками обнимая Юнги за талию и ступая следом за ним маленькими и осторожными шажками. Императрица молча стояла на месте, боясь пошевелиться или издать хотя бы звук. Она надеялась на помощь от стражи, что их исчезновение как можно быстрее обнаружат и их начнут искать, однако вдалеке слышался лишь шум борьбы, а поблизости не было никого из их слуг. Внезапно мужчина стал медленно опускать руку с мечом, кончик лезвия коснулся земли, взгляд внимательно осматривал сквозь неплотно прикрытые ворота помещение за спиной женщины и остановился на большом стоге сена, за который юркнули братья. Он уделил пару секунд на то, чтобы обдумать ситуацию, и хотел было уже развернуться и уйти, как вдруг у него за спиной раздались быстрые шаги, а в следующую секунду лезвие меча проткнуло грудь женщины. Она не успела даже вздохнуть, как почувствовала невыносимую боль, страх за жизнь детей и отчаяние от надвигающейся смерти. Юнги услышал тихий стон матери и неприятный, хлюпающий звук, затем последовал глухой удар падающего тела, и внутренности ребёнка сжались от ужаса. Тэхён поднял голову и посмотрел на брата непонимающими глазами, Принц старался улыбаться, но его губы тряслись, и потому он стал быстро шептать младшему, чтобы тот закрыл глаза и ничего не боялся, а сам закрыл уши мальчика ладонями и стал бегло глядеть во все стороны, пытаясь придумать, куда им можно было бы сбежать. — Всё ещё не можешь убивать женщин? — насмешливый голос раздался над самим ухом, мужчина почувствовал, как об рукав его кофты вытирали испачканное в крови только что убитой Императрицы лезвие. Воин едко и довольно засмеялся и толкнул плечом неудачливого убийцу, кидая презрительный взгляд на мёртвую женщину и с радостным из-за своей победы лицом разворачиваясь спиной к ней, собираясь уходить, как внезапно раздался глухой удар. Взгляды обоих устремились к стогу, а Юнги в панике стал вертеть головой. Тэхён случайно ногой задел деревянную стену денника и привлёк внимание мужчин к ним. Когда воин подошёл слишком близко к сену, до этого мирно спящий чёрного окраса конь встрепенулся и поднял копыто, ударяя им ещё несколько раз по дереву. Стоящий сзади второй человек, не сумевший убить женщину, едва заметно выдохнул, опуская меч. Он уже собирался ударить воина, чтобы тот не смог навредить ещё и детям, и был рад тому, что этого делать не придётся. Подобравшийся к стогу сена мужчина грозно рыкнул, проклиная животное, и стремительно покинул конюшню, напоследок одаривая нерадивого однополчанина презрительным взглядом. Воин, оставшись наедине с собой, опустился на колени рядом с телом. Несколько долгих мгновений вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь далёкими криками и звуками борьбы. Конь вновь мирно дышал, погружаясь в сон. Юнги старательно прислушивался, пытаясь понять, можно ли им покинуть конюшню. Животные всё это время мирно спали, их не пугал странный и незнакомый шум. Мальчик медленно дышал, стараясь делать это как можно тише и подражать дыханию коня, чтобы их точно не услышали, и, взяв Тэхёна за руку, поднялся на ноги и вышел из укрытия, сразу же натыкаясь на стоящего перед ними мужчину. Юнги испуганно завертелся и хотел было побежать вперёд, однако воин схватил обоих за руки и завёл обратно за сено, опускаясь на колени рядом с ними. — Сидите здесь, — он внимательно и грозно посмотрел в лицо Принца, пугая его ещё больше. Страж поднялся, развернулся к ним спиной и покинул детей, оставляя их одних. Тэхён поднял заинтересованный взгляд на брата и увидел, как из его глаз катятся слёзы, а сам мальчик падает на землю и начинает тихо плакать, всё ещё пытаясь быть тише. Тэ сел рядом со старшим и прижался к нему, не понимая происходящее и просто желая успокоить Юнги. Он принял так же, как и его недавно, гладить брата по руке, потому что не доставал до головы. Неожиданно одна из лошадей издала громкое ржание, пугая детей и заставляя их сжаться и посмотреть на себя. Животное почти сразу же успокоилось, а взгляд обоих привлёк блестящий предмет, который лежал недалеко от них. Юнги приподнялся и подобрал круглую тяжёлую монету размером с ладонь, но вместо цифр на ней была нарисована женщина с одной стороны и маленький мальчик с другой. Ребёнок хотел было выкинуть вещь, как сзади раздались громкие и быстрые шаги, а до слуха донёсся отчаянный крик ужаса. Дети узнали голос отца и выползли из-за стога, подбегая к нему и нескольким стражникам за его спиной.