То чувство, когда происходит гейвзрыв, а тебя НЕ пригласили! (Как грубо!)

Акт первый

Ля Ля Ля Леди в Ля-Ля-Ля Любви

Ники Хеммик любил свою жизнь. Нет, правда, он любил свою жизнь. У него был самый идеальный парень на свете, который был готов ждать его на протяжении кучи лет, пока он заботился о своей семье, а потом получал диплом в другой блять стране. Не сказать, что у них с Эриком никогда не было проблем, но Ники всегда был уверен, что они смогут справиться с любыми трудностями. Он полностью верил в любовь Эрика к нему. Знали ли они оба, что между ними? Это было, черт подери, навсегда. Конечно, Эрик сейчас был в Германии, НО! Но! НО. Ники только что узнал, что Эрик сможет приехать на целых блять три недели на Рождество и Новый год!!!!!!!!!!!!!!! Давайте повторим: !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Таким образом, было много причин, по которым Ники был самым счастливым маленьким геем-утенком во всем чертовом мире прямо сейчас, и он был вне себя от желания рассказать об этом всем и каждому. Он должен был поделиться этим АБСОЛЮТНЫМ СОВЕРШЕНСТВОМ, спасибо. Первой его мыслью были, конечно же, Твиньярды. Его двоюродные братья были угрюмыми и иногда довольно злыми (и они, вероятно, на самом деле объединились бы, чтобы убить его, если бы услышали, как он произносит слово «Твиньярд» в их присутствии, но, типа, привет — вот она, золотая возможность сделать это прямо сейчас, а Ники никогда не упускал возможности почесать языком, большое вам спасибо), но они также были его семьей, и они знали, что он надеялся, что Эрик сможет приехать на праздники. Однако сейчас они были далеко друг от друга, и Ники чувствовал необходимость поделиться этим с ними вместе с — с Нилом, конечно. Нил был членом семьи. Следующей его целью был милый-милый Мэтти Бойд. Ах, никогда не было такого, чтобы натурал не был натуралом. Вот только он был чертовски горяч. По крайней мере, он был натуралом, у которого хватило ума пойти на такую умопомрачительную женщину, как Дэн. Она была силой природы, и она навсегда завоевала его уважение. Конечно, их отношения начались не слишком гладко, но особенно с конца прошлого года, когда Ники стал проводить больше времени рядом с Мэттом и, соответственно, с ней и другими старшекурсниками, он стал по-настоящему восхищаться ею. Если Мэтт и должен был быть натуралом, то он должен быть с буквальной королевой. Ники практически прыгал по дороге в Лисью башню. Он был уверен, что по четвергам у Мэтта в основном свободный день, и даже если это не так, большинство Лис обедали примерно в одно и то же время. Если Мэтта не будет в его комнате, то Ники сможет написать ему сообщение, встретиться с ним за обедом и… Звук тихого хихиканья прервал ход его мыслей, и Ники чуть не споткнулся о самого себя, торопясь остановиться и оглядеться. Он только что поднялся по ступеням впечатляюще большого здания, которым была Лисья башня, и стоял у обширного входа перед стеклянными дверями, ведущими в уютный вестибюль. Хихиканье раздавалось слева от него. Прямо за углом здания, скрытый за высокой живой изгородью, находился небольшой дворик с каменными столами и множеством цветов — что-то вроде пространства для расслабления или зоны отдыха под открытым небом, где спортсмены могли дышать свежим воздухом, чтобы не стать слишком агрессивными или что-то в этом роде. (Ники прочитал брошюру лишь наполовину, и это было более двух лет назад, так что…) Не то чтобы там никогда не тусовались люди, но это хихиканье показалось ему странно знакомым. Ники не очень-то обращал внимание на хихиканье девушек, а это определенно было хихиканье представительницы женского пола, что означало, что это, скорее всего, кто-то из членов его собственной команды. Он был уверен, что ни одна из девушек-первокурсниц даже не имела в своем лексиконе хихиканья, а значит, звук должен был исходить от Элисон, Рене или Дэн. Если это была Дэн — значит, она с Мэттом! Ни Элисон, ни Рене не выглядели как те, кто хихикают, но, знаете ли, он все равно был не прочь словить компромат. Если у кого-то из них вдруг появился парень, он хотел об этом знать. С довольной ухмылкой, счастливый своим решением бессовестно шпионить, Ники повернулся на пятках и подкрался ближе к изгороди. Он спустился по ступенькам и затаился, едва заглядывая за угол… Его глазные яблоки чуть не выпали из его треклятого черепа! Там, за одним из каменных столов, сидели Рене и Элисон. Только Рене сидела на самом столе, а Элисон — на скамье чуть ниже нее, аккуратно поджав колени другой женщины. Она смотрела ей в лицо (нет, в глаза) и улыбалась, словно радуга в волосах Рене была вызвана тем, что эта женщина была настоящим солнцем, отбрасывающим свет в призме вокруг себя, как по мантии. Рене смотрела на Элисон точно так же. Более того, ее руки обхватили лицо другой женщины, и они склонились так близко, словно собирались начать целоваться! Или! Или! Как будто они только что закончили! Ники тут же закрыл рот рукой, чтобы не шуметь и не прерывать момент, пока у него не появился шанс стать свидетелем чего-то еще более отчетливого и прекрасно-гейского (только с женщинами). Конечно, действие, когда он захлопнул рот рукой, было не совсем бесшумным, и он был достаточно близко, чтобы Элисон и Рене услышали его. Они быстро посмотрели на него, удивленные, и Рене опустила руки. В остальном ни одна из них не сделала ни малейшего движения, чтобы отдалиться друг от друга. — Привет, Ники, — тепло сказала Рене, на ее лице появилась приветливая улыбка. — Закончил с утренними занятиями? Ники убрал руку ото рта и немного озорно усмехнулся. — Да. Я как раз собирался искать Мэтта. Вы, ребята… Эээ… Он слегка подпрыгнул на носках, быстро переводя взгляд с одной на другую. Рене лишь безмятежно улыбнулась, а Элисон подняла бровь, ее губы скривились в подобие ухмылки. — Мы что? — спросила Элисон, как будто не понимая, о чем он говорит, хотя она явно знала. Ники закатил глаза. — Ты знаешь! Он указал между ними, затем обхватил свое лицо и изобразил, что смотрит в лицо самой Любви, драматически вздыхая с хорошо отрежиссированным покачиванием для акцента. Элисон фыркнула. — Я уверена, что никто из нас этого не делал, Хеммик. Ники надулся и уронил руки. — Ребята! Я имею в виду! Девочки! То есть! Женщины! Дамы! Он был буквально плакатом о ГЕЯХ, и если здесь происходила какая-то красивая гейская любовь-морковь, это было на сто процентов его делом. Как они этого не понимали?! Как он мог праздновать это, если никто не сказал ему?! Рене тихонько хихикнула, прикрываясь рукой, и он узнал в этом звуке того, кто привлек его внимание к этому маленькому скрытому свиданию. Он резко указал на нее. — АГА! Видишь? — Видишь… что? Элисон перевела взгляд с Ники на Рене, и когда она сделала это, выражение ее лица стало теплым и липким, и в нем было столько ЛЮБВИ, что Ники издал тихий звук, прижав обе руки к сердцу. Это привлекло их внимание к нему — что не имело для Ники абсолютно никакого смысла. Зачем вообще кому-то из этих драгоценных влюбленных лесбиянок смотреть на него, когда они могли бы смотреть друг другу в глаза?! Ники поднял одну руку и просто беззвучно махнул ею в их сторону, но ни одна из них, похоже, не поняла, что это означает «нет! возвращайтесь к тому, чтобы быть очаровательными вместе — не обращайте на меня внимания!», и они обе просто странно посмотрели на него. Ники надулся и вскинул руки вверх. В этот момент он собирался провести семинар. Он собирался назвать его «Как быть геем, влюбленным и очаровательным». Очевидно, он был самым квалифицированным специалистом по всему вышеперечисленному. — Неважно! — объявил он и повернулся на пятках. Он использовал метод: «Романтическая операция Эндрю-Нил, шаг второй: уклонение.» Если он сейчас уйдет и сделает вид, что ничего не заметил, то в будущем они будут охотнее делиться своей очаровательностью. Конечно, Ники все еще работал над первым шагом: «Не поднимай шума», но иногда он просто не мог ничего с собой поделать.

▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁

Акт второй

Би-би-Бойд

Весь трепеща, взыдыхающий и мечтающий, Ники влетел в комнату Мэтта. Ему так ужасно хотелось рассказать о том, что он только что видел в небольшом дворике (и они встретились во дворике, БОЖЕ мой, как это было мило?!), но Правило № 1 гласящее о том, как быть геем, говорило о том, что ты НЕ рассказываешь о других геях и не задаешь лишних вопросов, особенно натуралу из той же спортивной команды. Он мог поговорить об этом с Эриком, конечно, потому что Эрик не знал команду — не совсем — а еще у Эрика был статус мужа-гея, так что Ники абсолютно точно мог рассказать ему все. У Мэтта не было статуса мужа-гея, хотя, несмотря на свою гетеросексуальность, он, вероятно, был бы неплохим мужем. Поэтому Ники не мог рассказать дорогому, милому Мэтти Бойду об очаровательных лесбиянках. Вздох. — Эй, Ники, — окликнул Мэтт из кухни, и Ники улыбнулся тому, что Мэтт понял, что это он здесь, несмотря на то, что не ожидал встречи с ним, и еще не видел его. Когда Ники вошел в кухню, Мэтт посмотрел на него и ухмыльнулся, что заставило Ники улыбнуться в ответ. — Утренние занятия прошли нормально? — Ага, — кивком подтвердил Ники, запрыгивая на стойку после того, как поставил свою сумку на место, и начиная болтать ногами в воздухе. Затем он вдруг вспомнил, зачем вообще пришел искать Мэтта, и усмехнулся, подпрыгивая на своем месте. — О! Вообще-то! Даже лучше! Ну, нет, не сами занятия, НО — Эрик собирается приехать на каникулы в этом году! Он будет у меня целых три недели! Его улыбка растянулась так широко, что Мэтт был уверен, что сквозь нее видно его сердце, но это было прекрасно, любовь заслуживает того, чтобы ею делиться. — О да, чувак, это потрясающе, я так рад за тебя! — весело сказал Мэтт и, улыбаясь, повернулся к нему лицом и подняв руку, на что Ники с готовностью ответил, дав пять. — Уверен, будет здорово увидеть его, и я знаю, как он тебя радует. Ты заслуживаешь этого, ты ведь знаешь? Что-то застряло в его горле, или, может быть, в груди, или, может быть, в животе — или, может быть, во всех трех местах, потому что это было очень сильно и очень эмоционально, и Ники совершенно не ожидал этого. Дело не в том, что он думал, что не заслуживает Эрика (ладно, иногда он был уверен, что не заслуживает его), но дело было в том, что… ну, кроме как от Эрика, он не привык слышать ничего подобного от других. И Мэтт был так искренен и добр по этому поводу. Просто вскользь упомянул, как он хочет, чтобы Ники был счастлив, и считает, что он заслуживает этого, как будто в этом не было ничего особенного. Ники пришлось проглотить комок в горле и настоящую площадку для лазанья в груди. — Д-да, — заикаясь, проговорил он, затем ухмыльнулся и поднял руки, когда Мэтт с любопытством посмотрел на него. — То есть, конечно, очевидно, потому что я буквально совершенство, поэтому, конечно, я заслуживаю идеального парня/будущего- мужа- через-какое-то-неопределенное-время-в-будущем. Мэтт поднял на него обе брови, и Ники усмехнулся. Обычно он лучше скрывал свои ляпы, чем сейчас. Возможно, это было сочетание того, как сильно он скучал по Эрику, что стало очевидным после известия о том, что он сможет увидеть его всего через пару месяцев, и того, что Элисон и Рене тайно дарят друг другу любовь внизу. Ему нужно было активизировать свою роль. — Знаешь, Ники… Я действительно это имел в виду. Ты пиздец какой потрясающий. Ты заслуживаешь счастья. Ты сделал чертовски много, чтобы оказаться здесь, и я просто хочу, чтобы ты знал, что я это вижу, да? И я восхищаюсь этим. Воу, ты в порядке? В этот момент Ники понял, что плачет. Не то чтобы это были крупные горькие слезы, но его глаза были мокрыми, лицо горячим, а горло так сжалось, что казалось, будто он проглотил небольшой кактус. — Уххххх! Ага! Ники поспешно вытер лицо и рассмеялся сквозь руки, откинув голову назад и отчаянно пытаясь подавить внезапный прилив эмоций. Как, черт возьми, Эндрю делал это все время, как он мог быть таким холодным и пустым?! — Прости, я просто очень хочу увидеть Эрика, понимаешь? Так что моя любовь… как бы… течет из моих глазных яблок. Ничего страшного! Наступила тишина, и когда Ники отнял руки, он увидел, что Мэтт выглядит задумчивым и обеспокоенным, хотя он смотрел не на Ники, а на свою собственную руку, которая частично тянулась к нему в полузабытом жесте. Ники с любопытством наклонил голову, определенно не беспокоясь, что Мэтт напуган и не хочет прикасаться к нему или что-то в этом роде. Постояв еще немного, Мэтт посмотрел на него и спросил: — Можно дотронуться до тебя? Ты выглядишь так, будто тебя нужно обнять. Глаза Ники расширились, затем он слегка кивнул и почувствовал, как его рот расплывается в крошечной улыбке. — Да. Я был бы признателен. Мэтт улыбнулся, мило, застенчиво и по-щенячьи очаровательно, и сердце Ники немного растаяло (ладно, много-немного), когда больший парень шагнул вперед между ног Ники и обхватил его руками. Ники тоже крепко прижался к нему, спрятав лицо на шее друга и сделав несколько глубоких вдохов. Мэтт был хорошим обнимальщиком, отчасти потому, что он был таким большим и крепким, но также потому, что можно почувствовать, как сильно он заботится о тебе. Мэтт обнимал каждой из своих многочисленных мышц, и это было просто восхитительно. Через мгновение они оба расслабились, и Мэтт отступил назад. Он легонько ударил Ники по руке и усмехнулся. — Чувствуешь себя лучше? — Да, — ответил Ники со смешком, как у овечки, проводя пальцами по волосам. — Извини за это. Наверное, я просто очень эмоциональный из-за того, что приедет Эрик, понимаешь? Мэтт выглядел так, будто собирался что-то сказать на это, но Ники не был уверен, что хочет говорить об этом, поэтому он продолжил. — Кстати, что это было? Ты знаешь, что всегда можешь меня обнять. Твои мускулы на мне? Да, пожалуйста. Я возьму двойной заказ с картошкой фри. Он ухмыльнулся, подталкивая разговор к чему-то более игривому. Мэтт рассмеялся, и он был таким милым, когда смущался. — Да, я просто. Эндрю… недавно поболтал со мной. Глаза Ники расширились, и он инстинктивно рассмотрел собеседника в поисках ножевых ранений. Мэтт, должно быть, понял, что он делает, потому что рассмеялся и покачал головой. — А, нет, все в порядке. На самом деле он не ударил меня ножом, и вообще он вытащил нож только потому, что я сказал глупость. Я просто волновался за Нила, понимаешь? Но, я не… Я думаю, я не помогал так, как я думал. Так что я пытаюсь быть… лучше в этих делах. Ах, да, это имело смысл. Нил был очень похож на Эндрю. Когда он переживал что-то, самое худшее, что можно было сделать, это попытаться заставить его говорить об этом или влезть в его пространство. Мэтт любил чинить вещи. Ему не нравилось, когда его друзьям было больно или грустно, и он был таким искренним сочувствующим, что, видя Нила потерянным и израненным, ему хотелось протянуть руку помощи. Только вот Нила это пугало еще больше, потому что он не знал, как полностью переварить тот факт, что люди действительно заботятся о нем. Когда Нилу было больно, он воспринимал каждое эмоциональное проявление, которое попадалось ему на пути, как некую угрозу — вероятно, потому что всю свою жизнь он только это и получал, особенно когда был нежен и уязвим. Вот почему он еще больше тяготел к Эндрю, потому что Эндрю не оказывал на Нила никакого эмоционального давления, даже когда Нил был в лучшей форме. Видите? Ники замечал вещи. Он также был рядом с близнецами (с Эндрю) достаточно долго, чтобы знать, как обходить такие плохие дни. В основном, Ники держался на расстоянии и по мере возможности предлагал небольшие услуги — например, готовил завтрак или поддерживал тишину в общежитии — и оставлял Эндрю и Нила друг с другом, поскольку они, казалось, могли лучше всего опереться друг на друга. Вспоминая вторник, Ники понял, что, пока он и Аарон (и даже Кевин) выполняли роль буфера между командой и Эндрю, у Нила, должно быть, тоже был довольно тяжелый день. Ники заметил это, но, в общем-то, он был сосредоточен на Эндрю и полагал, что остальные позаботятся о Ниле. Очевидно, Эндрю не думал, что они достаточно хорошо справились с этой задачей — что было настолько же мило, насколько и пугающе. — Ты действительно хороший друг, ты знаешь это, Мэтт? — сказал Ники после некоторого раздумья, подтолкнув другого защитника носком ноги, когда на его лице появилось удивленное выражение. — Нужно многое, чтобы признать, что ты, возможно, поступаешь неправильно, а затем изменить себя, чтобы попытаться это исправить. Ники усмехнулся и снова подтолкнул его. — Смотри-ка, как ты быстро растешь! Я так горжусь тобой. Он имитировал, что вытирает слезу, а затем рассмеялся, когда Мэтт легонько толкнул его. — Между прочим, я отвечу в любое время, когда ты захочешь спросить — но ты не должен спрашивать меня об объятиях, комфорте и прочем. Это важно для Эндрю и Нила, очень важно для них, особенно для Эндрю, а для Нила особенно в его плохие дни, но… я люблю твои объятия, и мне очень приятно, когда ты хочешь, ну, знаешь, быть рядом. Он пожал плечами, а затем усмехнулся, когда Мэтт снова шагнул вперед и снова обнял его, посмеиваясь над его (невероятно крепким, мускулистым, упругим) плечом. — Хорошо, — со смехом сказал Мэтт, отступая назад. — Я буду иметь это в виду. Ники соскочил с прилавка и с ухмылкой облокотился на него. — Хорошо. Мы наконец-то дошли до того момента, когда я могу получить от тебя объятия без того, чтобы твоя девушка-тире-буквально-богиня Дэн Уайлдс выглядела так, будто собирается меня выпотрошить. Он обожал Дэн, правда. Но Ники также слегка боялся ее. А он, типа, он был довольно устойчив к запугиванию после жизни с Эндрю-я-с-радостью-порежу-тебя-ножом-Миньярдом, но у Дэн была своя собственная атмосфера: я-тебя-разжую-и-выплюну-а-потом-ты-поблагодаришь-меня-за-эту-привилегию, которую он был вынужден уважать. Мэтт хихикнул и выглядел даже немного виноватым. — Извини. Это была моя вина с самого начала. — Оооо? — Ники изящно поднял бровь в его сторону. — Да, она всегда знала, что я бисексуал, понимаешь? И это никогда не беспокоило ее, но я думаю, что она начала чувствовать себя немного под угрозой из-за тебя, когда мы стали больше общаться. Ники моргнул. Потом он моргнул еще раз. Он просто продолжал моргать, пока не создал эффект вспышки во всей комнате. — Еще раз? — Она доверяет мне! Она знает, что мы никогда ничего не сделаем. Но, например, летом во время парада гордости она познакомилась с моим бывшим парнем, с которым я до сих пор очень дружелюбен, и мы долго об этом говорили. Что-то было не совсем понятным. Ники мог поклясться, что он стоит здесь, в общежитии Мэтта, разговаривает с ним, и разговор идет о Мэтью Бойде. Что точно не поддавалось обработке, так это вся эта информация о том, что Мэтью-Донован-милейший-парень-Бойд был бисексуалом, а не безоговорочным натуралом. По-видимому, он был просто неисправимо моногамен. — Нет, да, подожди. Когда ты собирался сказать мне, что ты би? Он старался, действительно старался, не звучать обвиняюще. Настала очередь Мэтта непонимающе моргнуть. — Ты не знал? Глубокий вдох. Выдох. — Нет, Мэтью, я не знал. Как я должен был узнать об этом? Нил знает? Знает ли Эндрю? Ники вздохнул. — Вы с Нилом, Эндрю, Рене и Элисон устраиваете радужные пижамные вечеринки без меня?! Как ты мог?! Мэтт рассмеялся, что было несправедливо, потому что он не был забавным! У него друг в беде! — Да, Нил знает. Думаю, Эндрю тоже? Я вроде как предполагаю, что, если Нил что-то знает, то и Эндрю знает это же — но не похоже, что Эндрю будет париться или говорить что-то кому-то, чье знание об этом я бы не предпочел. Имеются в виду стервозные первокурсники со всем их подавленным гомоэротизмом (смотрю на тебя, Калеб) или общими гомофобными наклонностями. — Но ты никогда не говорил мне, Мэтт. Почему ты думал, что я знаю? Ники был так растерян. Мэтт пожал плечами. — Ты больше хотел общаться со мной, и тебе было намного комфортнее рядом со мной, и я просто подумал, что ты догадался или Нил что-то сказал. Он не выглядел особенно обеспокоенным этим, и Ники решил тоже не беспокоиться. Важнее было то, что в Лисах явно происходил гей-взрыв, а приглашение Ники затерялось при отправке. — Эй, хочешь посмотреть на наши с Дэн фотографии с Линкольном и Чарли на Нью-Йоркском параде гордости? Ники вышел из своего мгновенного ступора и окинул Мэтта недоверчивым взглядом. — Мэтью Донован Бойд, не задавай таких нелепых вопросов, конечно, блядь, хочу.

▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁

Акт третий

Все ради геев

Через пять минут Ники вбежал в свое общежитие с телефоном, полным прелестных и сияющих фотографий Мэтта и Дэн и их милых друзей с Нью-Йоркского парада летом. Он с восторгом нацелился на Нила и Эндрю, уже размахивая телефоном в воздухе. — Ооо! Отлично! Вы оба здесь! — Нил явно найдет фотографии Мэтта очаровательными, и даже если Эндрю ничего не скажет, он был уверен, что тот получит от них удовольствие. Однако Ники сделал паузу, когда они внезапно встали, причем Эндрю потянул Нила за запястье на кухню. Выражение лица Нила было напряженным, и Ники почувствовал, как вспышка беспокойства ударила ему в грудь. — О нет! Что случилось? — Он поспешил за ними. — Нил, ты в порядке? Эндрю включил кран и держал руку Нила под ним, и маленькое гейское сердечко Ники уже разрывалось от этой милой нежности и заботы, настолько, что его беспокойство полностью исчезло, когда Эндрю обратился к нему. — Кто-то не знает, как открыть дверь, как нормальный человек, — сказал Эндрю со спокойным видом типа: «я только делаю вид, что спокоен, но я не спокоен». Его взгляд был острым, но у Ники выработался определенный иммунитет. — Из-за тебя Нил пролил свой чай. И теперь Эндрю нависал над ним, держа его руку под холодной водой, суетился и был восхитительно влюблен, а Ники не мог сказать НИЧЕГО об этом, иначе он все испортит. Эндрю-Нил операция, романтический подход, шаг третий: отвлечение! — Упс, прости, Нил. Но послушай! Ты не поверишь, что я только что видел! Ага! Вот! Нил улыбнулся ему и кивнул, давая разрешение на рассказ своей истории, что означало, что Эндрю больше не будет сосредотачиваться на нем, что означало, что он успешно отвлек их от того факта, что он только что был свидетелем того, как они были очаровательными и любящими, и теперь они могли вернуться к тому, чтобы быть очаровательными и любящими. Теперь главное было продолжать говорить. К счастью, у Ники это хорошо получалось. Однако ему придется приберечь фотографии на потом, потому что это означало бы показать Нилу свой телефон, и он оказался бы в их пространстве. Шаг второй: уклонение, который четко гласил, что Ники должен предоставить им физическое пространство, чтобы они могли быть самими собой. Поэтому вместо этого он начал пересказывать драму с утреннего урока. Ладно, возможно, он немного приукрасил. Но Ники продолжал говорить и двигался, жестикулируя, показывая, как одна из горячих пловчих с этажа под ними отрабатывала на лестничной клетке танцевальные движения (или, может быть, фигурное катание?). Он продолжал говорить, даже когда краем глаза заметил, как Нил повернулся к Эндрю и поймал край его рубашки, прежде чем тот успел полностью скрыться. Эндрю снова повернулся к Нилу, и они просто… уставились друг на друга. Ники продолжал говорить, он уже почти не понимал, что говорит, он просто бредил. Прошла минута. Две. Третья. Как эти тупые геи могли смотреть так глубоко в глаза друг другу почти четыре минуты подряд и не понимать, насколько очевидно они говорили о том, как глупо влюблены? Когда они были вдвоем, весь мир замирал, и хотя это выглядело иначе, чем с Эриком, Ники знал, что такое любовь, когда видел ее, черт возьми. Когда Эндрю наконец отстранился и Нил повернулся, чтобы вернуть свое внимание Ники, Ники ухватился за него и достал свой телефон, потому что, честно говоря, перестал обращать внимание на свои собственные слова и понятия не имел, что он только что сказал. «Итак, смотри! Смотри, смотри! Мэтт только что прислал мне это!» Следующие десять минут или около того они провели, рассматривая фотографии. Все разговоры вел Ники, но Нил, казалось, не возражал, и Ники не пытался заставить его что-то сказать. Он воздержался от предложения пойти всем вместе на парад в следующем году, хотя ему очень хотелось. Там будет много народу, и, учитывая, что эта неделя была тяжелой и для Нила, и для Эндрю, он не хотел пока оказывать на них такое давление. Но! Может быть, в следующем семестре он сможет поднять этот вопрос, когда они все начнут обсуждать планы на лето. Выпроводив Нила обратно в гостиную, чтобы (надежда) он вернулся к обнимашкам со своим парнем (вот кем они были, черт возьми!), Ники бесцельно возился на кухне около минуты, прежде чем решил приготовить себе обед. Очевидно, это было тако. Как только Ники приготовил мясо, он копался в шкафу в поисках приправы для блюда, которая, как он точно знал, у них была, пока наконец не признался, что не может ее найти. Она была здесь. Где-то. Он знал, что была. Но где? Намереваясь зайти в гостиную, чтобы спросить Эндрю и Нила (ему нужно было придумать для них какое-нибудь классное парное имя, он знал, что оно где-то крутится на уме), Ники направился из кухни, но замедлил шаг, услышав голос Эндрю. Он полностью остановился, когда услышал слова. — Мы не ничто. Это… это определенно был голос Эндрю. Но действительно ли это был голос Эндрю, признающий их с Нилом отношения? Не то, чтобы кто-то из них отрицал это, но как будто… были огромные ставки относительно того, трахаются ли они из ненависти или все-таки что же это (Ники знал, что это ЛЮБОВЬ, даже если никто другой не мог включить свои мозги и понять что это, черт возьми), а Эндрю был настоящим демоном хаоса, и не давал ни поощрения, ни отрицания. — Мы вместе. О. Мой. Бог. Внутренний вопль!!!!!! Ники сделал медленный, дрожащий вдох и спокойно, но крепко зажал рот рукой, чтобы не издать ни единого звука, прижавшись к стене комнаты и глядя на двух других мужчин, сидящих на диване. Ники смутно видел, что руки Эндрю двигались, когда он говорил, и решил, что это связано с языком жестов, который они с Нилом изучали. — Ты стоишь рядом со мной. Я стою рядом с тобой. Вот как это работает, Нил. Мысли Ники неслись так быстро, что натыкались на стены, и все еще не замедлялись. Он даже не обращал внимания на нарастающую головную боль или жжение в легких, которое говорило ему, что скоро, вероятно, нужно будет начать дышать, но как?! Он занимался своими делами, готовил тако, а тут Эндрю и Нил, которые так много пережили и так чертовски много заслужили, просто признавались друг другу в любви в гостиной! Хорошо. Хорошо. Время успокоиться. Медленный вдох. Медленное, спокойное дыхание. Он мог это сделать. Ники осторожно сделал несколько глубоких вдохов и успокоился. Это было трудно, потому что он был взволнован и взвинчен, и ему хотелось устроить вечеринку, но Нил и Эндрю не были людьми, которые любят вечеринки. К тому же, это нарушило бы момент, а Ники не хотел нарушать этот маленький кусочек прекрасного прямо здесь. Черт возьми, нет. Не после той недели, которая была у этих мальчиков, и не после того, как Эндрю, должно быть, было трудно произносить эти слова вслух. Но, видимо, это было настолько важно, что он хотел убедиться, что Нил это услышит. Ники не был идиотом, хорошо, это было слишком М Н О Г О. — Это действительно глупое слово, — с насмешкой пожаловался Эндрю, и Ники нахмурился, снова сосредоточившись на диалоге. Он так погрузился в свой собственный маленький мир, что не заметил, что разговор продолжился без него. Нил не говорил вслух, а подписывался, а Эндрю отвечал ему. Это было так мило, что они всегда находили способ общаться! Нил что-то медленно подписал, выглядя почти растерянным, его голова была очаровательно наклонена в сторону. Эндрю пожал плечами. — Партнеры подходят. Партнеры. Это. Это… это то, как Эрик называл их. Так он называл их, Ники и его. Партнеры. Ники предпочитал слово «бойфренд» (ну, честно говоря, он предпочитал «муж», но в данный момент он взял бы все, что мог получить), но он знал, что это слово имело такое же значение. Что означало… БОЙФРЕНДЫ! ВЛЮБЛЕННЫЕ ПАРНИ! АААААААААААААА! Его маленький кузен, его страдающий, милый, сердитый, одинокий, обиженный кузен нашел ЛЮБОВЬ, и он ПРИНИМАЕТ ее, и это было ПОТРЯСАЮЩЕ! В этот момент Ники казалось, что он потеряет сознание, но он как-то сумел удержать себя в руках, пока Нил что-то подписывал Эндрю так, что… кончики ушей Эндрю стали розовыми? О. Боже. Боже. Он покраснел?! — Я ненавижу тебя, — прохрипел Эндрю, и, черт возьми, если бы это не звучало гораздо более похоже на «Я люблю тебя, ты, прекрасный дьявол, давай вместе рожать детей и прогонять бандитов с острыми ножами». Ники сделал два быстрых шага назад, чтобы полностью скрыться на кухне. Крепко зажав рот обеими руками, он исполнил маленький быстрый танец, потому что ему нужно было как-то выразить свое волнение, и если он издаст хоть один звук, они узнают, а этого он допустить не мог! Нет, нет, нет, нет, пора было переходить к шагу четыре: еда. Мясо все еще стояло на плите, и Ники поспешил заняться им. Так, чтобы оно было немного хрустящим. Он нашел приправу для тако в ящике для столового серебра (это Кевина) и принялся за работу. Твердые лепешки были наполовину сломаны, но их было больше, чем мучных тортилий для мягких лепешек, поэтому он разломал их на более мелкие кусочки, сложил все ингредиенты для тако в одну большую мешанину и назвал это тако-салатом. Неплохо для быстрого обеда, честно говоря. — Эй, ребята, тут есть тако-салат, если хотите! — позвал Ники из кухни, не двигаясь в сторону гостиной, предоставив им самим дойти до него. Ники постарался быть спокойным, когда двое вошли в кухню, и, похоже, ему это удалось, потому что никто из них не выглядел подозрительным. И когда Нил поднял свой телефон и указал на Ники, а затем на Эндрю, Ники только через мгновение понял, что он просит Ники показать Эндрю фотографии, которые он получил от Мэтта. Выражение лица Эндрю почти не менялось, пока они ели и пока Ники показывал фотографии, но он смотрел на каждую из них и слушал. Ники даже сделал вид, что не заметил, как они держались за руки под столом. Потому что это была его семья, и они исцелялись, и они были здесь — и иногда они даже позволяли ему быть частью этого. Да, у него была чертовски замечательная жизнь.