Heizou loves two!!

— Раз-раз, раз-два-три, — произносит в микрофончик на своей футболке Скарамучча. — Проверка связи. — Я уже проверял каждый из них, — говорит Хэйдзо, обернувшись назад. — Ой, она уже пишет! Парень встряхивает своими бордовыми волосами, отходя от камеры, и завязывает себе на затылке маленький хвостик, стянув резинку с запястья. Пока он завершал настройки съёмки, Кадзуха на заднем плане успел попробовать муку, сахар, корицу – и всё одним пальцем. Скара молчаливо радуется, что дрожжи они не высыпали заранее в отдельную маленькую тарелочку, как популярные кукинг-блогеры, но на всякий случай придвигает пакетик к себе, подальше от Кадзухи. — Я говорю, она пишет. Видео пошло, — повторяет Сиканоин, оббегая стол вокруг. — А, да? — отвлекается Кадзу, отряхивая руки, будто не воровал продукты прямо под камерой. Он косо смотрит в объектив и приподнимает уголки губ, надеясь, что Хэйдзо при монтаже не заметит этого. В ответ на его слова он слабо улыбается и машет в камеру ладонью. — Всем привет, — непринуждённо произносит Каэдэхара. — Рады приветствовать вас на канале "heizou loves two"! — от широкой улыбки на его лице две очаровательные родинки на щеках приподнимаются. — Кадзуха недавно увидел несколько видео из нового тренда, в котором люди готовят вместе, ограничив одно из пяти чувств, и предложил нам поучаствовать в нём. Я подумал, что это будет очень весело, поэтому в сегодняшнем видео я и мои парни будем готовить синнабоны вслепую, вглухую и... И, э-эм... — Внемую? — подсказывает Кадзуха. — А так разве говорят? — вздергивает бровь Скара. — Не знаю. Мы говорим, — пожимает плечами Каэдэхара. — Я пожалею о том, что согласился, — нудит Скарамучча и вытирает пальцем муку с губ Кадзухи. — Итак! Сперва нам нужно решить, кто из нас какую роль на себя возьмёт. Мы не придумали способа легче, чем камень-ножницы-бумага. Для начала, — Хэйдзо берёт со стола платок из лёгкой ткани, — решим, чьи глаза сегодня отдыхают. Проигравшему – платок. Все трое становятся ближе друг к другу и проводят первый раунд игры, произнеся короткое "раз-два-три". Первым победителем выходит Скарамучча, а за ним после второй попытки – Хэйдзо. Кадзуха, осознав, что проиграл дважды, всплеснул руками и наигранно захныкал, принимая свою участь. — Это же сложнее всего – ничего не видеть. — Зато посмеёмся. О, небеса, спасибо, что это не я, я не для того глаза полчаса подводил, — хихикает Скара, заходя ему за спину. Он берёт платок из рук Сиканоина и аккуратно перевязывает глаза Кадзухи, не затронув его пучок. — Не туго? — Не-а. — Видишь что-то? — усмехается парень. — Свою жизнь без вас, — отвечает, вытаскивая из-под платка красную прядь. — Темноту?.. — неуверенно отвечает Скара, кусая щёки от смущения. — Да. — Вырежи это, Хэйдзо. — Не буду, — смеётся тот, подключая к телефону наушники. — Теперь решим, кто ближайшие два часа будет стримить мой плейлист. — О, боги, — усмехается Скара и готовит кулачок, — раз, два, три... Ура! В этот раз Скарамучча тоже выигрывает первым и от радости даже подпрыгивает на месте, оставляя своего бойфренда с наушниками в руках. Хэйдзо делает обиженный вид, надувает губы и толкает его бедром, но не может сдержать улыбки. Тяжело жить с кардинально разными вкусами в музыке. Отчасти он понимает, почему Скара счастлив получить себе скотч на рот – сам он плейлист Скарамуччи тоже даже до середины бы не дослушал. Скара сам отматывает немного скотча с втулки, и Хэйдзо аккуратно заклеивает ему рот. Сам же он после этого надевает наушники с шумоизоляцией и включает музыку так громко, чтобы не слышать голосов парней. — Итак! Мы готовы начинать, — кричит Хэйдзо, на что Скара толкает его в плечо, — Эй! Ой, я громко говорю? Я себя не слышу. Вдруг я скажу что-то неприличное и не замечу? — резко вздыхает он и обращает свой взгляд на Кадзухе. — Как ты можешь не заметить этого? — спрашивает Кадзуха, но Хэйдзо игнорирует его, не услышав, пританцовывает в ритм мелодии. Каэдэхара слышит, как рядом шуршит ткань его одежды, поэтому без проблем находит его плечи руками и спускается к ладоням, — С чего начнём? — произносит громче, но Хэйдзо просто хмурит брови и недоуменно смеётся. — Что сна-ча-ла? Только когда Кадзуха чётко проговаривает вопрос, Хэйдзо, проследив за движением губ, наконец понимает его. — Я не кулинар, я не знаю. В этом же и прелесть челленджа, — усмехается он. — Скара точно знает! Скара, пригладив скотч на лице, не ждёт, когда парни разберутся с технологией, а самостоятельно открывает упаковку сливочного масла и отрезает от брикета почти треть. Темноволосый морщится, когда голос Хэйдзо режет по ушам. Он бросает на него взгляд, полный раздражения, и даёт ему лопатку. — Ой, громко, да? Извини, — хихикает он. — Я смотрю. Хэйдзо поворачивает голову Кадзухи к себе и передает лопатку ему. Он придвигает к парню миску и направляет его руки так, чтобы он мог размять мягкое масло, нежно касаясь его тонких запястий. Скара в это время открывает бутылку молока, которое во время подготовки к съёмке нагрелось до комнатной температуры, и выливает часть в миску. Кадзуха принюхивается, и уголки его губ приподнимаются, когда он начинает мешать, крепко держа миску свободной рукой. Скарамучча подаёт танцующему Хэйдзо сахарницу с солонкой, и парень аккуратно всыпает поменьше соли и побольше сахара. Больше положенного, потому что не может оторвать взгляда от вен на руках Кадзухи, выходящих из-под закатанных рукавов домашнего свитера. — Мы хорошо справляемся? — улыбается Хэйдзо, вернувшись в мир, — Ты гордишься нами? Скара закатывает глаза вместо ответа. — Это значит "да, но я стесняюсь", — говорит Хэйдзо, устремив взгляд в камеру, и получает лёгкий подзатыльник от Скарамуччи. Из-за этого он только громче смеётся. Скара обходит парней вокруг и похлопывает Кадзуху по плечу, когда убеждается, что смесь достаточно однородна. Парень оставляет лопатку в миске, и Скарамучча сперва вытаскивает её и мажет по губам Каэдэхары. Парень улыбается и слизывает сладкую и жирную массу с губ. После этого Скарамучча ставит миску в микроволновку. — Скара, а что дальше делать? — спрашивает Каэдэхара, обернувшись. Хэйдзо придерживает его за талию, чтобы он не отошёл и не врезался в Скару. Скарамучча поставил миску в микроволновку и вернулся к столу. Хэйдзо завороженно следит за тем, как уверенно он разбирает продукты на столе. Он ставит перед парнями чистую глубокую тарелку, придвигает к Хэйдзо сахарницу и кувшин с водой, а Кадзухе даёт в руки упаковку дрожжей, после чего уходит следить за маслом с молоком. — Знаете, Скара очень хорошо готовит. Если бы я знал, что он такой мастер, я бы предложил ему жить вместе гораздо раньше, — говорит Хэйдзо, смешивая ингридиенты. Скарамучча оглядывается, хмурясь, но ни один не замечает этого. — Он может сделать что угодно из чего угодно. — Он у нас в доме отвечает за готовку, — подтверждает Кадзуха, высыпая дрожжи в воду. — Ему нравится делать это для нас, но каждый раз он говорит, что плюнул в бульон или тесто, когда мы садимся за стол. Когда он зовёт нас ужинать после мелких ссор, мне всегда кажется, что это правда. Позже зрители будут жалеть в комментариях Скару, который бесится на фоне с неистовым выражением лица. Даже с закрытым ртом он находит способы выругаться, хмурясь и краснея. Он уже жалеет о том, что ему выпал скотч, потому что он был бы только рад, если бы один из говорливых замолчал и перестал рассказывать на большую аудиторию всё об их личной жизни. Это жутко смущает и выбивает из равновесия. Ему всегда кажется, что двое его парней слишком переусердствуют с комплиментами, в то время как они считают каждое слово, наоборот, недостаточным для того, чтобы описать, как много он для них значит. — Ты просыпал, — тянет недовольно Хэйдзо, — и чего ты там говоришь? — Гадости про тебя, а что? — хмыкает Кадзуха. — Что-что? — Ничего, я издеваюсь. — Скара, что он говорит? — кричит Хэйдзо и смотрит на Скарамуччу. Тот выгибает бровь, мысленно ставя под вопрос собственные стандарты для мужчин, и показывает пальцем на скотч. — Я всё узнаю, когда сяду за монтаж. Скара лишь сдерживает улыбку и смотрит на Кадзуху с гордостью. Из всех возможных личностных черт, которые можно было украсть у него, Кадзуха выбрал саркастичное чувство юмора. Скар не против. Скарамучча достаёт из микроволновки миску и по привычке хочет подуть на горячее масло, чтобы скорее остудить, но из-за скотча ничего не выходит. Он ставит миску на стол и отходит к холодильнику, чтобы достать яйца, и в этот же момент Хэйдзо преспокойно вливает растопленую массу в дрожжевую воду. — Мешай, Кадзу, — произносит он и трогает его за плечо, — мешай хорошенько. — Да не кричи мне в ухо. Скар слушает слова Сиканоина и, почуяв неладное, быстро достет упаковку куриных яиц и возвращается к столу. Увидев, что за те пять секунд, что его не было в радиусе полуметра от стола, они успели смешать горячее масло и холодную воду, он едва не падает на ровном месте. Хэйдзо сперва не замечает, как активно жестикулирует и мычит Скара, прыгая вокруг, как ужаленый, но это быстро доходит до слуха Кадзу. — Скара ругается. Сиканоин совершенно ничего не слышит. — Чего мешать перестал? — Скара ругается, говорю. Мы что-то сделали не... — Что за человек, а. Говорю – мешай, а он не мешает, — Хэйдзо перебивает, забирая лопатку и продолжая мешать вместо него, — дальше яйца должны быть, да? Я утром смотрел рецепт в интернете, просто чтобы убедиться, что у нас есть все ингридиенты, и где-то в его середине были яйца. Скара! Достань яйца! — кричит он, оборачиваясь, и встречается глазами с тёмным, как туча, Скарой. — Ой. Кадзуха понимает, что Хэйдзо попал, и тяжело вздыхает. Хэйдзо так и продолжает глупо пялиться на негодующего Скару. — Я, мы... Забыли что-то положить? — Скарамучча мотает головой, — А что тогда? — Точно, — озарение настигает Кадзу, — масло должно было остыть? Скар агрессивно быстро кивает, глядя на Каэдэхару, и Хэйдзо оборачивается на него. — Нужно было остудить масло с молоком, — повторяет он, — ос-ту-дить. — Вылить? — выгибает бровь Сиканоин. — Остудить! — Выпить?! — Да остудить! — Кадзуха уже не может сдерживать смех. — Остудить? — Да! — ликующе восклицает Кадзуха и улыбается, — А если мы уже так смешали, ничего не будет? Скарамучча вздыхает с закрытым ртом и качает головой. Тесто может выйти неправильной текстуры и консистенции, если хоть один шаг выполнить неправильно, но одними жестами и игрой в угадайку он это не объяснит. Он машет руками, показывая Хэйдзо, что он смирён и уже ничего не изменит, поэтому они возвращаются к готовке. Скар указывает пальцем на пачку яиц и показывает два пальца. — Два яйца? Скар кивает. Парень достаёт из упаковки два яйца и даёт одно Кадзухе, вложив ему в ладонь. — Разбей в миску. Каэдэхара кивает и становится перед столом. Скара придвигает к нему миску, берёт за свободную руку и трогает его пальцами саму миску и стол, чтобы он понял, куда бить. Кадзу сосредоточенно хмурит брови, метится и аккуратно постукивает по краю стола, так, что скорлупа едва-едва трескается. — Разбил? — Нет. Кадзу выдыхает и бьёт посильнее, и на этот раз яйцо разбивается. Скара координирует его движения, когда он поднимает яйцо над миской, держит запястья Кадзухи, и юноша аккуратно выливает белок с желтком в жидкость. После он выбивает и второе. Скара приобнимает Кадзуху за талию и отодвигает от стола, чтобы его место занял Хэйдзо. Последнему он вручает венчик и оставляет мешать, а Кадзу даёт тарелку с мукой. Последний понимает это, когда принюхивается к содержимому, наклонившись, и закашливается из-за того, что мука раздражает слизистую. Скарамучча тут же отнимает тарелку и ставит обратно, а бедного Кадзу ведёт к раковине умываться. — А долго надо мешать? — кричит Хэйдзо, развернувшись. — Эй, что случилось? Скарамучча умывает младшего, как ребёнка, трёт ему щёки, поливает тёплой водой. Сиканоин оставляет миску и встревоженно подбегает к ним, чтобы разведать, в чем дело. — Я надышался мукой, — бубнит Кадзуха, пока Скара вытирает его лицо полотенцем. — Чего? — Мукой! — повышает голос он и показывает на тарелку, — Я её очень тщательно понюхал. Хэйдзо хмурится, пытаясь читать по губам, а после, когда понимает, в чем дело, начинает громко смеяться. Он отходит от парней и опирается руками на гарнитур, ощущая, как щёки начинают болеть от смеха. — Это не смешно, — ворчит Кадзуха, но смеётся тоже. Скарамучча присоединился бы к ним, если бы скотч не мешал. — Боже, как ты додумался. — Неважно! Хэйдзо возвращается к вмешиванию яиц, и Скарамучча лично высыпает муку во избежание прочих неприятностей. Пока Хэйдзо занят, Скар отводит Кадзуху в сторону и подготавливает ингридиенты для крема. Скоро у Каэдэхары в руках оказывается миксер. Скарамучча кладёт сливочный сыр, сахар и подливает молока в глубокую тарелку, а после включает миксер в руках Кадзу, отчего тот пугается и резко взмахивает им, чуть не намотав волосы Скары на венчики. Старший обходит Кадзуху и берёт за руки, чтобы направить это оружие массового поражения в тарелку. — Спасибо, — произносит парень и выдыхает, — ты чертовски напугал меня. Я не знал, что ты так резко включишь его. Скара распределил обязанности на двоих: первый месит тесто, второй – делает крем, поэтому для него осталось только включить духовку. Он по памяти выстраивает нужную температуру, а потом подходит к камере и сдирает скотч с губ – на лице остаётся красное пятно после него. Если Хэйдзо практически вымесил тесто, а Кадзуха взбил крем, то они могут отдохнуть, потому что тесто придётся оставить подниматься на полчаса, и нет смысла оставлять платок, наушники и скотч. — Я этих придурков люблю, но готовить с ними больше не буду, — шепчет он с улыбкой. Хорошо, что ни Кадзуха, ни Хэйдзо сейчас его не слышат. — Я говорил, что пожалею? Хэйдзо точно не создан для готовки, а Кадзу... — Че ты там делаешь? — кричит Хэйдзо через кухню, — Ну-ка уйди от камеры, фокус собьёшь! Уйди говорю! Ты на нас жалуешься, да? Скар оборачивается и начинает тихо смеяться, видя, как Хэйдзо выходит из-за стола с грязными руками. Он в несколько шагов настигает его и тянется, чтобы тронуть мучными руками, поэтому Скара пятится и убегает от него. Сиканоин бросил наушники на диван, перед которым установил штатив с камерой, и помчался следом, грозясь, что измажет его всего. — Ты же знаешь, что я узнаю, что ты там говорил? — Знаю, — отвечает Скара и прячется за Кадзухой. Он хватает его за руки и вынимает работающий миксер венчиками вперёд, и от них во все стороны летит сладкий воздушный крем. — Скарамучча! — вскрикивают двое одновременно, и Кадзу наощупь находит выключатель. — Простите, это была вынужденная мера, — говорит Скар и смеётся, видя, как Хэйдзо стирает с лица и одежды капли крема. — Ты же только и делал, что злился, когда мы портачили. — То, что я сделал, не мешает самой готовке, а вы могли пустить все старания коту под хвост! — Я убью тебя, Скар, — грозится Хэйдзо. — Сначала положи тесто отдыхать, — резко произносит Скар и развязывает платок Кадзухи. — Положи его в миску и накрой полотенцем. — Как тему-то быстро перевёл, а. Ты просто не хочешь испытать на себе мою месть. — Ты хочешь синнабоны или нет? — спрашивает Скарамучча и хмурится. — Делай, как я говорю. Под командованием старшего Хэйдзо куксится, но всё-таки убирает тесто под полотенце и ставит его на гарнитур. А потом набирает немного муки в ладонь и швыряет её прямо в них двоих, воспользовавшись эффектом неожиданности. — Ах ты! — вскрикивает Каэдэхара и фырчит, как кот, стряхивая муку с волос. — Я прикончу вас обоих, вы угробите кухню! — Молчать оба, вы меня на много тысяч человек позорите, я имею право гробить тут что угодно, — смеётся Скар и хватает горстку муки. Он бросает её в Сиканоина, и последний не опускает руки — продолжает бойню. Кадзуха безуспешно пытается остановить их обоих, и в итоге с поля боя уходит самым белым. — Вот и зачем ты меня умывал, — смеётся он, стряхивая муку с волос, — Знаете, что? — Что? — в голос отвечают оба – красные от смеха. — Сегодня я сплю один. Ночуете на диване, поняли? — парень поднимает голову и складывает руки на груди. — Посмотрите, что вы устроили. — Кадзуха, нет! — вскрикивает Хэйдзо и хватает его за одежду, притягивая для объятий, — Нет, маковка, пожалуйста-пожалуйста. — Ты не можешь так с нами поступить, — воет Скар и обнимает улыбающегося Каэдэхару со спины, прижимаясь к нему. — Я становлюсь маковкой только тогда, когда вы двое устраиваете хаос, — отвечает Кадзуха, наигранно надувая губы, — отпустите меня. — М-м, — Скарамучча только теснее прижимается к нему, — мы всё уберём, обещаю. — А ты будешь отдыхать и кушать булочки, — добавляет Хэйдзо, сладко улыбаясь, — идёт? — Я согласен, — хихикает Каэдэхара. — Мы прощены? — Хм-м, я подумаю над этим, — отвечает он и целует парней в щёки. — Приведите себя в порядок, блин, вы целиком в муке. Проходит достаточно времени, прежде чем парни полностью вычищают свои волосы от муки и переодеваются в чистую одежду. Скарамучча выделяет это отдельным пунктом в список причин, по которым он не пускает любимых на кухню: Хэйдзо всегда начинает хаос, а Скара не может удержаться и подхватывает его игривое настроение каждый раз, и это неизбежно приводит к беспорядку. Кадзуха на их фоне гораздо более уравновешенный и терпеливый. Когда они возвращаются на кухню, Скара проверяет тесто и берёт наушники в руки. — Можно продолжать. Теперь нам нужно раскатать тесто, посыпать сахаром, корицей, нарезать полоски и скатать в синнабоны. Справитесь? — Обижаешь, — хмыкает Хэйдзо, — конечно. — Теперь ты возьмёшь наушники? — интересуется Кадзуха, и Скар кивает. — Я возьму скотч. Хочу видеть вас. — Кадзуха, завяжи, — просит Сиканоин и протягивает ему платок. Наконец, когда Скара получает возможность командовать вслух, работа идёт как по маслу, хотя особо ничего контролировать больше не надо. Кадзуха раскатывает тесто, Скар растапливает новую порцию масла, а Хэйдзо смешивает сахар с корицей. Позже двое помогают Хэйдзо равномерно распределить начинку по тесту, смазанному маслом. Ответственность свернуть его в булочки Кадзуха берёт на себя с разрешения Скарамуччи. Он внимательно следит за процессом, мягко улыбаясь и убирая волосы с лица Кадзухи, помогает ему и не ругается. Бой мукой и кремом отнял у него часть энергии, может, поэтому он не придирается больше. В один момент его взгляд становится совсем отсутствующим, и он уходит в свои мысли. Кадзуха замечает это и вопросительно смотрит, касается его руки, и старший вновь опускается на землю. Он едва сдерживает улыбку, глядя на своего парня, находящегося в замешательстве. — У меня прямо сейчас играет песня, которую мы слушали на первом свидании, — негромко произносит он, и брови Кадзу ползут вверх. Он снимает наушники и надевает их на Каэдэхару, чтобы он убедился. Хэйдзо держится за стол, подходя к ним. — Это правда? Та самая? — спрашивает он и прижимается ухом к наушнику, — Это она! Это она! Все трое начинают улыбаться и отвлекаются от работы. Скар отклеивает скотч с губ Кадзухи, и все они переглядываются, вспоминая вечер, в который впервые провели время вместе в качестве партнёров, а не друзей. Это было волнительное время для каждого из них. Почти два года назад, Скарамучча нашёл в себе силы признаться в любви двоим своим лучшим друзьям и был готов к тому, что окажется отвергнут, но Кадзуха и Хэйдзо приняли его чувства и не оттолкнули, не отдалились, только стали ещё ближе, и ещё через несколько дней, проведённых за долгими думами и принятием очень важного решения, они оба согласились начать тройные отношения. В тот день они собрались вместе, на этой кухне, и до самого утра разговаривали обо всём, что только могло касаться их самих, их общего будущего и чувств. Скара впервые ощутил себя действительно значимым для кого-то, а не второстепенным персонажем и ошибкой в чужой судьбе. С тех пор изменилось многое. Скара всё ещё сталкивается с трудностями в проявлении своих эмоций, но уже не чувствует себя пустым и бесполезным – обе половинки его сердца заняты замечательными людьми, о которых он заботится каждый день. Кадзуха все так же жертвеннен, но Хэйдзо и Скара научили его уважать себя. Хэйдзо нашёл свой покой в их объятиях в общей постели. Он не может представить свою жизнь без этих сокровищ. Кадзуха прикрывает глаза, заслушавшись. Хэйдзо снимает платок, находит телефон и отключает наушники, чтобы музыка играла для троих. Скара неловко подаёт руки своим маковкам, и они без слов обнимают его, улыбаясь. — Я так давно не слушал её, — шепчет Хэйдзо и начинает тихонько подпевать лирике. — Я тоже, — отвечает Скара. — Но нам нужно закончить, пока тесто не подсохло. Давай я поставлю их в духовку. Парень быстро переложил булочки на противень с пергаментом и поставил в духовку. Кадзуха в это же время убрал со стола все продукты, а Хэйдзо принялся за уборку, как и обещал. Скарамучча позднее присоединился к нему. Они пытались выгнать Кадзуху на диван, но тот ни в какую не соглашался оставить весь труд на них. От его помощи сделалось стыдно, но без его участия они бы корячились с тряпками до ночи. Когда синнабоны были готовы, Хэйдзо было доверено полить их кремом. Он подошёл к задаче со всем старанием, так что пока он делал это, они почти остыли снаружи. Скара поставил чайник, Кадзуха достал кружки и налил чай. После Хэйдзо снял камеру со штатива и уже вручную стал снимать аппетитную выпечку, которую они приготовили втроём. — Они божественны, — говорит Скара, жуя булку, — я зря вас недооценивал. — Как приятно, — саркастично усмехается Кадзуха и тоже пробует, — м-м, мне тоже нравится. Хэйдзо, — он зовёт его и протягивает ему булку, — кусай. Сиканоин пробует свое творение из его рук и мычит от удовольствия, продолжая снимать. — Я считаю, что мы справились с челленджем на все сто. Это просто потрясающе. Спасибо всем, кто досмотрел это видео до конца, мы надеемся, вам оно понравилось. Ставьте лайки и подписывайтесь на наш канал, всем пока! — произносит напоследок Сиканоин и улыбается, держа парней в фокусе. Скара наклоняется вперёд, близко к объективу, и улыбается кремовыми губами. — Иди сюда, — шепчет Кадзуха и притягивает его к себе за шею, чтобы поцеловать. Его губы примыкают к губам Скары, он аккуратно слизывает весь сладкий крем, вводя парня в краску, и оставляет ласковый чмок. Старший смущённо смотрит на камеру. — Не снимай это, — просит он и закрывает ладонью объектив, — А то я тебя съем. — Я не против, — улыбается Хэйдзо. Он выключает камеру, кладёт её на диван и садится с ними за стол, чтобы продолжить есть. — Я начну с самой сладкой булки. — А тут разве есть самая сла... Кадзуха оказывается прерван поцелуем. Хэйдзо обхватывает его мягкие щёки ладонями и целует со всей любовью, а Скара пинает его ногу. — А я не самый сладкий? — Ты против того, что я самый сладкий? — наигранно возмущается Кадзуха. — Ты тоже хочешь поцелуй? — спрашивает Хэйдзо и наклоняется к нему, красному от смущения. — Ты хочешь? — он чувствует дыхание парня на своей щеке. — Я, эм... — Давай, скажи это. — Поцелуй меня? — скромно просит Скара, взглянув на него, и в следующее мгновение губы Хэйдзо накрывают его собственные. Кадзуха жуёт сладкое тесто и наблюдает за тем, как смеётся Хэйдзо и как краснеет Скара. Его влюблённый взгляд мечется от одного к другому, и он ощущает такое спокойствие, словно вокруг не существует ничего, кроме тепла, которое он получает от своих бойфрендов. Эти неугомонные двое – всё, что ему нужно для счастья. — Я так люблю вас. — Мы тоже любим тебя, маковка.