Together

Are we too young for this? Feels like I can't move «Softcore». The Neighbourhood

„Небольшой дряхлый дом достаточно далеко от города. Мама, вечно сидевшая у телевизора. Мусор, разбросанный по всей площади и так небольшого помещения. Отец. Вечно недовольный, вечно выпивший, неопрятный. Вокруг мрак, не видно не единого просвета. Брат… брат… он так ярко улыбается, несмотря на то, что с нами происходит. Мой брат, словно солнце. Брат, мы же справились? Мы же выжили? Брат… брат!” Светлая больничная палата. Сначала немного расплывчатая картинка, после стала немного чётче. Я успела уловить только больничную койку и несколько врачей, крутящихся возле меня, когда один из них посветил фонариком сначала в один, затем в другой глаз. Яркий свет снова расфокусировал взгляд. Тогда оставалось положиться только на слух. Первое, что получается распознать – это ужасно раздражающий писк. И только потом низкий голос доктора: – … сообщите её брату. Прежде чем снова уснуть, улыбка озарила моё лицо от мысли: «он жив. Жив…» „Отец за рулём какого-то автомобиля. Как я тут оказалась? Брат! Где мой брат! Мне так страшно, когда нет брата, мне очень страшно. Слышиться скрип тормозов, сильный удар. Из машины идёт какой-то пар. Мне надо выбраться. Быстрее выбраться и найти брата. Небольшими детскими ножками пинаю дверь, к счастью удар был сильным, поэтому дверь легко отпала. Я вылезла и передо мной предстала картина: моего папу держит герой №2 – Старатель, на машине, из которой я выбралась, ни одного живого места. На моём лице улыбка, адресованная герою, а после меня поглотила тьма”. Снова больничная палата, но в окно пробивается малиновый закат. В этот раз зрение и слух восстанавливаются быстро. Я лежу в индивидуальной палате, довольно хорошо обставленной, даже телевизор есть. Возле кровати на трубочке стоят цветы. Я слегка повернула голову в направлении двери. И только сейчас заметила мужчину. Он сидит на стуле, но голова его лежит на кровати, она повернута так, что я не вижу его лица, но его волосы… прямо как у меня и моего брата – пшеничного цвета. Я вытягиваю руку, чтобы потрогать волосы спящего, но так и не коснувшись их, с удивлением замечаю, что мои руки изменились. Теперь, когда я подумала об этом… ох, мои крылья так ужасно болят, словно они затекли. Я пытаюсь подняться, чтобы размять тело. Но от малейшего моего движения человек, что только что лежал, резко вскакивает и обнимает меня. Я не успела опомниться, не успела понять, что происходит. Единственное, что я заметила – это золотые глаза. Золотые глаза моего брата. – К… Кейго? Почему ты так вырос… ч-что происходит? – я чувствовала, как мои глаза наполнялись слезами и в горле стоял ощутимый ком. Брат молчал, я ощущала, как его тело подрагивает. Но уверена, что он так же, как и я, не проронил ни одной слезы. Мы просидели так несколько минут, затем Кейго отстранился, я почувствовала, как сильно он не хотел меня отпускать. Что ж, брат и не отпустил. Взяв моё лицо в свои руки, он начал его изучать пристальным взглядом так, словно хотел рассмотреть и запомнить каждый миллиметр. Как будто не видел точно такое же лицо каждый день в зеркале. Меня зовут Кохаку Таками, Кейго Таками – мой брат близнец. Наша мать укрывала отца от следствия. Так появились мы. Отец постоянно был недоволен, мол себя-то не может прокормить, а тут ещё 3 человека, как гром среди ясного неба. На самом деле этому человеку нужна была только способность нашей матери, а мы были лишь лишним балластом для него. Я и брат не ходили в садик, нас не учили читать и писать, да что там образование, даже одежды нормальной не было, ходили в чём придётся. Отец часто поднимал на нас руку, но Кейго всегда доставалось больше, потому что он защищал меня. Когда просила этого не делать, он улыбался и говорил, что я очень красивая девочка и будет обидно, если на моём личике останутся шрамы. Когда отца не было дома (если то место вообще можно назвать «домом»), мы с братом смотрели новости про супергероев. Точнее будет сказать, что Кейго смотрел телевизор, а я на него. Мне нравилось наблюдать за братом в такие моменты, в моменты когда он мог отвлечься от нашей действительности и на минутку побыть ребёнком. Он смотрел и его глаза блестели, он так улыбался, я тоже улыбалась, глядя на него. Но это продолжалось не так долго, как мне хотелось бы. В конце концов, он начал смотреть на экран также безразлично, как и на всё остальное. Мне было больно, словно с надеждой и верой брата я утратила и свою надежду. Но на самом деле я утратила нечто более важное – улыбку Кейго. Солнце, что освещало мою жизнь, скрылось за тёмными тучами. Когда это произошло, брат закрылся от меня, перестал рассказывать, что у него на душе, но требовал этого от меня. Тогда я поставила себе цель. Увидеть улыбку брата снова, сделать все, что в моих силах, чтобы он улыбнулся. Однажды я предложила ему размять крылья, пока отец отсутствовал. Да, помимо внешности, у нас с братом и крылья были одинаковые. Поэтому я подумала, что поиграть в догонялки, используя наши причуды, было бы довольно забавно. Всё шло хорошо до того, как мои крылья начало покалывать. Я посмотрела на Кейго, одного взгляда хватало, чтобы понять, что он чувствует тоже. Мы, не сговариваясь, одновременно полетели в сторону города. Но где-то на полпути покалывание прекратилось. – Кейго, наверное, всё решилось без нас, давай вернёмся, чтобы отец не узнал. Взгляд брата за мгновение с возбужденного и заинтересованного снова стал отстранённым, словно рыба, что он поймал, выскользнула у него из рук. Я хотела подлететь, обнять, сказать, что и на нашей улице будет праздник. Но Кейго резко развернулся со словами: – Ты права, нам лучше поспешить. И мы полетели обратно. Отец всё равно узнал, что мы улетали за пределы дома, в тот день он нас сильно избил. Тогда отец был очень зол. Но нас спасло то, что ему нужно было уходить. Но на следующий день он вернулся. – Мне это надоело, вы букашки, которых я ещё и обеспечивать должен, – он схватил меня за запястье и потянул к выходу. – Нет! Кохаку! Куда ты ее тащишь?! Брат пытался хоть как-то остановить отца, но этот человек лишь отмахнулся от него, действительно, как от букашки. Наша мать и пальцем не пошевелила, она просто смотрела на всё происходящее своими четырьмя глазами, даже с места не сдвинувшись. Тогда я отключилась, видимо для меня это был очень сильный стресс, и только так психика могла меня защитить. Я не знала, что произошло с братом. Очнулась уже в машине за несколько минут до аварии. Последнее, что всплывает в моей памяти – это Старатель, задерживающий папу. И больше ничего… после этого всего наступила великая, глубокая тьма. Сейчас я смотрела на лицо брата, но оно казалось мне взрослее, не таким младенческим, каким я помню его. Я хотела задать вопрос, но меня опередила открывающаяся дверь и голос санитарки. – Простите, господин Ястреб, но часы посещения закончились, мы и так сделали для вас исключения, пожалуйста, приходите завтра. В голове пронеслось: «Господин!? Ястреб!? Да, что вообще тут происходит!?» Но вырвался у меня совсем не этот вопрос… – Сколько мне лет? – А она у вас догадливая, – сказала санитарка мягким голосом, даже наша мать никогда так с нами не говорила. – Кохаку, я тебе завтра всё объясню. А пока… – он прервался, посмотрел в сторону двери и обратился уже к женщине, – простите, можно ещё пять минут. И я, честно, сам покину палату. – Ох… ну, что ж с вами делать, ладно уж. Но только пять минут! Санитарка удалилась, предусмотрительно закрывая за собой дверь. Кейго снова посмотрел на меня. – У нас мало времени. Поэтому сейчас скажу только основное. Завтра, всё остальное. После аварии ты впала в кому и пролежала в ней 10 лет, – мои глаза стали по пять копеек в одно мгновение, – я понимаю, у тебя много вопросов, но не сейчас. После аварии у тебя было сильное внутреннее кровотечение, врачи сказали, что это чудо, что ты вообще выжила. Мне сейчас 17, а тебе 13. – Что?! Почему?! Мы же с тобой близнецы. У нас день рождения в один день. – Твоё тело было очень ослаблено. А помимо него должны расти и крылья. Врачи объяснили это так: чтобы твой организм развивался пропорционально, половина роста уходила крыльям, половина телу. Но твои жизненные показатели не способны были вынести твоё взросление, рост крыльев и выживание одновременно. Из-за этого некоторые процессы замедлились. – Что за бред! Это звучит неправдоподобно от слова совсем! – В мире с причудами всё возможно, не находишь? – Мне было нечем ему возразить, поэтому я промолчала. – Пообещай мне поскорее полностью восстановиться. Я улыбнулась, хотелось показать брату, что теперь со мной всё будет хорошо. – Конечно! Прежде чем уйти, Кейго снова обнял меня и поцеловал в лоб. На выходе он ещё чуть-чуть задержал свой взгляд на мне и ушёл.

***

Вчера у меня всё никак не получалось заснуть из-за слов Кейго, несмотря на это, я проснулось довольно рано, даже медсёстры по коридорам ещё не ходят. Ещё немного полежав, я всё же встала с койки, наплевав на вчерашние предостережение санитарки о том, что делать этого не стоит. Кстати, её зовут Макото, эта женщина уже в возврате, но выглядит давольно хорошо для своих лет. Вчера на ней был розовый больничный костюм, состоящий из штанов и халата. Я познакомилась с ней, когда перед сном она меняла капельницу. У неё нет причуды, это очень необычно для нашего времени, но тем не менее она наша способ помогать людям и без супер сил. Встав, я не стала выдергивать иглу от капельницы из руки, поскольку брат мне сказал быстрее поправляться. Да и ходить долго тоже не собиралась, всего лишь размять крылья, а то такое ощущение, что я скоро их лишусь. Как-никак, они 10 лет были в одном положении. Я очень медленно начала раскрывать сначала одно крыло. Мышцы спины ныли, кости хрустели, после того как у меня получилось полностью его раскрыть, полетели перья… много перьев. Вот чёрт… такую же процедуру я проделала и со вторым крылом. В итоге образовалась небольшая кучка из красных перьев на полу. В один момент мне показалось, что мои крылья облысели. Да… ну и куда теперь всё это девать? Взгляд упал на подушку… и сразу же отмела эту идею, как потом зашивать-то? Поэтому я просто разделила кучку на две. Первую половину рассыпала по одной стороне от кровати, вторую по другой стороне. Типа, сидела на кровати и решила раскрыть крылья. Я не вставала. Конечно, с капельницей было не так удобно что-либо делать, эта штукенция таскалась за мной по пятам. Когда я закончила разбрасывать перья, мой взгляд остановился на тумбе, на которой стоял букет в вазе. Я заметила его ещё вчера, но только сегодня до меня дошло, из каких именно цветов он состоит. Это белая камелия. На Ханакотобаре* они означают "ожидание". Когда мы были маленькими, из развлечений у нас был только телевизор, через него мы учились большинству вещей. Вообще, чего только не показывали в то время. Конечно, новости о супергероях мы никогда не пропускали, но помимо них, по возможности смотрели передачу про цветы и программу про машины. Кончиками пальцев я коснулась белоснежных бутонов, они на ощупь (как и на вид), оказались очень нежными и мягкими. «Скорее всего брат приносил мне их, каждый раз, как предыдущие засыхали» – я улыбнулась этой мысли. На этой же тумбе лежал пульт. Я подумала, что посмотреть новости было бы полезно, хоть число сегодняшнее узнаю. Вернувшись в кровать, тщательно делаю вид, что не вставала, поставила капельницу на место и проследила, что трубка не перекрутилась, и по ней все также бежит какое-то вещество. Включив телевизор, откинулась на заранее поставленную вертикально подушку. Это оказалось удачным совпадением: когда я включила телевизор, как раз начались шестичасовые новости. Оказывается, сегодня 26 декабря, вчера было Рождество. Наверное, брат подумал, что тот факт, что я очнулась, было Рождественским чудом, может это и не так, но мне нравится эта мысль. Наши родители не жаловали праздники. Мы никогда ничего не отмечали, у нас не было семейных застолий, не было тёплых улыбок, смеха, подарков, к нам никогда не приходил Сегацу-сан** с поздравлениями, мы никогда не ставили ёлку, не ходили на Ханами. Поэтому не знаю, полюбил ли брат праздники, праздновал ли он их, пока я лежала в коме? Мне бы хотелось, чтобы он жил полной жизнью, несмотря на наше детство. К своему удивлению обнаружила, что за 10 лет почти ничего не изменилось: Всемогущий – символ Мира, всё ещё герой №1, Старатель всё ещё герой №2. Благодаря им злодеи дрожат от страха и не решаются учинять что-то выходящее за рамки непоправимых последствий. В общем новости не рассказали мне ничего полезного, кроме сегодняшней даты. Тогда я начала просто бесцельно переключать каналы, в надежде найти что-то занимательное. До 8 утра программу каналов составляют вчерашние наиболее просматриваемые передачи или шоу. Моё внимание привлекло интервью с аналитиком, который говорил про возможных бушующих про-героев, которые войдут в десятку сильнейших. – На самом деле, общество на данный момент всё ещё восхищается дамами, которые не так давно ворвались на сцену геройского мира. И на удивление им обоим пророчат места в первой десятке. Конечно же я говорю о Руми Усагияме и Рюко Тацуме. Им обоим сейчас 22 года, и у них несомненно всё ещё впреди. Фанаты постоянно поддерживают своих любимиц. Пока аналитик говорил про их приблизительную общую статистику, показывали кадры девушек либо в оживленной драке, либо среди фанатов. Начали рассказывать с Рюко Тацумы. Это была молодая девушкой со светлыми волосами до подбородка, которые она носит запрокинутыми назад, удерживая их повязкой на голове. Лицо ее напоминало рептилию, но и она обладала необычной причудой: Рюко могла трансформироваться в дракона. По тому, как она ведёт себя во время драки, можно понять, что она сдержана и расчётлива, несомненно хорошие качества для героя. Кадры изменились и уже показывали другую девушку. Первое, что я заметила – это красные глаза Руми и длинная белая шевелюра ниже талии. В силу своей причуды, видимо, у неё длинные кроличьи, слегка изогнутые уши и небольшой белый хвост. Хоть внешность у неё была и приятная, но характер явно не сахар. Я поняла это благодаря видео с происшествия, Руми всегда работает одна и при любой попытке ей помочь кричала и ругалась. Тогда у меня возник вопрос: так или иначе, но про-герои вынуждены работать в команде, особенно при огромнейших массовых катастрофах, неужели она и в таких ситуациях отказывается от помощи и также кричит? Что бы я делала, будь на месте её коллег? Слаженность команды – один из самых важных критериев успешного выполнения работы, если грамотно соединить разные причуды и распределить тактические роли, то процент успеха будет намного выше, да и серьёзных ранений можно избежать, но, конечно, всё зависит от противника. С другой стороны, когда ты один, ты отвечаешь только за себя, надеешься только на себя и всё зависит только от тебя. Но в такой ситуации и помочь тебе никто не сможет. Мне не привычна мысль о том, чтобы быть одной, я всегда была с Кейго – мы с братом самая лучшая команда. Из своих мыслей меня выдернул голос аналитика, который произнёс имя, которое я уже слышала: — …Ястреб – имя нового про-героя, ещё никто его не видел, но ходят слухи, что он молод и необычайно амбициозен, комиссия по безопасности обещала, что он официально дебютирует в следующем году. Но публике уже не терпится увидеть новоиспеченного героя, учитывая, тот факт, что правительство самолично объявило о нём обществу. Помимо этого ходят неподтвержденные слухи о том, что Ястреб уже принимал участие в нескольких крупных происшествиях. Народу остаётся только набраться терпения и ожидать дня, когда героя, наделавшего столько шума, объявят, наконец, официально. Все факты сходятся. Нам бы исполнилось восемнадцать через 2 дня. Это тот самый возраст, когда можно официально стать про-героем и вступить в геройское агенство или создать своё, но таких прецедентов ещё не было. Ещё и медсестра назвала брата «Ястребом», скорее всего это его геройское имя. И эта палата слишком роскошная, нашим родителям никогда бы в жизни не хватило денег, чтобы это оплатить. «Брат, во что же ты вляпался?». Мне требовалось обдумать всё ещё парочку раз, но в палату вошли сначала санитарки с завтраком, потом врачи забрали меня на утренние процедуры и всевозможные проверки.