Вторая попытка

      Сонная пелена рассеялась тонкими лучами света и звонким утренним пением птиц. Леви не спешил открывать глаза, наслаждаясь лёгким и теплым ветром, что проникал под лёгкое покрывало, которым он укрылся перед тем, как лечь спать. Только топот ног и отдаленный гомон заставили его приоткрыть сначала один глаз, а потом второй.       «Странные шторы» – первая мысль пронеслась в голове Аккермана. Он тут же пригляделся к окну, потолку и стенам. Его спальня. Старая спальня Разведкорпуса. Леви подскочил с твердого матраса, судорожно оглядываясь вокруг себя. Тумбочка, где обычно хранился его чай, стекло с маленькой трещиной и коричневые сапоги у кровати. – Сон? – хрипло вырвалось слово у непонимающего воина.       С размаху собственной рукой влепил звонкую пощёчину. Никакой боли, лишь лёгкое покалывание. Руки чуть тряслись. Всё такое настоящее, но одновременно далёкое, забытое и давнее. Его не должно быть здесь.       Леви помнил, как Фалько и Габи пришли к нему вечером: занесли продукты, купили новенькие рубашки, а позже и пытались накормить его свежими фруктами, от которых он отказывался. И весь день провел в своем небольшом частном доме вместе с черным котом без клички.       Аккермана осенило: судорожно вдохнув, глянул на свои бледные пальцы. Раз, два, три... Все десять. Попробовал пошевелить ногой, что повредил в той битве. Получилось...       Леви быстро слез с армейской койки, игнорируя стоящие рядом начищенные до блеска ботинки, и выбежал из своей старой комнаты.       Это всё сон. Снова не по-настоящему. Ложь, враньё, подлая игра мозга. Опять проснется и будет больно, плохо и тоскливо.       Чем ближе был заветный поворот коридора к лестнице вниз, тем сильнее увеличивался шум разговоров. Сердце сжалось. Как же знакомо, как же давно похоронено им самим в памяти. Вновь скрипучие ступени и пыль на них.       Словно безумец Аккерман вбежал в столовую. Все смолкли, глупо уставившись на него.       Ханджи, Майк, Петра, Гюнтер... Все сидели за столом. – Капитан... – подал голос Оруо, сидящий рядом с Рал. – Нет! Невозможно! – рявкнул Леви, ошарашенно глядя на всех. – Леви, тише-тише, не кричи, коротышка, – Ханджи подбежала к нему, хватая под локоть, – выйди на улицу. Встреться с ним. – Вы все с ума сошли! – нахмурив брови, он пошел к двери, на которую указала Зое.       Злясь от непонимая, пнул хлипкую дверь и вышел на мягкую траву. Впереди стоял лишь один человек, которого не было за длинными столами. – Эрвин! – Аккерман рванул вперёд, забыв сразу обо всём на свете, забыв о взглядах товарищей, что прожигали спину. – Эрвин Смит!       Обладатель светлых волос удивлённо обернулся и Леви тут же врезался в него, сильно сжимая в объятиях.       Тёплый, живой, как будто настоящий. Стоит и вновь опаляет жарким дыханием темную макушку. Глаза жгло, воздуха катастрофически не хватало. Слёзы лились и впитывались в светлую рубашку.       С таким сном он готов не просыпаться, лишь бы подольше побыть с ним, подольше прижиматься щекой к груди и чувствовать биение сердца. – Рано ты. Не думал, что встречу тебя здесь, – Смит провел рукой по взлохмаченными волосам. – Что? – сдавленно ответил Аккерман, поднимая голову, вглядываясь в яркие голубые глаза, вновь ища там ответы. – Леви, ты снова с нами. – Что это значит? Я же сплю, да?! – Не в этот раз. Ты просто выполнил свой долг... – Какой ещё долг... Что выполнил? – голова закружилась. – Ты умер, Леви. – Мертвые не видят сны. Особенно такие, – появился тот самый хмурый тон. – Я всё объясню, пошли.       Аккерман глупо хлопал ресницами, озадаченно глядя то вперёд, на своего командора, то назад, где стояли все остальные. Когда оба вышли на поляну, покрытую редкими цветами, Смит остановился и беззаботно сел на траву, потянув за собой и его. – Послушай меня внимательно. Все мы – мертвы. Технически. Но как-то все мы и появились здесь. Снова. Где всё и началось. В этом мире нет боли, стен, мы просто встречаем всё больше знакомых лиц. И время тут течёт гораздо страннее, чем в жизни. Я ещё не до конца изучил, где и почему мы здесь.       Леви завороженно слушал Эрвина, трогая свои ноги, иногда подушечками пальцев касаясь его второй руки, которая вновь была как раньше. – Я тебя придушу, если ты меня обманул и завтра я проснусь в том аду. – Теперь мы все вместе, Леви, – командор крепко обнял Аккермана, – мне тебя не хватало. Очень. Мне было так страшно увидеть тебя здесь раньше, чем всех остальных. И я впервые боялся, ожидая увидеть тут персональный ад, а не своих подчинённых. Ханджи мне всё рассказала, что у вас там происходило. – Жить без тебя было отвратительно. Особенно когда Гул земли закончился, – пробурчал в складки рубашки Леви, перебивая Эрвина. – Он уничтожил всё? – Практически. Но... умер я уже в мирное время. А здесь есть война? – Нет, конечно. Сначала я тоже был насторожен по этому поводу, но позже все остальные объяснили подробности. – То есть... Мы заслужили ещё один шанс? – у пораженного этой мыслью Леви сбилось дыхание.       Неужели? Смогут им воспользоваться? Больше не придется рыдать в подушки, надеяться, чтобы любимый человек вернулся с экспедиции хотя бы живым? Можно не прятаться в кабинете ради чувственных касаний? Не бояться и жить? Именно жить. Дышать, надеяться, звонко смеяться шуткам и строить планы на завтра, послезавтра, на следущий год... – Как же я рад, что ты смог увидеть свободу, – командор оторвался от объятий и, нежно сжимая в ладонях его лицо, подарил тот самый забытый Аккерманом горький поцелуй.