Часть 1
4 марта 2023 г., 16:28
На дворе стоял 1941 год. Война. Фашисты. Красная армия.
Россия сдавала позиции, но не отчаивалась. Мы выиграем! Мы сможем! Только окончившего медицинский университет и нуждающегося в дальнейшем обучении, Арсения Попова отправили работать в тылу и лечить раненых. Не впечатляющее зрелище. Кровь. Оторванные конечности. Пробитые пулей тела. Война была жестокой.
Страшно глядеть на молодых офицеров и солдат, что не на много старше тебя самого, а то и младше, когда им требуется срочное медицинское вмешательство, когда они стоят на грани жизни и смерти и в данный момент, смерть оказывается сильнее. Смерть забирает таких юных и не посмотревших жизнь парней. Девушек на фронт отправлялось меньше, но от этого страх только усиливался. Будущие мамы. Любящие своих родных и близких, наплевав на себя, идут в самое пекло, чтобы защитить.
Но еще страшнее, когда ты знаешь что на фронте находится твой любимый человек. Твоя «половинка». Твоя родственная душа.
— Я вернусь, Арс, я ни за что не погибну. Ты главное жди меня, хороший мой. Верь в меня! Верь, что мы справимся! Верь!.. Верь!.....
Таковы были последние слова Антона — младшего лейтенанта Воздушно Десантных войск. С того момента он отправил всего 2 письма, в которых говорилось что он живой, они идут на окружение тыла врага. Это было год назад. Больше ни одной весточки. Ни одной строчки. Ни одного словечка.
Но Арсений верил. Не мог просто так погибнуть Антон. Он же везучий. Он же всегда выходил сухим из воды. Сколько раз его жизни угрожала опасность! То парашют на обучении не раскроется, но в последний момент сдастся под напором парня и удержит его в воздухе. То, заходя за Арсением в институт, наткнётся на, чуть больше нужного, выпившую молодежь и отобьется ото всех, а сам не пострадает. А их было 7 человек. То на одном из походов в лес в лагере, спасет Арсения от дикого зверя, бегая вокруг бородавочника и крича Арсу «Беги! Беги пока время есть!». Так и познакомились. Полюбили. Не мог Антон погибнуть. Но и писем не было. Не было и вестей.
Каждый день, работая в тылу, спасая жизни тысяч солдат, поддерживая их моральное и физическое состояние, Арсений боялся. Боялся больше всего, что зайдя в палату к новому пациенту, что нужно срочно прооперировать, увидеть такие знакомые, зеленые, изумрудные глаза, в которых отражается вся любовь Арсения. Вся его слабость перед Антоном. Вся его жизнь. Так он этого боялся. И старался не думать об этом, чтобы не наговорить чего лишнего.
Но когда ему приходит извещение о смерти с датой «27.09.1942», Арсений погибает. Морально. Он так же функционирует и лечит солдат. Его все называют солнцем, что светит всегда, даже в самые неприглядные времена. Когда казалось бы надежды нет, Арсений только своим видом заставляет улыбаться. А теперь он потух. Потух как костер в камине, что согревал тысячи сердец своим оптимизмом. Сгорел как-то самое извещение, которое он кинул в костер, надеясь забыть об этом. Надеясь, что это ему привиделось. Но это была правда.
На дворе стоял 1943. Прошел год. Письма нет. Антона впрочем, тоже.
Арсений примерился с этой мыслью. Примерился с тем, что больше не услышит этот веселый голос. Не услышит давно знакомый громкий смех, но до одури красивый и заразный, что смеяться хочется самому. Примирился с тем, что не увидит эти любимые глаза, смотрящие с самым светлым чувством, с самыми добрыми намерениями. Примерился с тем, что не увидит Антона больше никогда. Он погиб. Погиб смертью храбрых. Погиб за Родину. Погиб за Арсения.
— Арс! Арс! Ты не поверишь! Мы сегодня с парашюта прыгали, ты представляешь! Я прыгаю, а он не раскрывается! Как я тогда испугался, но он раскрылся! Видишь же я тут, я живой. Видишь, любимый? Я никогда не брошу тебя, ты самый лучший, самый прекрасный человек, что я встречал в своей жизни!
Да, Арсений тогда тоже не на шутку испугался. Когда Антон заснул, брюнет осторожно выбрался из его объятий и долго плакал, пока принимал душ. Он не мог поверить, что Антон мог умереть на обучении. И он не умер, а лежит и сопит в подушку в Арсовой квартире, в которую переехал недавно. Всего месяц назад.
— Привет, ты, наверное, слышал, но я хотел подойти сам и сказать. В общем помнишь того кабана? Ну его сегодня поймали и усыпили. Он такой огромный! Вчера он меньше казался. Ты сам-то не пострадал? Меня, кстати, Антон зовут.
И так он улыбнулся по доброму, и так он рассмешил потом Арсения, когда запнулся о свою же ногу. Хотя вчера был настолько смелый, что дразнил бородавочника и бегал по кругу.
Стакан полетел в стену и разбился на мелкие кусочки. Долго придётся убирать. Но брюнета это не волнует.
Ровно год. Когда парню пришло извещение, Арсений был на операции и чувствам пришлось потесниться, оставить место профессионализму. К тому же он до конца не осознавал действительное. Но сейчас у него вынужденный отдых на двое суток. Он сильно нагрузил себя и упал в обморок. Хотя, кажется, что нагружает он себя сейчас, а не в тылу. Воспоминания, как коршун, взмывают резко и внезапно и не дают и шанса на подготовку. Выбивают из привычной колеи.
— Слушай, я не знаю как ты к этому отнесешься. Я все пойму, но мне кажется ты мне нравишься. Нравишься как парень. Ты можешь сейчас врезать мне, я не надеюсь на пощаду. Просто я устал держать это в себе и…– договорить он не успел, Арсений прижался своими губами к его, в осторожном поцелуе. Антон только опомнившись от наваждения, отвечал аккуратно, в случае отстранения партнера, но так нежно и приятно. Казалось, что это сказка. Прекрасный сон, что останется только воспоминанием.
Воспоминанием он и остался. Сладким, тягучим и таким недосягаемым теперь.
В дверь позвонили. Арсений дернулся. Он так ушел в воспоминания, что даже не понял, в какой момент к нему кто-то пришёл. Он ждал почтальона, чтобы передать письмо маме. Встав со стула на кухне и осторожно переступив осколки стакана, он подошел к двери. Отворив ее, он встретил Антона.
Арсений отошел в комнату за письмом, а когда вернулся в прихожую, до него дошло кое-что важное. Это не почтальон. Это никто другой. Это Антон. Невредимый. Живой.
И не простояв после этого открытия и минуты, он упал в обморок.
***
— Арс, Арс! Ты чего? Эй, это же я. — прикладывая компресс ко лбу своего возлюбленного шептал Антон. Арсений сонно приоткрыл глаза, а после резко дернулся, как от кипятка. Антон. Перед ним. Сидит на кровати и прикладывает компресс. Арсений зарыдал. Так он не плакал никогда. Это был самый страшный и долгожданный момент. Он не мог поверить, что все-таки живой светловолосый мальчишка, с зелеными глазами сейчас сидит рядом. Так же он не мог поверить и в его смерть. Шастун обнимал за плечи парня и пытался успокоить. Он понимал, что сейчас главное дать поддержку человеку, которого он так любит. Когда Арсений более менее успокоился, он чуть отстранился. Ладошками он обхватил лицо Антона и, будто на пробу, провел кончиками пальцев по щекам, подбородку, линии челюсти. Потрогал волосы и зарылся в них, как делал всегда. Он был настолько осторожен, будто знал, что одно неверное и грубое движение развеет эту галлюцинацию. Но это не галлюцинации, не мираж, не видение. Это живой мальчишка, который поддается на ласку, как кот. Льнет и жмётся все ближе, как делал только он и никто более. Но брюнет не верил. — Арс, ты так обрадовался мне, или ты испугался? — тихо-тихо, чтобы не спугнуть момент, произнёс парень. — Тшш. — только и смог произнести брюнет и уткнулся носом в ямочку на ключице. Они не знали, сколько так просидели, но солнце уступило свои права луне и звездам, что сверкали на небосводе. Когда живот Антона произнёс характерную ему фразу о еде, Арс засмеялся. Засмеялся так громко, что даже испугался этому. — Интересно, как долго моя фантазия будет рисовать твой образ дома настолько реалистично? — это был риторический вопрос. По крайней мере, так думал обладатель этих слов. — Арсений, ты можешь объяснить, что это значит? — А зачем мне объяснять это тому, кто уже не будет никогда так же сидеть со мной? На лице Антона отобразилось непонимание. Но спустя минуту, он понял страшную вещь. — Арсений, я живой. Это не мираж. Не видение. Поверь, пожалуйста, и не думай иначе. — Нет, я не буду снова думать об этом. Извещение было? Да. Там четко было сказано, что «Шастун Антон Андреевич, младший лейтенант Воздушно Десантных войск был смертельно ранен и доставлен в госпиталь, где и скончался.» Ты, видение, ты не проведешь меня! — Арсений не следил за своими эмоциями. Слишком много потрясений и информации за один день. — Стой стой, выслушай, пожалуйста, — и посмотрел так нежно, как может только он. — Я получил ранение на задании, все верно. Оно было не смертельным, но сильным. Меня доставили в госпиталь, поместили в палату к одному пареньку. Его звали Пашка. Позывной у него такой классный, «Воля», он в разведке был. У него ранение было сильнее моего. Но он шутил и говорил «Я смогу, не раз уже попадал сюда», и нас путали часто. Мы и внешне были похожи чем-то, и оптимизм наш был одинаковый. — Антон посмотрел в глаза Арсению, у которого наворачивались слезы. — Когда мне полегчало, я пошел проветрится в другую часть госпиталя, а когда вернулся мне сообщили о его смерти. Медсестра там была новенькая, всего неделю работала на тот момент. Походу она нас перепутала. — Но почему ты не написал мне письмо? Почему не было извещения об ошибке? — казалось он держался из последних сил. — Я не мог написать, ранение как раз пришлось на правую руку. Я просил мне помочь, и мы написали письмо, но оно, как я понял сейчас, не дошло. Арс, прости меня. Я приехал, как только мог. Я же говорил «Верь!», видишь? Я живой. Я вернулся. В тот вечер было много слез, много откровений и эмоций. Тот вечер останется самым ярким и сильным напоминанием о войне. После этого, Арсений месяца два пугался, когда заходя на кухню, видел, сидящего за столом Антона. Пугался, когда, просыпаясь ночью, не видел на второй половине кровати Антона и горько плакал от этого. А шатен, возвращаясь из туалета, успокаивал парня, зная, что тому пришлось пережить. Это было сложное время и для них, и для родины. На дворе стоял 1945, когда по радио-станциями передали об окончании войны. На дворе стоял 1946 когда Антона приставили к награде вручили орден Героя Советского союза. На дворе стоял 1958, а любовь этих двоих осталась такой же сильной и проверенной самыми сильными условиями жизни. На дворе стоял 1941 год. Война. Фашисты. Красная армия.
