Кровь

Франкенштейн метался по чужому замку, как по разворошенному гнезду. Несся по лабиринту коридоров, стены которых то здесь, то там были заляпаны кровью или закопчены, с этажа на этаж. Искал, но не находил… Очередной сыночек каджу решил, что власть в человеческом мире ему гораздо милее, чем подчинение Лорду, создал себе слуг из числа людей и сбежал. Те, в свою очередь, создали слуг себе, а второе поколение создало третье. В итоге в отдельно взятом княжестве появилась крепкая армия немёртвых, полностью подчинённая новоявленному князю и не желающая считаться с законами людей и ноблесс. Сам князь обосновался в замке, вокруг стоял жаждущий крови гарнизон, разграбляющий соседние города и княжества. Так было до того момента, пока в дело не вмещался Рейзел. Для начала они полностью вычистили землю от мутировавшей заразы, а после отправились в сам замок. Там они наткнулись на нескольких слуг из первого поколения, созданных самим наследником каджу, и Франкенштейн отстал, оставшись разбираться с ними. Теперь же он никак не мог найти Мастера, мечась по развороченным комнатам. Убедившись, что Рейзела нигде нет, он остановился отдышаться. Одежда свисала с него клочьями, и он с остервенением отбросил лохмотья в сторону. Если бы он был мятежным князем, он бы, помимо обращенных, имел при себе и обычных людей, которых за выслугу обращал в своих слуг. Люди на многое способны в обмен на бессмертие. Неужели… Франкенштейн похолодел. Мало того, что Мастер никогда не применит силу против людей, так он даже защититься нормально не сможет - после двух пространств крови за день, да ещё и битвы с самым сильным из наследников каджу, который уже почти что достиг уровня отца – Мастер вряд ли способен устойчиво стоять на ногах. А значит – мог стать лёгкой добычей тех, кого своими действиями лишил надежды на вечную жизнь. Блондин бросился прочь из замка, силясь найти хоть какие-нибудь следы, способные привести его к Мастеру. В небольшой комнатке, больше похожей на каменный мешок, собралось шесть человек. Давние наёмники, покрытые шрамами, а некоторые – и обезображенные, с интересом столпились вокруг единственного в комнате грубо сколоченного стола, на котором, как император на троне, сидел пленённый колдун. Тот самый колдун, который убил князя-чернокнижника, теперь находился перед ними, слабый и беззащитный. - Ну, и что мы будем с ним делать? – спросил самый старший из наёмников, ширококостный, с пересекающим всё лицо шрамом. Ему колдун не нравился, особенно рожа, на которой, не смотря на пару ударов, застыло отстранённо-высокомерное выражение, будто не на людей тот смотрел, а на грязь под ногами. Впрочем, сейчас пленник предпочёл опустить глаза. - Порешить его, и дело с концом! – отозвался второй, широкоплечий и низкий, с торчащими во все стороны рыжими патлами. - Вы посмотрите, какое у него миленькое личико! – щуплый жилистый наёмник, во рту которого явно недоставало зубов, схватил пленного колдуна за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Тот ожег его взглядом, отстранившись. - Ты смотри, ты смотри, как зыркает! Как королева-мать! – гыгыкнул толстый и самый молодой из шестёрки. – А может его ещё того… - он не закончил, но снова гыгыкнул, сделав недвусмысленное движение бёдрами. - А что, неплохо бы! Раз всё равно баб нету! – отозвался из угла последний, чернявый, лицо которого заросло давно нечесаной бородой. - Да подождите вы! – главарь встал напротив пленного, сложив на груди крепкие руки. – Эй, ты, колдун! Ты ведь такой же, как наш князь? Сможешь сделать нас сильными? Если да, то мы тебя отпустим с миром, слышишь? Сидящий на столе поднял глаза и окатил главаря такой волной ледяного молчаливого презрения, что тот едва сдержался, чтобы не съездить кулаком по смазливой роже. Вместо этого он смачно плюнул ему под ноги. - Эй, робята! Кому тут в штанах тесно – можете делать с ним, что захочется! Но чтобы через три часа труп был в реке! Самый молодой, радостно осклабившись, дернул колдуна за одежду, разрывая дорогую ткань. Всё равно слишком приметная, чтобы продавать. Пуговицы отлетели, нижняя рубашка порвалась, обнажая плечо и часть груди. - Какой гладенький, прям как девушка! Рейзел вздохнул. Он знал, как оборвутся судьбы этих людей, но уже ничего не мог поделать. Он сам приручил себе зверя, и теперь этот зверь нёсся к нему, с каждой секундой приближаясь. Рейзел не сумел бы его остановить, да и считал себя не вправе вставать на пути Франкенштейна. Ноблесс должны разбираться с ноблесс. Люди должны разбираться с людьми, и никто не вправе этому помешать. А в том, как всё закончится, Рейзел не сомневался. Франкенштейн нёсся под низкими потолками гарнизона, с каждой секундой становясь всё ближе к цели. Одна из дверей была приоткрыта, он влетел внутрь и увидел перед собой картину, которую бы не хотел увидеть никогда в своей жизни. В плохо освещённой, голой комнате столпился всякий вонючий сброд, не достойный даже смотреть на истинного ноблесс, а среди них на засаленном, грязном столе сидел сам Мастер, в разорванной одежде, и какая-то тупая груда мяса пыталась с него эту одежду стащить. Глаза Франкенштейна застилала пелена бешенства. Жажда убийства вскипела в груди, кровь зашумела в ушах, сдавила виски. Сейчас мужчина хотел только одного – крови, и Чёрное Копьё послушно отозвалось на приказ хозяина. Оно любило, когда хозяин жаждал не драться, а убивать. Франкенштейн не материализовал копьё полностью. Он мог убить всех одним ударом, но не желал этого. Напротив, он позволил копью растечься по кистям до середины предплечья, позволив ему принять форму когтей. Первой жертвой оказался тот самый посмевший поднять руку детина. Его шея только хрустнула, сломавшись в ладони Франкенштейна. Позвонки сместились, на лице застыла гримаса боли. Он грузно осел на пол. Остальные пятеро с воплями бросились бежать, но Франкенштейн оказался быстрее. В ушке двери висел большой амбарный замок с торчащим ключом. Одним слитым движением, слишком быстрым для человека, мужчина оказался рядом с дверью раньше своих жертв, почти что врезавшихся в него. Замок щёлкнул на двух ушках, запирая двери изнутри. На всякий случай Франкенштейн вынул ключ и медленно, давая прочувствовать запертым людям всю безысходность их положения, смял его в руках. Путь к отступлению был отрезан. Второму, чернявому, оказавшемуся ближе всех к двери – и Франкенштейну – блондин просто разорвал горло когтями, впился в него, вырывая из гортани кадык. Брызнула кровь, заливая стены, одежду, Франкенштейна, но ему уже было плевать. Третий, самый крупный, с изуродованным лицом, бросился на него с длинным ножом наперевес. Он хотел умереть в бою, как воин, а не сдохнуть, как крыса. Этому Франкенштейн вспорол горло быстро, и тут же переломил шею, обрывая мучения. Своим последним желанием он заслужил смерть более лёгкую, чем остальные. Широкий и рыжий забился в угол, как мышь, и что-то орал, кажется, сам не разбирая слов. Он уже понял, что из комнаты не выйдет никто, и отчаяние сломило его разум. Его рёбра хрустнули под рукой Франкенштейна, за один прыжок оказавшегося рядом, пальцы мужчины проникли внутрь грудной клетки, коснулись бьющегося сердца и сдавили, превращая его в пульсирующее месиво. Рыжий захрипел и сполз по стене, пуская ртом кровавую пену. С рёвом на Франкенштейна бросилась жирная, явно безмозглая туша. Он встретил её ударом под дых, кулак пробил живот, слой жира и погрузился во внутренности. Блондина передёрнуло от отвращения. Он поспешно вытянул перепачканную руку, разорванные потроха, зацепившиеся за когти, вывалились на пол, в комнате тут же засмердело. Толстый орал, держась за живот, пока Франкенштейн не добил его ударом ноги. Последний, тощий и беззубый, плакал, размазывая по лицу слёзы вперемешку с соплями, и, упав на колени, молил о пощаде. Франкенштейн занёс было руку, но его движение оборвал тихий голос: - Не надо. - Мастер? – он обернулся на голос. Рейзел всегда поражался, какими честными глазами может смотреть на него Франкенштейн. Весь в крови, со спутанными, запачканными волосами, с брызгами крови на лице… но в его глазах уже не было жажды убийства, только преданность. - Позвольте… - Франкенштейн отёр руки о валяющееся в углу шмотьё, осторожно поднял на руки Рейзла, поправляя тому разорванную одежду. Сердце человека сжималось от того, как он ослаб, и от того, что с ним едва не сделали люди. Больше не задумываясь о всё продолжавшем причитать и выть оставшемся наёмнике, Франкенштейн одной ногой выбил дверь, рискуя поскользнуться на крови, разлитой по всей комнате. Он хотел как можно быстрее добраться до дома, где Мастера ждала свежая одежда и сытная еда. Рейзел скосил глаза на залитые кровью растерзанные трупы. Его ручной зверь насытился местью, вычищая человеческую грязь так же, как он вычищал грязь среди ноблесс. Они и вправду нашли друг друга – два цепных пса, не знающие пощады. Рейзел осторожно положил голову на плечо Франкенштейна. Хотелось побыстрее вернуться домой, где можно снова притвориться, что всё в порядке. Где два чудовища продолжат играть в людей.