А, ой, это не букет...

      …Как хорош свет ненастоящей луны из окна. Как хороши искуственные слова остальных, что всё будет наладится. Парниша, сидящий на кровати, бросавший взгляд то на стену, то на цветы, тоже хорош.       Секунда.             Час.                   День.       Вилардо никак не мог выкинуть из головы произошедшее сегодня. Странные посиделки в столовой, история Ноэля о деревьях, манящих к суициду, потосовка Сириуса и Эша… Лишь Клэр-сан выбивалась среди всего своей наивностью и добротой. Словно цветочек, который вот-вот распустится, не думая о том, что потом он завянет.       «Цветы…»       Темноволосый бросил взгляд на свой рабочий стол, на котором стояла ваза с цветами, и несколько из них были хаотично расположены на скатерти.       Нет, нельзя так больше. Слишком много мыслей, нужна разрядка, отдых. Пересилив себя, Вилардо всё же поднялся, и, подойдя к столу, взял в руки оранжево-жёлтую герберу.       «Красота…»       Парень повертел её в руках, вскоре поднёс к лицу, вдыхая сладковатый запах цветка. Этого аромата оказалость мало. Тот решил лизнуть лепесток герберы.       И ещё раз.             Мало.       Адлер не сдерживается и откусывает кусочек от лепестка. Как подобает растению, вкус у него был горьковатым, но не противным. Мужик так погрузился в мысли о цветке, что ему даже показалось, что гербера словно вскрикнула от боли. Как бы человек кричал, если бы его укусило какое-то животное с острыми зубами.       Если причинил боль, значит виноват. Виноват — исправься. Вот и Вилардо не придумал ничего лучше, кроме как взять цветок и сесть обратно на кровать, зализывая «рану» герберы. Слышалось ему, словно она стонала от такого. Вот уж крыша поехала у пацана, ничего не скажешь… Дак он додумался, если доставляет удовольствие растению, то почему бы и самому не ощутить приятные чувства?       Казалось, прошёл всего миг, а не несколько минут, как Адлер лежал на боку, скрючившись, с краснеющим лицом, нежно придерживая губами герберу за лепесток, руками в это время трогая себя между ног. Со стороны выглядело, как будто он принял что-то галюциногенное. Столбик в штанах становился всё твёрже, а глюки — всё сильнее.       — Пожалуйста, не останавливайся! — кричал цветок. Вилардо отвечал ему более интенсивными движениями рукой, второй же поглаживал пальцами стебелёк и листья герберы. Ещё миг, вот и сам темноволосик одет только лишь сверху.       — Д-давай, дорогой, прошу тебя! — стонало растение, с просьбами войти в него. Адлер уже так слетел с катушек, что чувствовал, будто цветок стал размером с него самого. И, как по приказу, начал двигать бёдрами… просто в воздух. Пальцы рук обхватили фаллос кольцом, создавая иллюзию того, что он просто ебёт цветок. Ничего необычного, серые будни.       Темп становился всё быстрее, лепестки герберы были в слюнях, а глаза этого ебанатика закатывались чуть ли не каждую секунду. Стоны на всю комнату. Остальные цветы в вазе наблюдали за этим с мыслями: «Почему он, а не я?!».       Слышались стучащие звуки, но кого это волнует?! Вилардо стал нежно прикусывать герберу за лепестки. Ой, один оторвался! Растение визжит, просит прекратить.       — Терпи, гх… Т-тебе же нравится… — с садистской улыбкой кряхтит парень. Арбузер растёт, сказали — больно, а он продолжает. Мурашки бегают по всему его телу, как от удовольствия, так и от стыда. Как же так, это, по сути публичное изнасилование герберы, за которым приходится наблюдать бездвижным её союзникам, стоящим в вазе… Эта эйфория продолжалась словно вечность, как вдруг, Адлер услышал приглушённые крики цветка:       — …ардо-кун… Вил…до…       –…что… дела…       — Вилардо-кун, мать твою налево!!! Ты нормальный, нет?!       …Открыв глаза, наш позорник увидел размытые силуэты. Там был сиреневый цвет… И, вроде как, два голубых по краям… Это букет? Только странный такой… У каждого из трёх цветков были глаза. Правый цветок выглядел растерянным и нервным. Василёк, наверное. Тот, что слева смотрелся весёлым и даже будто посмеивался ‐ типичная незабудка. Тот, что в середине веял негативом. Фиалочка, ах, фиалочка… Нат, даже сирень. Прекрасный кустик. Кричала сирень наша, словно мама, когда ты на 26-й раз всё же взял трубку. Кричала, в попытках достучаться до темноволосика.       — Ты слышишь меня, нет?! Под наркотой, что-ли, я не пойму…       Левый цветок, составляющий букет отделился. Громкий звук, после которого Адлер был насквозь мокрым.       — Ч-что?.. Незабудочка, дорогая?.. — кряхтит цветоёб.       — Ха-ха, приятно слышать такое~~ Ты хоть бы предупредил. Мы уж подумали, что ты мёртв! — с подколкой отвечает «дорогая незабудочка».       — …Ага, а ты тут с цветами ебёшься, — продолжает мысль… Сириус?..

А, ой. Это не букет.