Daddy’s moto-boy

То, что привезли в мастерскую после любительского заезда на ночной гонке, являлось чем угодно, только больше никогда не станет нежно любимым Kawasaki Ninja H2R, сердце Пхаю было разбито на миллион крохотных осколков. Он полтора месяца перебирал красавца по винтику, тестировал электронику, которой был под завязку набит двухколёсный ревущий зверь, редкость из редкостей в элитной конюшне Пакина. Ниндзя был одним из немногих мотоциклов, которые Пхаю после доводки объезжал сам, лично полируя задом нетронутое седло. И единственным, кого бы он выкрал из гаража босса, взбреди это ему в голову. И теперь великолепный Ниндзя лежал перед ним грудой измочаленного железа, стыдливо прикрытого брезентом. Говорят, если разогнаться на этом мотоцикле по кругу, можно въехать себе в зад. Что случилось с гонщиком, который решился это подтвердить не на специальном треке, а на городской улице, Пхаю даже знать не желал, считая, что тот полностью заслуживает своей участи. Он сидел на корточках перед убитым мотоциклом, и слёзы текли по красивому сумрачному лицу. Подошедший сзади Прапай похлопал по плечу горюющего друга. — Ты как, Пхаю? Восстановить его можно? Пхаю молча отрицательно покачал головой. Только волшебство или божье чудо, ну или машина времени смогли бы теперь вернуть ему дорогого сердцу друга. Даже нет — почти возлюбленного. — Пакин сказал, что тебя не винит, парнишка сам переоценил свои навыки. — Прапай лишь отчасти мог понять горе друга. Он и сам любил мотогонки, но за скорость и получаемый от подчинения рычащего зверя под собой кайф. А любовью Пхаю были сами мотоциклы. — Что он будет делать с… останками? — Пхаю вытер слёзы и вздохнул, поднимаясь на ноги. — Да жив пацан, — Пай аж подавился, глядя в лицо мрачного, как туча, Пхаю, — или ты о чём? Об этом? — Надо же, повезло придурку, — процедил Пхаю сквозь зубы. — Ты меня извини, я не в настроении сегодня. И завтра. Пакину сам позвоню, а ты иди. Прапай даже не обиделся, уходя, только написал сообщение Сайфе, чтобы тот присмотрел за братом. А заодно скинул сообщение Пи Чаю, чтобы к палате неудачливого наездника покойного Ниндзи приставили человечка. С Пхаю станется и добить богатенького везунчика в больнице. Пхаю позвонил Пакину, как только за Прапаем закрылась дверь. И почти обрадовался, получив разрешение оставить разбитый мотоцикл себе. Почти — потому что истинной радостью было бы получить его хотя бы относительно целым, а не эту груду обломков. Такая же груда ворочалась теперь в груди вместо сердца. Сложно сказать, когда эта идея пришла ему в голову. Наверное, после второй выпитой бутылки вискаря. Пхаю пил крайне редко, он терпеть не мог состояние похмелья, а алкоголь переносил слабо. Но сидя рядом с брезентом в мастерской, удержаться он не мог — сперва помянул мотоцикл, потом выпил за упокой придурка, который за немалые деньги купил у Пакина возможность посидеть на спине необузданного Ниндзи, а потом вывернулся на трассу и с разгона вписался в бетонный отбойник. К ополовиненной бутылке сознание словно онемело, к открытию второй — закончился лёд. И где-то к её донышку и пришла эта светлая мысль. Собрать андроида. Из Ниндзи, ещё одного битого мотоцикла, уже с полгода валяющегося на складе, и подручных материалов. Пхаю даже мануал скачал с интернета, где подробно и с чертежами излагалась последовательность сборки. Из готовых деталей, правда, но ведь нет ничего неподвластного любимому механику Пакина, решил он. И лёг спать прямо на брезент, подложив под голову клин треснувшего лобового стекла. Почти на полмесяца Сайфа остался единственным управляющим и механиком гонок, Пхаю заперся в отдельно стоящем ангаре и никого туда не пускал. Сам тоже выходил изредка — принять от курьера заказанные детали, помыться, поспать. А потом и спать стал прямо в своей мастерской. Спустя три недели он подогнал фургон к воротам ангара, погрузил туда что-то, замотанное в кусок брезента, и уехал. Вернувшись через пару часов, с трудом затащился в душ, выпил полторашку воды и завалился спать на двое суток. Добудиться его Сайфа не смог и оставил в покое. А через пару дней внезапно столкнулся на кухне с миленьким рыжим остроносым пареньком, который как потерявшийся, стоял у стола и хлопал наивными блестящими глазами. — Эй, нонг, а ты кто? — паренёк был абсолютно незнакомый, а у Пхаю привычки приводить в дом свои временные увлечения раньше не наблюдалось. Но вот футболка на мальчишке определённо оказалась знакомая. С принтом того самого покойного Kawasaki Ninja H2R, до аварии Пхаю часто её таскал. — Нонг? Кто? — голос парнишки чуть отдавал металлом, но был приятен на слух. Он наклонил голову набок, рассматривая Сайфу безо всякого стеснения. — Ты. Кто? Сверху дробно ссыпался Пхаю, спеша на голос: — Привет, Сайфа, я не предупредил тебя, это мой нонг, он поживёт у нас немного. Я тебе чуть позже всё объясню, — он приобнял нонга за плечи и с лёгким усилием повернул его, направляя к лестнице наверх. Сайфа готов был поклясться, что слышит звук механизма. **** — Нет, ты представляешь, Пай! Я ушам своим не поверил!!! Он собрал себе андроида! Из Ниндзи, остатков Хаябусы и чипа от старой рисоварки. Ладно, насчёт рисоварки я преувеличил, но ИскИн у малыша крайне слабенький, всё время подвисает. Вчера он к завтраку спустился в одних боксерах. Хорошо хоть, не на голову натянутых. И, хочу отметить, Пхаю заказал себе обтяжку модели со всеми анатомическими подробностями. Брррр, мой братец сошёл с ума, тебе не кажется? — Сайфа отодвигает трубку от уха, пережидая гомерический хохот Прапая на безопасной для слуха дистанции. На лужайке перед домом Пхаю и его питомец-мотоциклоид, которого он ласково зовёт Дождиком, в импровизированной песочнице строят замок из песка и деревяшек. Андроиду всего три дня от роду. Он уже умеет пользоваться одеждой, не цепляет косяки и мебель, когда передвигается по дому, только вчера заменили входную стеклянную дверь, через которую Рейн без малейшего сомнения вышел, забыв её открыть. Да и кружек осталось всего две, остальные он разбил, когда пытался принести Пхаю воды. Просто выяснилось, что написать нормальный взрослый интерфейс отличному архитектору и гениальному механику не под силу. Зато можно скачать матрицу на уровне развития трёхлетнего ребёнка и позволить ей развиваться. Именно так Пхаю стал папочкой немного разрушительного, но крайне милого Рейна Кавасаки, как значилось в регистрационном листе, полученном на автономное механическое устройство, оснащённое ИскИном первого уровня. Всё было абсолютно законно и до безумия странно. Так и не обзаведясь к своим почти тридцати годам семьёй, Пхаю сам сделал себе ребёнка. И теперь намерен его воспитать наилучшим образом. **** Так бы оно и было, если бы однажды в гости не заглянул Прапай с младшим братом. Он давно рвался своими глазами посмотреть на чудо техники, а Фаер прицепился за компанию как клещ. Андроиды встречались пока нечасто, а уж не промышленных, ручной сборки и индивидуального дизайна, в мире можно было по пальцам пересчитать. И один из таких раритетов обитал по соседству, и по словам старшего брата, появился на свет с неясной целью и необычным путём. Они пришли, не предупредив о своём визите. Пхаю сидел в гостиной, прижимая к себе Рейна, и учил того читать. Они осваивали простейшую детскую книжку с картинками. Зрелище было до невозможности умилительное — Рейн внимательно сканировал каждое движение губ Пхаю, тут же пытаясь его повторить. Одновременно он рассматривал картинки в книге и дул губы, если старший перелистывал страницу слишком быстро. Фаер подавился смешком, чем отвлёк парочку от занятий, Рейн, увидев незнакомые лица, мгновенно спрятался за плечо Пхаю. — Не бойся, это мой друг, Прапай. И его братец, Паофаер, — очень ласково сказал Пхаю, осторожно отодвигаясь в сторону и давая Рейну рассмотреть гостей. — А вот его бойся, — рассмеялся Прапай и прошёл в гостиную. — Привет, чудо техники, я — Прапай, а как зовут тебя? — Р… Рейн, — тихо произнёс рыжик и облизнул пухлые губы. — Рейн Кавасаки. Кхраб. Фаер, наплевав на вежливость и воспитание, схватил встревоженного андроида за руку. — Ух ты! Он наощупь как настоящий! — Рейн резко выдернул конечность и свободной рукой оттолкнул Фаера так, что тот кубарем полетел на пол. Вновь перепугавшись, рыжик попытался заслониться от происходящего телом Пхаю, пока с пола, кряхтя и потирая ушибленный бок, поднимался гость. — И сильный, блин! — Придурок ты, Фаер. Напугал мне ребёнка! — Пхаю разозлился не на шутку, выбрался из рук Рейна и постарался того отвлечь от гостей, вручив ему симпл-димпл. Рейн выдохнул и погрузился в щёлканье пузырьков. — Он маленький ещё. Боится. А вы позвонить могли хотя бы. Вломились как к себе домой, — Пхаю увёл гостей на кухню и распекал их от всей души, готовя кофе. — Да ты прям настоящий папаша, — ухмыльнулся Прапай, принимая чашку кофе. — Как тебе такое вообще в голову взбрело? — Сам не знаю, сидел, пил, а потом очнулся со скачанным мануалом по сборке на планшете, заказом в интернет-магазине на двадцать тысяч бат и фотографией рыжего пацана. А потом вот, — он махнул рукой в сторону дивана, на котором, подтянув колени к подбородку, сидел большеглазый парнишка и читал книгу со сказками. Прапай покивал, хотя так и не понял, с чего его друг завёл себе механического ребёнка. Тем временем к дивану подкрался Фаер и осторожно присел рядом, заглядывая в книгу. Пока старшие болтали, попивая кофе, он полностью втёрся в доверие к Рейну и даже показывал ему что-то на своём смартфоне. Странности в поведении Рейна Пхаю заметил через пару дней. Сперва тот перестал льнуть к старшему каждую свободную минуту, но только при посторонних; наедине мальчишка, как и раньше, садился впритирку бедро к бедру и хватался за руку. Пхаю пришлось вручную отрегулировать силу захвата пальцев, чтобы не остаться без рук. А вот с весом Рейна он поделать ничего не мог — тот весил около 120 кило, хотя выглядел как эльф. Поэтому в тот единственный раз, когда Рейн с чего-то решил сесть к нему на колени, Пхаю чуть не лишился возможности ходить. Впрочем, вписав в протокол запретов запрыгивание с разбегу на шею, наступание на ногу и присаживание на колени, проблему удалось временно решить. Но странности не прекратились. Теперь Рейн напрашивался спать вместе с Пхаю. Не просто в одной комнате — в одной постели. При том, что сон андроиду был как бы вообще не нужен. Но он исправно являлся ночью к кровати и переминался с ноги на ногу до тех пор, пока Пхаю не откидывал край одеяла и не разрешал прилечь рядом. После первой же ночёвки пришлось поменять кровать на укреплённую, со сварной рамой. В списке запретов прибавился пункт о запрыгивании на кровать. Пхаю сложил два и два ровно тогда, когда увидел историю запросов в планшете. Сперва он схватился за голову, затем позвонил Прапаю. — Твоего братца прибить мало, он мне мальчика сломал! Какого хрена он Рейну порно показал?! — Пор… ЧТО?! — судя по натужному кашлю, новость Прапая не пощадила. — Да, порно. Практически. Но для Рейна это уже критический уровень, он же совсем ребёнок! — Ой, только не нужно строить из себя ангела, Пи, — трубку перехватил Фаер и откровенно наглел, — ты же насовал в своего ребёнка всё необходимое для дальнейшего весьма близкого взаимодействия. И я всего лишь показал ему одну миленькую романтичную историю. — Ну да, а остальные он нашёл сам по твоей подсказке. — Пхаю стало стыдно, ведь по сути Фаер был прав. — Не смей теперь даже приближаться к моему малышу! Фаер обидно заржал и вернул трубку Прапаю. — Пхаю, успокойся, ничего же пока такого не случилось? Паофаер своё получит, обещаю. О том, что Рейн и Паофаер состоят в активной переписке, Пхаю узнал случайно. Когда пришло сообщение о списании с кредитки пяти тысяч бат. Не то, чтобы сумма была значительная, но за собой он покупок на такую сумму припомнить не смог и полез выяснять. Надо сказать, к этому времени ИскИн Рейна развился до уровня подростка и штопором вошёл в пубертат, каким его понимала программа самообучения. Мальчик начал бунтовать, спорить, хлопать дверью (дважды заменили входную, один раз — в комнате Рейна), отказывался учиться и носить рекомендованную старшим одежду. К ужасу Сайфы, участились демонстративные явления в гостиную в нижнем белье. Расследование неожиданной покупки показало скачивание двух образовательных программ со странного ресурса под названиями «Шаловливые ручки» и «Умелые губки», копнув ещё глубже, Пхаю в ярости ворвался в комнату Рейна и, опрокинув того лицом в кровать, приступил к порке. Увы, титановая задница, пусть даже и обтянутая искусственной плотью «пуш-ап» — наихудший вариант для наказания ладонью. Пхаю понял это со второго удара и, схватив за запястье ушибленную руку, заплясал на месте. Рейн лежал лицом в матрас, его плечи вздрагивали, и когда боль чуть отступила, Пхаю заволновался, что довёл мальчишку до истерики. Но нет, заставив андроида перевернуться, он понял, что тот хихикал. А заодно оценил идиотизм собственного поступка. И отобрал планшет, с которого велась переписка, на пару дней, вручив взамен растерявшемуся андроиду историю тайского королевства в аналоговом виде. Сам же сперва заблокировал Фаера, затем наябедничал на него Прапаю, а потом в список запретов ввёл пункт о пользовании родительской кредиткой. Долго в выпадающем меню искал подходящий вариант, но так и не нашёл, ни парня, ни мужа. Потом уже сообразил, что поскольку андроид зарегистрирован в мужском гендере, то и список сформирован соответственно. И написал жалобу на разработчиков интерфейса за дискриминацию по гендерному и половому признаку. Перед ним долго извинялись, но новый пункт так и не добавили. Поэтому в программе Рейна он теперь значился как родитель. Это стало чертовски смущать после того, как во время очередной совместной ночёвки он почувствовал, как между лопаток его еле ощутимо касается что-то довольно горячее. Подумав секунду, сообразил, что это Рейн его целует. И, сжав зубы, продолжил прикидываться спящим. Рейн продолжал исследовать его спину губами, иногда утыкаясь носом, обжигая дыханием. «Вот за это с меня списали пять тысяч» — пришла в голову нечаянная мысль, и по телу прокатилась горячая волна мурашек, заставив Пхаю вздрогнуть, а Рейна — отпрянуть и отвернуться. Утром они проснулись спина к спине. Планшет он ребёнку вернул и был на 98% уверен, что переписка с Паофаером возобновилась в тот же день. Впрочем новых списаний по карте пока не наблюдалось. Зато в середине следующей ночи Пхаю проснулся от того, что к его спине крепко прижималось горячее и гибкое тело, а ручка («весьма шаловливая» — отметил Пхаю) вырисовывала косую мышцу живота, подкрадываясь неизбежно к кубикам. Хотелось одновременно заорать и затаиться, чтобы Рейн продолжал. Пхаю раньше обычно был инициатором отношений любого плана, чаще всего — одноразовых, но сейчас, думая о том, кто и как его ласкает, он с ума сходил от двойственности и остроты ощущений. Его маленький наивный Рейн, смотрящий на него с полуоткрытым ртом днём и обжигающий нечаянно жаркими откровенными ласками ночью — смесь была настолько взрывной, что Пхаю даже не заметил, как тонкие пальчики пробрались под резинку боксеров. Зато это отлично заметил его член и заинтересованно привстал навстречу. — Рееейн? — максимально сонным голосом произнёс Пхаю и перевернулся на живот, гася рвущийся из груди стон в подушке. Ручка мгновенно исчезла, а сам шалун откатился на другой край кровати. К немалому облегчению и разочарованию Пхаю. Две недели после этого Рейн к нему ночевать не приходил и вообще вёл себя как-то скованно и крайне соблазнительно — коротко взглядывал на старшего, облизывал и прикусывал пухлые губы, морщил носик, отворачивался, встречаясь взглядами. Пристал к Пи Аону в мастерской, чтобы тот научил его чинить мотоциклы и машины, скачал себе программу глубокой диагностики и прятался в автомобиле, стоило Пхаю появиться поблизости. А потом снова явился топтаться у кровати. И на этот раз Пхаю сам обнял горячее тело рядом с собой. — Ты почему такой горячий? — шепнул он в бархатистое ушко, мельком вспомнив, что сам настаивал на материалах максимальной тактильности и датчиках чувствительности во всех нужных зонах. Уши и шея входили в их число. — Я поднял температуру внешних покровов до тридцати семи с половиной градусов, а внутренних — до тридцати девяти, — выдохнул Рейн на пальцы, поглаживающие его нижнюю губу, а потом прихватил указательный и средний и втянул их в рот, покусывая мелкими зубками. От этого заявления, сделанного самым невинным тоном, у Пхаю натурально сердце зашлось. Он отобрал у Рейна свои пальцы и показательно нахмурился. — Что ты себе позволяешь, нонг Рейн?! — Я позволяю себе тебя, Пи. Ты ведь меня для этого и создавал, правда? — Рейн смотрел на него открыто и неровно дышал. — Фаер мне всё объяснил. Я не против… daddy… И на этом моменте Пхаю банально сорвался. Руки, ноги, губы… Всё было горячим и таким нежным, всё стремилось коснуться, обвить, погладить. Очнулся от помрачения страстью он, когда оседлав его бёдра, Рейн склонился к его губам и прошептал: — Я хороший наездник, Пи Пхаю? Это ведь тоже своего рода гонка…