Что происходит в гримёрке, то остаётся в гримёрке

— Это что за разврат? Ярик вздрагивает, когда дверь гримёрки хлопает, но не успевает даже оглянуться, прежде чем тёплые руки обвивают его талию, а Сашин нос утыкается в затылок. — Какой разврат? — невинно уточняет Ярик, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале, а потому отлично видит, как Саша медленно ведёт носом по его шее. Он ведь уже половину концерта отпахал и пахнет далеко не розами, а Саша умудряется наслаждаться ароматом его кожи, блаженно прикрывая глаза. — Вот этот вот, — чёрная кофта сползает ещё ниже, повинуясь движениям Сашиной руки, пока плечо совсем не оголяется. Теперь Саша покрывает разгорячённую кожу лёгкими поцелуями. Яр думает, что надо бы возмутиться, что у них всего двадцать минут, предстоит переодеться, и волосы им должны поправить, и вообще... Но от Сашиных губ разбегаются такие прекрасные мурашки по всему телу, что отказаться выше его сил. — Да жарко на сцене, сам же знаешь. Так что вот, вентиляция... — Ярик пытается держаться, сохраняя серьёзный тон, но на губах всё равно расползается улыбка. Сашины настырные ладони уже заползают под кофту, гладят по поджавшемуся животу, кончики пальцев оттягивают пояс штанов. Саша так умеет: когда очень хочется, он может быть сразу везде, а Ярику, так уж получилось, хочется всегда. — Ага, тебе вентиляция, а мне с ума сходить? — Саша фыркает, целуя его в основание шеи. Он старается трогать его аккуратно, так, чтобы не поплыл грим на лице. — Ты хоть видел, как все на тебя смотрели? — Конечно видел, — Ярик смеётся, потому что от пальцев на рёбрах ему щекотно, а сам как бы невзначай потирается о Сашин пах. — А знаешь, что я ещё видел? Что тебе пиздец как это нравится, потому что тебя всегда тащит от того, что я всем нравлюсь, а трогаешь меня только ты. — Однажды довыёбываешься, — грозно рычит Саша, прикусывая ему мочку уха, отчего Ярик снова довольно ёжится. — И что же ты тогда сделаешь? — Выебу прямо на сцене и нас посадят, а потом уволят, а потом нам придётся стать вебкам моделями, потому что программировать я уже всё равно разучился. И мы оба получим депрессию и сядем на кокс, — Саша вещает строгим голосом, при этом не забывая расстёгивать ширинку Ярика, а потом накрывает его полувставший член ладонью через ткань белья. — А можно я вместо этого сяду на кок? На один конкретный, — шутка, конечно, так себе, но Ярик решает её себе простить, тем более, что Саша выразительно фыркает, а кровь всё равно отлила от мозга. — Думаешь, я начну тебе за это платить? — Конечно, не могу же я позволить, чтобы ты заинтересовался каким-то другим коком, правда? — Да, где я ещё такой найду, — Ярик снова улыбается, неотрывно смотря на Сашу и его руки в зеркале. Времени, конечно, нет совсем, но его пальцы слишком хорошо знают, что нужно делать, да и после выступления, как и всегда, адреналин зашкаливает, а это для них лучший афродизиак. Ярик всегда любуется Сашиными пальцами, а уж когда они двигаются по его члену, то плотно сжимая, что поглаживая головку... Встаёт так быстро, как будто ему снова пятнадцать и он впервые увидел голую женщину. Теперь, правда, мужчины интересуют его намного больше, особенно один конкретный, чью задницу он сейчас совершенно беспардонно ощупывает. В какой-то момент они цепляются взглядами в зеркале, и Ярик не может даже моргнуть, завороженный Сашиными расширившимися зрачками. Все возражения исчезают, время замедляется, остаётся только растекающееся удовольствие и медленно краснеющие скулы, что едва заметно под слоем грима. Стонать, конечно, нельзя, тем более в голос, поэтому Ярик яростно кусает губы, хрипло дышит и жмётся всё сильнее, отлично чувствуя Сашину эрекцию. Но с этим сделать они совершенно точно ничего не успеют, а, значит, он ему ещё припомнит это вечером. Или утром, когда они выспятся. Или сначала вечером, а потом ещё утром. От предвкушения внутри всё сжимается. Ярик не до конца уверен, от чего его кроет больше: от Сашиных движений или от того, насколько горячо они смотрятся вместе, как сильно красит его самого возбуждение. Кажется, в этот момент ему удаётся увидеть себя Сашиными глазами и понять, наконец, почему он постоянно раздевает его взглядом. Оргазмом кроет неожиданно, хоть вначале Ярик и думает, что кончить не успеет: в конце концов, ему не семнадцать. Но Саша, его сбивчивый шёпот и сильные пальцы, как всегда творят невозможное, и Ярик, наконец, разрывает зрительный контакт и сдавленно стонет, дрожа всем телом и едва умудряясь устоять на ногах. Саша удовлетворённо улыбается, собирая салфеткой сперму с пальцев, пока Ярик пытается отдышаться и вспомнить, что ему надо переодеться и проглядеть тексты ещё один раз. — Будешь знать, — Саша озорно подмигивает и разве что язык не показывает, начиная спешно раздеваться. У Ярика даже сил возражать нет, остаётся только тяжело вздыхать, стягивая несчастную кофту через голову. Уже позже, за сценой, наблюдая за Сашей-Сальери, Ярик в очередной раз понимает, почему так легко сносит крышу: а ведь Саша всё ещё одет... Ничего, у них будет время после концерта. Ярик дождётся.