Слово истины

- Гордыня — это грех. Тихий голос Жрицы падает в тишину, и Лань Чжань хмурится сильнее. Полуразрушенный древний храм повторяет все звуки печальным эхом, а слабый свет луны едва пробивается через разросшиеся деревья и лианы. Девушка скользит между широких колон словно призрак, одетая в алые одежды невесты, её внешность так непривычна для глаза: круглые глаза светлого цвета, волосы короткие и вьющиеся локонами, яркие как самая дорогая медь. Жрица похожа на тех иностранцев, которые иногда приезжают торговать в Поднебесную, но речь без акцента, и наряд вполне традиционный - длинные рукава, длинный шлейф, многослойность и полу прозрачность ткани, на поясе красуются резные медальоны, всё как у знатной Госпожи благородного рода. - Ну так что? Приклонишь колени, прекрасный Нефрит? Жрица снова вступает в луч лунного света и её ярко накрашенные алые губы кривятся в насмешке. - Нет. Уверенно отвечает Лань Чжань, делая шаг вперёд. - Давайте я преклоню колени, прекрасная Госпожа, дался вам этот Лань Чжань, у него спина плохо гнётся, и вообще с коленопреклонениями плоховато. Звонкий голос Вэй Усяня отдаётся от стен трелью колокольчика, и в ночной тишине, кажется излишне наигранным, но девушка не обращает на это внимания и только качает кудрявой головой. - Просишь не ты, значит и платить не тебе, красавчик. Искусные заколки в волосах посверкивают в тусклом свете, и кажется, что голова Жрицы окружена кружевным ореолом. - Лань Чжань, ну может встань ты уже на эти колени, а? Мы такой путь проделали ради того, чтоб заполучить секрет исцеления для Цижэня, а ты упёрся рогом. Она ж даже не младенца в жертву просит. Ну что тебе стоит? Вэй Ин, капризно дует губы глядя на своего любовника, и не может взять в толк почему для него это требование столь неприемлемо. - Я не встану на колени перед нечестью. Сжав губы в тонкую нитку Хань Гуань Цзюнь, опускает ладонь на рукоять Бичэня. И тут до Вэй Ина наконец-то доходит – Жрица Храма Лисы являлась одной из тех, кто существовал за счёт тёмной ци, и преклонить перед ней колени означало предать уставы Облачных Глубин, признав её превосходство. Это было немыслимо для закостенелого в рамках правил Второго Нефрита, и именно поэтому девушка требовала это от него. Ломила цену в три дорога так сказать. - Что ж ты тогда пришёл просить помощи у нечисти, раз такой благородный? Усянь нервно сглатывает, потому что идея прийти сюда принадлежала ему, как и все дурацкие идеи в их жизни. Но Лань Чжань ничего не говорит, он хмурится сильнее и не успевает Вэй Ин даже моргнуть как выброшенная вперёд рука супруга вспыхивает магическим светом талисмана. Жрица испугано отшатывается, но уже поздно: один за другим загораются развешенные по периметру храма заклинания, яркими огоньками вспыхивая в полутьме, и замыкая хитроумную ловушку. - Да как ты посмел?!!! Девушка бьётся в путах заклинаний словно пойманный зверь, её глаза горят изнутри алым светом, а одеяния перетекают из обычной ткани в языки пламени. - Я не преклоню колени перед нечистым созданием, никогда. Выдёргивая из скованных рук заветный свиток спокойно говорит Лань Чжань, источая уверенность и надменность. Но Вэй Усяню почему-то не по себе, когда он смотрит в лицо Жрицы. Перед тем как отправится на поиски затерянного храма он много прочёл про это существо и во всех текстах что ему попадались красной нитью проходило одно и тоже: никто не уходил безнаказанным от Духа Лисы. Никто. Никогда. И сейчас глядя как застывает от холодной ненависти её кукольное личико по спине бывшего Тёмного Заклинателя заструился холодный пот. - Думаешь, что смог меня обезоружить, мальчик? Алые губы растягиваются в коварной улыбке, обнажая жемчужно-белые зубы, с довольно острыми клыками. Хань Гуань Цзюнь хмуриться, а Усянь стоит ни жив ни мёртв, от того, что кричат ему на периферии все его чувства в желудке, расползается стылый холод. - Твои силы запечатаны, ты никому не сможешь больше навредить. Спокойно и уверенно роняет Второй Нефрит, засовывая свиток в мешочек Цаньхунь. - Наивное дитя, для того, чтоб навредить магия чаще всего не нужна. Ты глупое создание, полагающее что могущество и превосходство сокрыты в грубой силе или колдовстве. Но на самом деле всего лишь одно или два правильных слова, могут обратить города в прах, а жизнь в бездну страданий. Шипит Жрица и на мгновение закрывает глаза, а когда веки снова поднимаются за ними сплошная тьма, ни зрачков, ни радужек, просто чёрные провалы в кромешную ночь. Девушка окидывает этим жутким взглядом сначала Лань Чжаня, а затем и Вэй Ина, заставляя обоих прирасти к земле. - Ах вот оно что…. Голос Лисы становиться таким приторно сладким, что впору отравиться, и улыбка, растягивающая губы, не обещает ничего приятного двум мужчинам. Веки медленно опускаются, и уже через секунду в лицо Лань Чжаню снова смотрят зелёные глаза, похожие на человеческие. - Запомни этот момент, гордый ребёнок, и передай другим кто осмелится просить желаемое без должного уважения – Лиса ВСЕГДА получает желаемое, а оскорбившие её платят с торицей. Вэй Ин видит как напрягаются плечи супруга, как он встаёт между Жрицей и самим Усянем, доставая из ножен Бичэнь. — Это не спасёт тебя, дитя, нет силы в этом мире сильнее – слова истины. Даю тебе последний шанс, освободи меня, склони колени, и я оставлю тебе твою жизнь и твоё счастье. - Нет. Коротко отрезает Лань Чжань, сжимая рукоять меча сильнее. Вэй Ину видно, как побелели костяшки пальцев супруга, как по виску стекла прозрачная капля пота, и от этого зрелища у самого сердце забилось где-то в горле. Но вместе со страхом, где-то глубоко внутри своего сердца, Усянь чувствовал какое-то сладкое томление, странное, но определённо приятное. - Ну, что ж, тогда будь, по-твоему. Девушка явно ждала именно такой ответ, Вэй Усянь всеми фибрами души ощущал, что она желала причинить эту боль оскорбившему её человеку, и в любом случае свершила бы задуманное. Но каково же удивление Вэй Ина, когда зелёные глаза обращаются к нему вместо Лань Чжаня, и тихий голос Жрицы ввинчивается в мозг невероятными словами: - Он тоже тебя любит. Твои чувства взаимны, красавчик. И мир замирает для переродившегося заклинателя как по щелчку пальцев. Все звуки исчезают, оставляя только голос Лисицы, и её глаза, смотрящие в самую душу. Знающие правду, видящие истину. Усянь с шумом втягивает в себя воздух как едва не утонувший человек, вынырнувший на поверхность, а сердце ускоряет свой ритм до безумного галопа. Он сразу понимает о чём речь. Он сразу понимает, что это правда. И он сразу понимает, что прошлая его жизнь только что сгорела в безумном пламени всего пары слов. Шаг, ещё шаг назад, и тяжело дыша Усянь хватается за ближайшую колону, глядя широко распахнутыми глазами, из которых текут слёзы. Столько эмоций затапливает его в один момент. - Вэй Ин? Лань Чжань, встревожено кидается к нему, тянет свои изящные руки, но супруг отшатывается от него как от монстра, пятясь к выходу из храма. Внутри огненными письменами пылают произнесённые слова, и Старейшина Илин знает – это правда. Всем сердцем чувствует силу истинного слова, древнего духа, и весь трясётся от желания увидеть подтверждение самому. Выпить его с чужих губ вместе с дыханьем и рассказать всё-всё что терзало с самой юности, и считалось невзаимным, невозможным, неразделённым. - Вэй Ин! Предупреждающий крик Лань Чжаня уже не может остановить супруга, он встаёт на меч в одну секунду и срываясь с места исчезает в ночном небе. Оставив после себя только хриплое «прости» висеть в холодном воздухе заброшенного храма. - Вэй Инннн!!! Отчаянный и полный боли зов летит в след покинувшему его любовнику, и Хань Гуань Цзюнь оборачивается к пленённой Жрице. - Куда? Выплёвывает только один вопрос, побелевший больше своих одежд мужчина, подойдя вплотную к Лисе. - К тому, кого он всегда любил по-настоящему. Прикрывая довольно глаза, щебечет девушка, пожимая белыми плечами. - К Цзян Чэну. Добавляет она, и пошатнувшийся как от удара Нефрит падает на колени, закрывая руками потемневшее от горя лицо. Пута заклинания тают как изморозь на солнце и шагнув из оков, Жрица сверху вниз смотрит на застывшего мужчину. — Вот видишь, ты всё-таки на коленях, мальчик. Я же говорила тебе, что Лиса ВСЕГДА получает желаемое, а для смертных есть только два варианта: дать ей это по доброй воле или через боль и страданья.