Red lights of the heart

      С того дня прошло двое суток. Хёнджин не приходил в себя, новостей из Полиции не поступало. А в общежитии поселилось молчание. Тоска. Паника… Да, никто не знал, что их ждёт завтра. Чонин бегал то к Феликсу, то к Банчану. Сынмин и остальные дежурили в палате друга. Погода была пасмурная, казалось, что даже природа погрузилась в депрессию. Временами накрапывал мелкий дождик, а временами бил в окна, грозясь вместе с порывами ветра разбить стёкла. - Вот бы сейчас увидеть солнце, - грустно посмотрел в окно Айен. - Чонин, ты бы хоть отдохнул что ли, мы сами справимся. – Беспокоясь о младшем, Ёнбок, поставил чайник. Ли собирался заваривать чай, как в кухню вбежал Банчан. - Очнулся! Хёнджин очнулся!! – радостно завопил лидер. У Феликса ноги подкосились, а голос задрожал. Щёки покрылись струйками слёзных дорожек. - Господи, как он? Чан-и? - Более-менее, но глаза открыл – уже хороший знак. Так, быстро собирайтесь и поехали в больницу. А в больнице тем временем… - Хёнджин? – Хан ошеломлённо смотрел на брюнета, - Ты что серьёзно? - Джисон-и, а разве, похоже это на шутку? Я боюсь прикосновений. Так что прошу, не подпускайте ко мне Феликса. С его тактильностью я не справлюсь. – Смотря отстраненно, Хёнджин заламывал себе пальцы. Ему было всё ещё страшно допустить мысль о телесном контакте. - Я понимаю, что для него это будет тяжело, но прошу вас. - Ох, обещать ничего не можем, но, постараемся. - Нет, - перебил Джисона Сынмин. – Ты сам ему всё скажешь, вы должны поговорить об этом. Я уверен, что Феликс поймёт. - Он, да, он поймёт, - брюнету даже улыбаться было трудно. – Поймёт и простит, но так продолжаться будет довольно незначительное время. Друзья посмотрели на парня, а после Хан сказал: - Знаешь, я почему-то верю в Феликса. Хотя бы потому что, ты ему небезразличен. Довольно закрываться в себе, да, тебя растоптали, тебя унизили, тебе причинили боль душевную, но жизнь продолжается. Она идёт своим чередом. И от этого ты не убежишь, ты, конечно, можешь и дальше прятаться в раковину. Но пойми, Феликс тот, кто тебе сейчас нужен. - Хан-и, - устало посмотрел брюнет на друга. – Пожалуйста, давай не будем спорить? Мне тяжело, у меня всё болит – душа, сердце, тело. Я физически и душевно растоптан и измотан! – Хван перешёл на крик. – Оставьте меня в покое! Никого не хочу видеть! Все уйдите с моих глаз! Парень схватился за волосы и стал их тянуть, затем теребить, а после просто застыл в молчаливой позе. Дыхание сбилось, дрожь крупной дробью обрушилась на парня. Ему было холодно. Ощущалось, что его поместили в криогенную камеру. Чуть позже в палату вошли Крис, Феликс и Чонин. - Что случилось? – Феликс попытался подбежать к Хёнджину, но остановился, а затем обернулся, - Хан? Что с Джинни? Почему его трясёт? - На момент нашего звонка, ему было нормально, он спрашивал, где он и что с ним? Мы ему вкратце объяснили. Таить всё от Хёнджина не стали, – ответил Хан. - А врач что говорит? - Он сейчас занят, у него ещё обход идёт. После него он зайдёт и поговорит с нами. - Какой к чёрту обход, если Хёнджин сейчас важнее всех других пациентов? – Возмутился Феликс. - Ликси, можно тише… - Тихо простонал Хван, держась всё ещё за голову. Феликс подошёл к Хёнджину, и только собрался его коснуться, как брюнет неожиданно дёрнулся в противоположную от него сторону. Лицо побледнело, а в глазах отразился испуг. - Джинни? – недоумённо посмотрел Ликс, - Это… - А после, понял, до него стало доходить осознание всего. Блондин прикрыл рот рукой. Глаза широко распахнулись. - Хёнджин? Скажи, ты боишься контактировать со мной? - Ликси, извини, - Хван опустил виновато голову вниз, избегая прямого взгляда на парня. – Я думаю, что всё равно стало бы известно об этом. Да, так и есть, мне теперь страшно, очень сильно страшно. У меня что-то вроде гаптофобии. Там в клубе, я отчаянно пытался бороться. Пытался заглушить боль, пытался не подпускать страх. Потому что понимал, что это бесследно не останется. Ощущение грязных и противных рук, грубых и жёстких прикосновений никуда не исчезло, Феликс, поэтому, тебе нужно держаться от меня подальше. Я не хочу ненароком причинить тебе вред. В глазах Хёнджина отразилась боль, такая сильная и глубокая. Казалось, что он тонул в ней. Боль обволакивала парня туманом. И холодом. - Джинни, я подожду, я буду с тобой бороться. Мы справимся, прошу – верь мне. Я тебя не оставлю… - Феликс, не нужно красивых и утешительных слов, - парни вели разговор, казалось, что вокруг них не было ни души. Они не замечали абсолютно никого. – Я прекрасно знаю тебя. Ты будешь жить в ожидании. Верить в светлое будущее, но жизнь жестока. Прошу тебя, оставь всё то, что между нами было, забудь, словно сон. Я не могу дать ничего хорошего тебе в дальнейшем. Хёнджину было больно об этом говорить, слёзы душили колючей проволокой. А металлические иглы впивались в сердце. Ему было нестерпимо страшно. Но старший всё понимал, что иного выбора у них нет. Им лучше разойтись, пока не поздно, он не хочет привязывать к себе младшего ещё сильнее, даже ценой своего счастья. Ни за что, не при каких обстоятельствах, ведь нет лекарства, разве что… Брюнет вскинул голову вверх и пристально посмотрел на Банчана. Тот пытался успокоить Феликса. - Феликс, тебе лучше выйти, отдохнуть, я с ним поговорю. - Банчан, ты прав, нам надо поговорить, очень серьёзно поговорить. – Хван взглянул на Феликса, на его заплаканное лицо, а в сердце кольнуло. – Феликс, прости… - Джинни, я…- ему не дал договорить Хан, что взял его нежно за запястье и вывел из палаты. В коридоре ждали остальные парни. Чанбин стоял, нахмурившийся, и немного растерянный. - И что это всё значит? Вы что, не успев повстречаться, расстались? - Угу, - всхлипывает Ли-младший, - Я уже ничего не понимаю, ему самому не хотелось этого говорить, но Джинни оборвал цепи, что нас связывали. - Феликс, и что? Ты так легко сдашься? – спросил Минхо. - Ли-хён, я не хочу сдаваться, но разве у меня есть выбор? - Выбор всегда есть – главное не ошибиться. – Похлопал того по спине Чонин. В палате тем временем повисла тишина. Два парня смотрели друг на друга неотрывно. Хёнджин первым нарушил молчание. - Хён? – почти одними губами произнёс. Крису пришлось напрячь слух, тот удивленно поднял одну бровь, а после спросил: - Что такое, Хёнджин-и? - Мне нужно с тобой поговорить, очень серьёзно. Банчан подошёл к двери, закрыл её на щеколду, а после аккуратно подошёл к койке. - Я тебя слушаю, Джинни, - с заботой сказал лидер. Хёнджин принялся обдумывать, как всё рассказать, но мысли путались, в голове стоял туман. Он зажмурил глаза, а после, открыв их, моргнул пару раз и произнёс: - Ты, наверное, понимаешь, что люди после таких случаев закрываются в себе, начинают отстраняться и ограждаться от окружающего мира. Я же, к своему собственному удивлению, перенес всё это, можно сказать, в лёгкой форме, что ли, - кусая губу, Хван на некоторое время замолчал. - Это немного удивило не только меня - всех нас, в частности твоих родителей. Ты оказался крепким орешком. Да, я в курсе, что происходит с пострадавшими, - пауза, - от насилия. – Крис подошёл к окну. - Ну вот, к ним на порог приходит фобия. Она начинает разрушать весь тот привычный режим жизни. Направлять русло ритма в другое течение. Ты начинаешь закрываться в себе, словно гусеница в коконе. – Младший сглотнул ком и плотнее укутался в одеяло, - Но вот вопрос: что из этого кокона вылупится на свет - всепожирающая невзрачная, серая моль, или же – Ангел сильфина? - Ангел сильфина? – Брови Криса взметнулись вверх, и он вопросительно посмотрел на Хёнджина. – Это что ещё за название? - Есть такая бабочка, она красивая с прозрачными местами крыльями. Как-нибудь на досуге прочитай в интернете. - Ага, - только и ответил тот. – Но что ты хочешь всем этим сказать? - Подобное лечится подобным – вот что хочу сказать. К примеру, если ты боишься темноты, зайди в тёмную комнату и посиди часок – другой, если боишься высоты – прыгни с парашютом. - Ух ты, да ты что говоришь?! Серьёзно? Ты ещё скажи, что человеку, боящегося огня, нужно посидеть часок – другой среди горящего дома. А человеку, который боится утонуть – утопиться! - Нет же, я не совсем это имел ввиду, - кусая нижнюю губу, Хван вздохнул. – В общем, я хочу побороть свой страх к прикосновениям через прикосновения. И ты подходишь мне наилучшим образом… - Эй, кто тебя на это надоумил? Скажи, Хёнджин, почему ты просто не попытаешься пройти курс психотерапии, лечение – это более гуманное решение, знаешь ли. И почему не Феликса просишь, а меня? Чем я лучше него? - Ты физически и характером сильнее. Я не говорю, что Ликс слабее или какой-то там хилый мальчишка, вовсе нет, он сильный. Но, в общем, обними меня и не выпускай. И ты сам поймёшь причину. Банчан долго размышлял, стоит ли на это подписываться, но ему хотелось узнать, что же такого задумал Хёнджин. Спустя минуту раздумья, Чан осторожно подошёл к больничной кровати Хван. Аккуратно протянул руку, легонько, почти невесомо, касаясь его плеча ладонью. - Чанни-хён, я не хрустальный. Прошу, просто обними меня, - а у самого всё тело подобралось, покрываясь мурашками и мелкой рябью дрожи. Крис медлить не стал, и сильнее уже увереннее обнял брюнета, заключая в кольцо своих сильных рук. Он почувствовал, как напряглись мышцы того, как тот попытался вырваться и Чан собирался его отпустить, как услышал приглушённое: - Не останавливайся, прошу, не реагируй на мои протесты. – Дрожь усилилась, как и паника, что навалилась всем грузом. - Ты уверен? – Крис взволнованно ещё ближе и крепче прижал к себе дрожащего друга. – Я могу случайно навредить тебе. - Нет, всё в норме, - шмыгнув носом, спорил младший, - Крис, мне невыносимо страшно, но я хочу побороть этот страх, понимаешь? - И где ты это вычитал? – Всё ещё пытаясь узнать источник бредовой тупости брюнета. Хёнджин не нашёл, что ответить: - Не знаю, - Он всё ещё пытался сопротивляться Крису, а тот не отпускал Хёнджина. Вообще никак не реагировал на его попытки выбраться. – Ну, вот сам и подумай, почему ты? Папочка… У Криса от последнего слова глаза полезли на лоб, и он собирался отстраниться от парня, как Хёнджин обнял его за талию, прижимаясь теснее и сильнее. Крис всё же отстранился от друга. А брюнет спросил: - Папочка со мной поиграет? – Улыбка тронула пухлые губы, а в глазах заплескалось невиданное раннее чувство – похоть. - Хёнджин? – Крис готов поклясться, что ранее не замечал этого в брюнете, - Что значит – «папочка поиграет»? Ты осознаёшь, что ты сейчас говоришь? Тяжёлый и глубокий вдох, а затем протяжной выдох, глаза друга слегка закрыты, а губы тронула лёгкая, кокетливая улыбка. - Не понимаю, Крис, я ничего не понимаю, но желание твоих объятий никуда не пропало. Это так волнующе, аж, кровь будоражит. – Хёнджин поддался слегка вперёд, провёл кончиком языка по нижней губе, затем откинулся обратно на подушку. – Знаешь, как бы это сказать, на фотосессиях ты один, а в реальности, там, за объективами камер, ты другой. И та личность, что находится в свете софитов фотовспышек, рвётся наружу. Иными словами «Я» теперешний, это тот, кто находится как раз на виду у камер. Раздвоение личности, здравствуй! - Весело и громко крикнул он. Банчан закусил внутреннюю сторону щеки. Он запустил пальцы в свою волнистую шевелюру и задумался. - У тебя давно это? Почему ты молчал? - Да нет, вот только сейчас, она нагло вытеснила настоящего Джинни, - Он посмотрел на старшего, а потом, подумав, что с того хватит, произнёс. – Банчан, успокойся, я всего лишь пошутил, нет у меня никакого раздвоения личности. Я просто играюсь. Мне тут скучно, знаешь ли. А ещё эти белые с желтизной стены давят, душат. А запах тут просто тошнотворный. Еда тоже не особо вкусная. Мне сегодня принесли суп, но есть было невыносимо. Совсем несолёный, одна вода, хоть бы мяса кусочек кинули. Такое ощущение, что воду пьёшь, хотя та и то вкуснее будет. - Ты только несколько дней тут находишься, - шикнул лидер, – а уже жалуешься, многие пациенты и месяцами, а то и годами тут лежат. - Пффф, - закатил глаза Хёнджин, а потом ощутил, как его в сон клонит. Он потянулся, слегка разминая шею, - Ладно хён, я, наверное, часок посплю, в сон клонит что.. Младший так и не договорив, уснул. Крис, постояв некоторое время, подошёл к двери, открыл и произнёс: - Лекарство только сейчас подействовало. Но меня тревожит очень многое. - Господин Бан, я сомневаюсь, что метод, который он вам предложил, завершится успехом, мы готовы его транспортировать в клинику.