Тот кто стоит за спиной

      Каждое совершенное действие, каждый вздох и каждое слово сказанное им были сопровождены чужим, холодным, но при этом до жуткого заинтересованным взором.       Элис Ябусамэ не привык к славе, но даже так, играя в группе со знаменитой сестрой был готов ко взгляду папарацци. Но то, что он ощущал на себе было иным. Это внимание не было приятным. Не было даже терпимым или привычным. Наоборот. Возможность ощутить себя в желанной безопасности иль хотя бы одиночестве стала для него непокоримой мечтой, что при каждой попытке её достижения на глазах погибала от чужих глаз.       Но и этом было лишь частью проблемы.       Он не знал кому принадлежит сей жуткий взгляд. Никогда не знал откуда точно приходит его обладатель, насколько долго и откуда наблюдает за ним. Он не знал ничего. И это незнание разъедало мозг и превращало каждую минуту жизни юноши в нетерпимую адскую котельню. Этот взгляд давно въелся на подкорку головной коры и ныне, подобно опухоли и паразитировал там, визуализируя чужие взгляды, дыхание и шаги на каждом безлюдном углу.       Каждый раз, когда он оглядывался назад он не видел никого и ничего. А правда ли объект его страха существует? Правда ли не выдумал он взгляд, что скоро стал для него худшим страхом, дабы избежать чувства одиночества?       Свет снова бьет в глаза, а музыка, в создании которой он принимал участие оглушала. Вокруг раздаются голоса, крики.       Всё замечательно. Всё так, как должно быть. Он должен радоваться этому моменту.       Но через мгновение, спокойствие сменилось страхом. Сменилось холодом, проходящим по телу и чувством удушения. Будто кто-то уложил руки на его шею, медленно ломая ту.       Страшно. Больно. Небезопасно.       Помогите. Так не должно быть.Этого не должно происходить. Что сучилось? Из-за чего это происходит? Помогите. Помогите.       Среди кучи толпящихся и толкающихся людей, взоры коих были устремлены на сцену в общем, он может заметить один определенный. Определенный взгляд, направленный лишь на него. И взгляд этот ощущался так, как ощущалась бы самая ужасная пытка, произведенная на людной площади, когда каждый присутствующий человек пялится на то, как ты умираешь, подобно тому, как смотрят на грязное животное в клетке.       Таковым грязным животным он и является, да?       Он пытался дышать. Пытался сделать хоть что-то. Пытался прийти в себя. Но каждый вдох обрывался где-то на уровне грудной клетки. Будто некий ком, склеенный из грязи и желчи поселился где-то там, не давая возможности думать о чём-то кроме себя и причины своего появления.       Музыка затихла. Голоса стали громче. И только теперь, когда казалось бы, возможность разглядеть что-то (или кого-то) средь мильтешащей толпы должна была исчезнуть вовсе, он смог увидеть причину своих страхов и галлюцинаций. Среди кучи ярких, счастливых и довольных моментом людей было сложно не выделить одного. Это был мужчина, что не вел себя подобающим для концерта образом. Он был неподвижен. И лицо его тоже.       Пустой взор зеленых глаз был устремлен даже не на сцену, а на одного определенного человека на ней. Он улыбался. Но улыбка эта была не искренней. Она была... странной? И даже устрашающей. На мгновение можно было подумать, что он не моргал и даже не дышал. Что с ним не так?              Воспользовавшись моментом, Ябусамэ сорвался с мечта. Ком слизи и желчи в груди начал подниматься вверх по горлу и так и наровил сорваться с губ грязной рвотой, смешанной с не менее отвратительным страхом.       Помогите.       Оказавшись в одиночестве в концертном туалете он прочистил желудок, после, уйдя в беспрерывный кашель. От сильного напряжения на организм на глазах выступили слезы, которые, вот-вот и размыли бы макияж.       Но боль в груди не покидала его.       И чужой взгляд тоже.       Приблизившись к раковине мужчина открыл воду, после ополоснув лицо водой.              А после раздались шаги. Приближающиеся, размеренные шаги, которые одним своим звучанием заставили его перехватить дыхание. Бежать некуда. Он в ловушке. Но от чего бежать? Кто это? Что это?       На стене тень. Сглотнув слюну, Ябусамэ попытался обернуться. Но не сделал этого.       На его плече оказалась чья-то холодная, будто принадлежащая трупу рука. Её холод передался в тело Элиса. И холод этот распространялся по каждому сантиметру его тела до того момента, пока рука не поднялась к горлу.       Он задыхается. Задыхается, задыхается, ЗАДЫХАЕТСЯ.       Удушение, голос, страх, вода, кафель, холод, зеленый, глаза, глаза, много глаз, руки, запястья, горло, ломать, больно, пространство, раковина, крик.       Но рядом никого не оказалось.       Элис Ябусамэ все это время находился в полном одиночестве. И ни единой души не окружало его. Как минимум, он смел на то надеяться?       Обессиленно он оттолкнулся от раковины и на дрожащих ногах попятился к противоположной стене, вниз по которой сполз на пол, не смея и дышать. И снова к глазам подкатили слезы. Но на этот раз те были вызваны не физическим дискомфортом.       Закрыв лицо руками, он тяжело вздохнул, стараясь обработать происходящее. На это у него ушло несколько минут, но когда он вновь открыл глаза, собираясь вернуться в зал, страх вновь вернулся, в ту же секунду вырвавшись с криком. — Здравствуйте! — Раздавшееся приветствие было изречено тем самым неподвижным человеком из толпы.       Он следовал за музыкантом? Сколько времени он находился здесь? Почему он настолько бесшумный? — Здравствуйте! — Повторил он вновь, будто бы собеседник не расслышал его, — Вам нехорошо? — И через мгновение, не дожидаясь ответа, он схватил чужое, пока все еще обмякшее тело за запястье, потянув вперед, заставляя встать на ноги, — позвольте помочь вам! Мне нравятся ваши глаза! Меня зовут Соу! Рад знакомству, Ябусамэ-сан!       Элис не знает что ему делать. Не знает куда бежать. Не знает ничего. Сколько времени прошло с момента той встречи? Сколько прошло с момента, как Элису Ябусамэ стало известно, что его "мучителя" зовут Соу Хиёри и что ему нравятся глаза музыканта? Как давно ощущение вечного наблюдения стало сопровождаться силуэтом того человека из концертного зала?       Он не знает. И знать не желает. Он не хочет вспоминать когда все началось. Он лишь хочет узнать когда это закончится.       Регулярно Элис получает письма, написанные от лиц разных людей, но в одной стилистике письма. И в конце каждого можно было заметить подпись истинного отправлявшего.       Помимо того, ощущение вечной слежки не исчезло. Лишь наоборот. С того дня, он не оставался один и на секунду. Ныне, Ябусамэ откровенно завидовал своему прошлому состоянию, когда он мог хоть иногда подумать о том, что взгляды - это миф и не более. Боже, до чего же он жаждал поверить в это вновь! Но стоило ему лишь на секунду замечтаться о том, как приходило новое письмо.       Он никогда не отвечал на них. Но и выбрасывать не спешил. Не безопасно. Ведь он может прямо сейчас стоять за спиной получателя. Кто знает, не обидит ли его такое жестокое отношение с письмами, в которые было вложено столько души?       Очередное письмо. Очередной взгляд. Очередная доза таблеток. Очередная дорожка.       В глазах плывет. В голове тоже. Мысли путаются. Их слишком много.       Совсем скоро он сможет отдохнуть. Сможет расслабиться. И пускай затем паранойя усилится и он не сможет заснуть еще несколько дней от того, что прямо перед глазами будет витать чужой взгляд. Главное что ему станет легче прямо сейчас. Главное, что он сможет не думать о человеке(?) с голубыми глазами хотя бы немного.       А может их взаимоотношения это в какой-то степени извращенная романтика? Сами подумайте, первый шлет письма своему избраннику с неизвестными никому кроме него целями. Второй не может избавиться от мыслей о нем. Евгений Онегин, не иначе.       А может это приносит им обоим радость? Что творится в голове Соу, конечно же, никому понять не дано. Но что касается Ябусамэ... Он никогда не останется один! Разве это не замечательный побочный эффект отношений? Он не одинок! И рядом вечно будет кто-то! Какое счастье!       Первое свидание их пройдет на крыше высокого-высокого здания. Разве не прелестно? Романтика, граничащая с первой школьной влюбленностью, когда вы назначаете друг другу встречи на крыше школы и прячетесь в укромных уголках чтобы насладиться компанией друг друга. Это конечно может иметь и извращенный контекст, но тогда, атмосфера невинной детской любви исчезает. Какая мерзость.       Ябусамэ держится за поручни. Руки его дрожат. И ноги тоже. Лицо не отображает каких-либо эмоций, а глаза кажутся пустыми.       Он не может больше терпеть это. Не может жить под чужим взглядом и постоянным взором. Не может смириться с недоказанным преследованием и мучительными галлюцинациями.       А по другую сторону крыши раздается размеренный, но при том заливистый смех, не лишенный нотки издевки. — Что ты делаешь, Элис? — Не прекращая насмешки произнес он, делая шаги по направлению к краю, где стоял его собеседник, — это не выход, совсем нет, — и снова смех, — послушай же! — смех.              Он продолжал смеяться. Беспрерывно. Больно. Надоедающе. Смех этот был подобен отраве, которая медленно прожигала все внутри, затмевая мозг. — Что ты делаешь, Элис? — вновь раздался голос. Но на сей раз, он был не тем. Он был далеким. Очень далеким. И это все еще был голос Соу. Но будто... Другой?       Но рядом вновь никого не оказалось. — И в какой момент вы поняли, что он мертв?              Когда я спустился вниз и собирался направиться домой, я увидел его тело. Я был напуган. Хотел сделать что-то. Но он разбился насмерть. А вины моей было не скрыть. На крыше были камеры. Я просто сел, став ожидать полицию. — То есть, вы не отрицаете своей вины?       Ни сколько. — Ясно. Но помните, что прямо сейчас, вы в безопасности. Пока полиция разбирает дело, вы будете находиться на условном сроке и учете психиатра. Вас это устраивает?       Более чем. Спасибо.                   Только вот нельзя назвать это безопасностью. В отношениях тоже может произойти рецидив. А в подобном случае он даже более вероятен.