Стихотворение герою

Прекрасное далёко, оно ко всем жестоко Оно не любит долго все тайны здесь хранить. И в письмах близко, боком, указано, размыто прозрачными слезами, водой, что нам не смыть. И небо было тёмным, плыло куда-то, вздрогом, качнулась вся земля, шатнулись все дома, Тут пали стены, прутья, что так держали плотно нас ото всех внутри, и от свободы долгой. Росла она весёлой, активной, очень бодрой Любила читать книжки и изучать среду, где родилась, где выросла, где след остался пылкий. Титаны тут бродили, крушили всё вокруг. Для всех она безумная, искристая и странная Что любит и буквально боготворит врагов: титанов очень крупных и даже очень мелких, и разницы средь них большой для Зоэ нашей нет. Стекло в очках толстенное сверкало каждый раз, когда у стен разведчики так твёрдо ждали час. Ворота поднимались, и ветер дул им вслед: волнительная Ханджи предчувствовала успех. Среди лесов высоких, среди полей пустых Как птицы своевольные, как ястреб летел вверх. Летали и разведчики, летал там корпус весь, и лезвия блестели, и кровь текла с мечей. Всё изучать, рассматривать, искать и опыт проявлять Мечтала Ханджи об одном: титанов тайну разгадать. И так горело сердце, когда встречала их она И так блестели очи, когда их кожа обожгла. Борьба была тяжёлой, познания малы Экспериментов мало, но был с двумя один. И тех убила тень: и скрылась там, в ночи Как оказалось Энни подняла вверх клинки. И Ханджи помнит тяжесть, отчаяние, слёзы Как осуждали многие за чувства к неживым. Лишь Моблит с пониманием вертелся тут и там, и взглядом он очерчивал костяшки, жаркий пар. Майор была серьёзна, когда раскрылась тайна Майор была внимательна, и вдруг изобрела ловушки для титана, титана Женской особи. Как позже оказалось, и Энни там была. Кристалл с закрытой девушкой разведчики забрали И скрыли в недрах корпуса, в подвалах, там, внизу. Где некогда лежал и думал долго Эрен, о небе голубом, о том: ну кто же он? И тайны раскрывались, и мыслей было много, и Пастор много скрыл, и умер скоро он. Лицо титана помнит, прикрытым тканью плотной когда ловили Энни, стенной упал кусок. В кадетском, сто четвертом, титанов было много, и постепенно каждый показывал себя. Но удивилась Ханджи, когда с волнением, с болью сидела рядом с ними, смотрела и ждала. Встречало небо хмурое, встречало тех героев, остановилась Зоэ, когда до слуха вдруг донёсся голос Райнера, и тихий испуг Эрена, и вмиг пришло сознание: титаны-то вокруг! Раздумья о Нанабе, о Майке, обо всех погибших, отступило, когда раздался треск. Заполонило небо вмиг вспышкой слишком яркой и Гувер, Браун, Йегер - пролилась кровь наземь. И Ханджи помнит многое: отряды все взлетели, когда она подняла клинок свой острый вверх. Её ребята скоро пустили тросы в тело, горящее от пара, там Колоссальный грех. Горела её кожа, и в лёгких было сухо дышать там тяжело, и в блузе было душно. Упала без сознания на край твёрдой стены, такой прохладной, нужной, и шум весь мигом стих. Но Ханджи помнит всё: как потеряла Эрвина, как потеряла Моблита, как встретила рассвет. Среди тени загадок, покрытых плотных мраком, раскрылась книга трудно: они здесь не одни. Они - элдийцы, дети, наследницы Эмир, что всё здесь сотворила, титанов кровь вмиг хлынула на землях, встали стены и вход им был закрыт. Сейчас, когда гул начался, и пали стены первые. Когда земля дрожит, а ты тут командир, с плащом, крылом, двумя и духом передаёшь свой титул вмиг. Перед тобой подросток юный, глаза его в непонимании, но видит Ханджи: так похож похож он так на друга давнего, погибшего при Шиганшине. И сердце бьётся, словно в дыме нашла она спасение, и даже облегчение. Теперь не страшно за победу: свободы крылья все надели. Теперь не страшно умирать: их всех ей нужно защищать, чтоб сделать верный шаг вперёд, остановить кровавый полк. Подходит Леви, шепчет тихо, кулак прижав поверх груди: "Отдай ты сердце", - опускает взгляд вниз, чтоб спрятать горечь. Немного Ханджи стушевалась, весёлой ноткой попрощалась, взлетела; Леви провожал ладонью правой клинок сжал. И плащ резвился на ветру, и сердце билось, его стук он чувствовал, как никогда: подруга погибать ушла. Взлетает Ханджи словно птица, раскрыв ладони, будто крылья. и с восхищением шепчет в небо: "Титаны... так великолепны!" Пал первый с шумом, следом третий, второй взорвался от громового ветра, ведь пущено в него копьё - оружие-то всё его! Сверкает кровь на лезвии, струится как течение. Пар хлещет так, как не хлестал огонь на плащ свободный пал. Вмиг загорелся его конец, и Ханджи с криком взметнулась вверх. Четвёртый пал рядом с ангаром, и тело вмиг покрылось мраком. Пламя охватывает ноги, и постепенно плывут звуки, когда всё вспыхнуло огнём, трос отцепился: вот и взлёт. Перед глазами - темнота, и только крики тех солдат, которым сердце посвятила, которых телом своим прикрыла: она всё слышала, с улыбкой сгорела вся дотла. Очнулась среди тишины, взглянула вверх - и чисто небо встречает Ханджи, она с волнением ищет намёк на тех ребят. Оглядывается: Эрвин тут, и Моблит, Майк, Нанаба - вздох, Ханджи быстро понимает, что все те мёртвые солдаты сердца свои не зря отдали, когда над ними пролетает знакомый самолёт. Теперь душа её спокойна, теперь средь всех она. Спасибо, Ханджи, спасибо, Зоэ, что жизни их спасла! Исполнила долг свой сполна, и как разведчик, и как та, что принимала все решенья там до конца, до своей смерти. Мы любим, помним и скорбим: майор, вы нас не подвели!