Затаив дыхание

      - Робертс, давай ещё! - отчаянно простонала я, держась руками за изножье кровати.       - Я и так уже на пределе, Крауч, - устало отозвалась слизеринка, - больше не могу, - девушка сделала ещё одно сильное движение руками.       - Ладно, сойдёт, - наконец проговорила я, пытаясь уловить свои ощущения. Корсет все ещё казался затянутым достаточно слабо.       - Страшная Вы женщина, мисс Крауч, - искренне воскликнула Нерида, отряхивая уставшие руки. Я многозначительно хмыкнула, надевая на себя тяжелое платье.       Смотря на себя в зеркало мне совершенно не казалось, что я страшная, хотя это закрытое темно-синее платье под горло с его длинными рукавами и эта тоскливая благопристойная прическа ужасно старили меня, делая невероятно похожей на мать в её лучшие годы. Настолько похожей, что из отражения зеркала общежития на меня смотрели её прищуренные серые глаза.       - Любуешься? - ехидно замечает Имельда, появляясь рядом со мной в зеркале, - ужасно, да? - намного кислее добавляет она, рассматривая свое отражение. Её горчичного цвета платье и такие же собранные в высокую прическу волосы совсем не вязались с её образом заядлой спортсменки и очевидно приносили ей практически физический дискомфорт. Моя солидарность с Рейес в данную секунду не знала предела.       - Не то слово, - понимающе киваю я, стряхивая невидимую пыль с длинной юбки.       Я понимала, почему все так любили Хогвартс. Это был словно отдельный мир, в котором ты мог дышать полной грудью, давая себе послабление в самовыражении, будь то одежда, внешний вид или круг общения. Правила этикета британского общества хоть и действовали здесь, но были намного лояльнее. Выходцы из аристократических семей спокойно общались с детьми из обычных, менее привилегированных, и наоборот. Сложно было поверить, что большинство этих чопорных лордов и леди, которые сейчас составляли цвет магической части страны, когда-то рассекали на метлах и проказничали с друзьями в стенах школы.       Мысли о том, как все лето придется держать себя в постоянном напряжении и контроле загоняли в тягучую тоску.       Выходя из женской спальни последний раз в этом учебном году, я с интересом наблюдала, как суетятся студенты Слизерина. После прошедших экзаменов многие наконец-то пришли в себя и возвращались в нормальное состояние. В том числе и я. Период СОВ вообще практически не отложился в памяти. Героические дела в начале года не предполагали глубокого погружения в учебный процесс, что откликнулось мне ближе к концу. Возможно потому приходилось свести часы сна и отдыха на такой минимум, который хотя бы меня не убил бы до сдачи последнего экзамена, параллельно захлебываясь зельями концентрации и бодрости. Получение кубка школы Слизерином на фоне общей усталости вообще казалось каким-то нереалистичным событием, которое мне приснилось в минуты урывочного сна.       Тем не менее кое-что в экзаменационную пору сделать у меня получилось.       Навещала я могилу матери между экзаменами в гордом одиночестве. Вновь с богатым букетом белых георгинов, которыми удалось красиво украсить надгробную плиту. Сердце всё ещё отчаянно трепетало, когда я смотрела на эти безжизненные цифры и буквы, за которыми скрывалась целая человеческая судьба, подарившая мне жизнь. Можно было говорить сотни красивых слов о необходимости отринуть свои сожаления и жить дальше, но только здесь, в этом месте, стоило признать, что я такая же жертва бесполезных раскаяний. Будет огромной ложью, если я начну отрицать, что представляю, как уделив больше времени лекарским знаниям, поддерживаю жизнь в матери дольше. Умей я пользоваться Древней магией раньше, возможно это была бы та самая соломинка, за которую держалась бы её холодная рука в последний день, не ставший таковым. Но этого не произошло, и я сожалела, глотая ком в горле, заталкивая обратно непрошеные слезы. Когда родители уходят - мы всегда в чем-то виноваты.       Жизнь за пределами нашего поместья, в котором мать прятала меня от всего мира столько лет, действительно оказалась отвратительна. Но задавая себе вопрос о том, что могла ли я прожить всю жизнь в покое и гармонии, в удалении от бьющей ключом жизни магического сообщества, я бы ответила однозначное нет. Хотя бы потому, что даже эта непростая жизнь умудрялась дарить хорошие и приятные минуты даже в самые сложные периоды. У меня было, за кого держаться в этом непростом мире.       - Я буду жить! - выдавила я из себя последние силы на эту фразу, наваливаясь на Оминиса в крипте после того, как сдала последний экзамен. Он не посещал уход за магическими существами, поэтому почувствовал вкус свободы чуть раньше, чему я завидовала белой завистью. Была мысль в следующем году также отказаться от этого предмета, уделив внимание чему-то более перспективному. Не думаю, что моя судьба в уходе за зверьём, - сейчас отдышусь и расскажу, как все прошло, - намного тише произношу я, прикладываясь лицом к колючей мантии на плече. Даже она сейчас казалась самой мягкой и приятной тканью в мире, - почему-то чувствую себя такой уставшей.       Мракс выдержал многозначительную паузу, изящно приподнимая бровь. Сложно было представить насколько плохо я выглядела по факту, раз даже Оминис чувствовал, что я едва стою на ногах и на экзамене только каким-то чудом не покалечила никого. Все эти дни он молча смирялся с тем, как я закидываю в себя зелья одно за другим, хмурясь от каждого звука открывающейся склянки.       Надеюсь, что он никогда не узнает, как после такого злоупотребления меня десятки раз выворачивало наизнанку этими же разноцветными смесями в женских туалетах школы. Каждый раз падая на холодную плитку коленями и утирая выступающие слезы, я убеждала себя в том, что делаю это не ради тщеславия своей семьи, а ради чего-то большего. Каких-то будущих перспектив. Только эти мысли заставляли вновь подниматься, умывать лицо и через какое-то время заливать в себя новую порцию бодрящего зелья.       - Удивительно! - едко отзывается слизеринец, - сейчас ты будешь не рассказывать, а спать, - безотлагательно произносит Оминис, не задавая ни одного вопроса о СОВ. Я отрицательно киваю, все ещё не отрываясь от плеча, чем царапаю кожу на лице волокнами ткани. Под закрытыми глазами уже начинают мелькать какие-то разноцветные образы, загоняющие в дрему. О, Мерлин, мне кажется, что я уснула бы, даже если вместо кровати была куча из тел гоблинской армии, - сначала ты неделю спала по паре часов перед первым экзаменом по Чарам. Потом сутки не ложилась перед Трансфигурацией… - тихо, но резко причитал Оминис, пока мы шли через всю школу в общежитие факультета. Он монотонно перечислял предметы и то, как я к ним готовилась, чем вызывал в моем уставшем сознании смесь ребяческого негодования и искреннего удовольствия от такого чуткого внимания, - за прошедшие два дня я вообще не замечал, чтобы ты возвращалась в общежитие. Ты сейчас хоть что-нибудь понимаешь? - я глупо улыбаюсь, не находя в себе силы на это ответить, - чтобы я тебя до завтра не слышал, - устало произносит Мракс, а я киваю так, словно нахожусь под подчиняющим заклинанием, и механически делаю первый шаг в сторону женской комнаты, растерянно понимая что мы уже в общежитии факультета.       - Пожалуй, мне действительно стоит немного отдохнуть, - слабо произношу я, даже спиной ощущая чужое негодование, - Оминис, прости, что я не могу быть такой же внимательной к тебе, каким ты являешься ко мне, - расстроенно говорю я, оборачиваясь обратно к Мраксу.       Парень на секунду замирает, переставая излучать легкое раздражение. Не зная что ещё можно сделать в условиях общей комнаты, я едва уловимо касаюсь его пальцев своими, стараясь хоть как-то выразить свою благодраность. Когда я уже собираюсь уходить, Оминис перехватывает мою руку.       - Здесь же никого нет? - едва уловимо произносит парень, на что я таким же шепотом даю утвердительный ответ, - подойди ко мне, - тихо добавляет парень, заставляя слабую улыбку появиться на моем лице. Едва я оказываюсь ближе, меня аккуратно притягивают к себе, даря мимолетное, но такое востребованное ощущение тепла и легкое прикосновение губ к макушке. Такое нежное и целомудренное, что сердце начинает биться так, словно Оминис коснулся меня впервые, - ты молодец, Рени. Мне хватает понимания того, что у тебя все хорошо, - выдыхает эти слова Мракс таким трогательным тоном, что дурацкие слезы вновь подкатывают к глазам. Эмоции и я сейчас были по разные стороны баррикад.       - Спасибо, - всё, что могу произнести я. Оставляя благодарный поцелуй на белоснежной коже щеки Оминиса, я наконец вползаю в комнату с намерением впервые четко и безотлагательно исполнить просьбу не появляться до следующего дня. И у меня это получается.       Путь до платформы, с которой отбывает поезд казался невероятно коротким. Даже протяженная поездка на каретах, запряженных фестралами, обернулась какими-то смешными мгновениями, заполненными беззаботными щебетаниями моих соседок по комнате и нескончаемым шуршанием платьев, которое почему-то резало слух.       Легкое раздражение от шума, преследующее меня всю дорогу в карете, не покинуло и в купе поезда, только усиливаясь от добавившегося стука колес. Выдержав пару часов, я наконец позволила себе чистосердечно объявить спутницам, что хотела бы провести остаток дороги в компании других моих друзей, чем вызывала хитрые подмигивания и переглядывание.       Прямо никто ничего не говорил, но не заметить то, сколько времени я проводила в компании Оминиса, было просто нереально. Я это понимала, но не могла ничего с собой поделать. Жертвовать таким бесценным временем ради какой-то эфемерной репутации пока было выше моих сил. Возможно уже в следующем году я могла об этом пожалеть… Но это были проблемы будущей Рени, а пока я уверенно направлялась на поиски нужного купе.       Проходя вдоль вагонов алого поезда, я словно попала в какой-то удивительный коридор воспоминаний, где практически в каждом купе можно было поймать маленькую частичку истории. Ребята из «Скрещенных палочек» с их непредсказуемыми дуэлями. В этом году я уезжала от них неоспоримым чемпионом. Амит Таккар, смотря на которого вспоминались наши странные блуждания по ночной школе с телескопами наперевес. Натсай с её невероятным расследованием и насаждением справедливости. Поппи и увлекательные посещения запретного леса и лагерей браконьеров во имя спасения магических тварей. И ещё множество студентов, которые увидев меня в дверях купе, искренне предлагали остаться в знак благодарности за выполнение их маленьких просьб, которые стоили лично мне пары минут, а для них были невероятно важны.       Я совру, если скажу, что не успела подумать про Себастьяна в этот момент. Насколько сложными не были наши отношения, я бы хотела его увидеть здесь и сейчас в одном из купе поезда, беззаботно общающегося с Оминисом или любым другим студентом. Но его здесь не было, потому что ещё с раннего утра он получил разрешение отбыть в Фелдкрофт к сестре без традиционного путешествия на экспрессе.       - Рени, я рад, что ты пришла, - устало произносит Себастьян, когда за моей спиной защелкивается решетка крипты. Парень вновь беспорядочно наворачивает круги в темном помещении, то и дело беспокойно потирая руки, - боялся, что не успею попрощаться.       - Ты отбываешь уже сегодня? - не менее замучено отзываюсь я, облокачиваясь на одну из колонн напротив Сэллоу. Стоило отметить, что за этот год в нашей жизни изменилось столько всего, но только крипта оставалась монументальным оплотом стабильности и монолитной уверенности. Здесь были и тренировки, и конфликты, и я, теряющая сознание в луже собственной крови, и нежные касания с поцелуями. Страшно подумать, что ещё успело увидеть это подземелье за бесконечно тянущиеся века.       - Да, не вижу смысла тратить время на формальные традиции. Все равно с вокзала через камин вернусь в Фелдкрофт, - отвлекает меня от мыслей Себастьян, позволяя себе легкую улыбку, которую я возвращаю ему обратно, - с профессором Шарпом я договорился.       - Вы пока остаетесь там? - Сэллоу кивает, а в воздухе словно зависает фраза о том, что им все равно некуда больше идти. И я её почему-то слышу, - Себастьян, если нужна будет какая-то поддержка… - пространно начинаю я, поддаваясь какому-то внутреннему порыву. Чувства, которые я испытывала к Себастьяну, были невероятно странными и больше похожи на чувства ответственности и заботы старшей сестры к глупому младшему брату. И это было невероятно нелепо, потому что у него и так была настоящая сестра, да и чисто фактически Сэллоу был на пару месяцев меня старше, но я ничего не могла с собой поделать.       - Твоих ободряющих писем будет достаточно, - обрывает невысказанную мысль Сэллоу, заставляя меня понятливо хмыкнуть. Слишком гордый, чтобы принять помощь, даже безвозмездную и вполне искреннюю.       - Что же, тогда остается пожелать тебе удачи и сил. Они тебе пригодятся, - отрываясь от колонны, тихо произношу я, делая шаг навстречу слизеринцу, - пиши почаще, - притягивая не сопротивляющегося парня к себе за шею, тихо добавляю на ухо, - держи в курсе дел с дневниками Руквуда, - Себастьян протяжно выдыхает мне в плечо, беззвучно кивая. Я легко целую его в щеку, вороша руками аккуратно уложенные волосы. Парень недовольно пыхтит, начиная поправлять их, но тем не менее его взгляд становится чуть легче чем в момент моего появления в крипте.       Проходит пара мгновений, прежде чем я начинаю слышать тихие шаги, отдающиеся эхом в подземелье. Сэллоу интуитивно дергается, разрывая наше объятие и растерянно смотрит в сторону входа в подземелье.       - Оминис? - аккуратно спрашивает парень, не до конца доверяя своим глазам, - откуда ты… Рени? - я в примирительном жесте поднимаю ладони вверх, выдерживая удивленный взгляд темных глаз.       - Я подумала, что Оминис тоже был бы не против проводить тебя, все-таки лето впереди, - убирая с мантии Себастьяна свой длинный волос, произношу я, пока Мракс медленным шагом достигает нас, - пожалуй пойду, мне нужно дособирать свои многочисленные платья, - парни синхронно хмыкают, прекрасно зная, что из огромного многообразия вещей платье у меня с собой было только одно и то, чтобы в приличном виде оказаться в Лондоне, - вам нужно поговорить, - уже серьезнее добавляю я, кладя руки на плечи слизеринцев. Оминис демонстративно убирает палочку, обозначая, что разговор будет долгим.       Перед тем как уйти, я шепчу Мраксу на ухо, чтобы он не рубил сгоряча сразу. Одно то, что он здесь, результат наших многочисленных разговоров. И я рада, что по итогу он сюда пришел сам, а не за руку со мной. Как бы это ужасно ни звучало, но я считала, что если у Оминиса оба близких человека - безбашенные дураки, то прощать надо обоих, а не по отдельности. Себастьяну стоило дать ещё один шанс, и мне почему-то казалось, что этот уже будет решающим, и Оминис о нем не должен пожалеть.       Открывая очередное купе и наконец застав там одного Мракса, я аккуратно захожу, прикрывая за собой дверь. Оминис сидит с закрытыми глазами, глубоко погрузившись в свои мысли. Но где-то в глубине души я уверена, что он знал, кто сейчас нарушил его покой и уединение. По крайней мере потому, что его рука в привычном жесте не дернулась за палочкой.       Присаживаясь на лавку, я беззастенчиво позволила себе рассматривать сидящего напротив слизеринца. На нем не было такой привычной школьной формы факультета с её нелепыми бриджами, гольфами и многослойным верхом. Лишь простой костюм-тройка, пиджак от которого лежал на сиденье рядом. Пожалуй, в таком виде Оминис нравился мне ещё больше, если так вообще могло быть. Мы бы хорошо смотрелись вместе.       - Как тебе прошедший год в школе? - аккуратно спрашивает Оминис, нарушая установившееся молчание. Я задумываюсь всего на мгновение, за которое перед глазами умудряются пролететь тысячи самых разных кадров, окрашенных во все цвета радуги.       Лиловое ночное небо, сопутствующее в моих бесконечных скитаниях в поисках ответов на вопросы о Древней магии и задачи Хранителей.       Синие воды Черного озера, постоянно дразнящие в панорамных окнах гостиной факультета в бессонные ночи и шумные дни.       Голубое сияние Древней магии, наполняющей силой до краев, но заставляющей многие месяцы посещать самые темные подземелья и разрушенные до основания вековые замки.       Изумрудные лучи непростительных заклинаний, дающие иллюзию бесконечной власти и безнаказанности, отражающиеся в глазах гоблинов, магических тварей и людей… Или нелюдей, смотря с какого ракурса посмотреть.       Золотые солнечные лучи рассветов, встреченных в самых неожиданных местах, но дающих надежду и силы, что рано или поздно я окажусь в теплой постели, забываясь в мечтательных снах.       Оранжевое пламя факелов крипты и камина Выручай-комнаты, в тени которых я отчаянно запускаю в тренировочных манекенов непрерывающийся поток заклинаний, отрабатывая каждое до рефлексов.       Алая кровь вокруг и на мне, орошающая лагеря, тоннели и замки. Стойкий металлический привкус на губах и тихие стоны врагов.       От смеси этих воспоминаний я зябко передергиваю плечами, обнимая себя руками.       - Единственное, что было хорошее за этот год - ты, - наконец произношу я, стараясь скорее отогнать странное и жуткое наваждение, от которого по телу пробежала дрожь. Сейчас это делать намного легче, ощущая как поезд удаляется от Хогвартса и его окрестностей, которые и продемонстрировали мне ещё одну сторону радуги. Пейзажи за окном давно перестали казаться знакомыми.       - Мне жаль, - у Оминиса хватает такта не упоминать Себастьяна сейчас и не спрашивать ни одного вопроса для того, чтобы развить эту тему дальше. А может ему сейчас просто было не до моих впечатлений.       - Не говори так. Иногда было хорошо… - спешу произнести я, не зная как нащупать нить дальнейшего разговора.       В нашем купе висит напряженная тишина, настолько плотная и ощутимая, что её можно было бы резать ножом. Сидящий напротив Оминис казался образцом спокойствия и безразличия, но мы слишком много времени проводили вдвоем, чтобы я не замечала маленьких деталей, выдающих переживания Мракса.       Наклонившись и проведя рукой по его колену, я ожидала хоть какой-то реакции, но её не последовало. Детское негодование от такого безразличия заставило шумно подняться и упасть на сидение рядом с парнем, слегка задевая его бедром. Не мешкая ни минуты, я собрала всю свою юбку в руках и единомоментно перекинула её через ноги Мракса, неприлично усаживаясь на его колени. Я бы сказала, что шалость удалась, но это не очень было похоже на шалость.       - А если сейчас кто-то зайдет? - спокойно отзывается Оминис, излюбленно выгибая бровь на очередное мое непредвиденное действие.       - Мне стоит вернуться на свое место? - мой громкий разочарованный вздох маленьким молоточком начинает крошить лед, которым Оминис неосознанно сегодня окружил себя.       - Коллопортус, - легким и уверенным движением палочки колдует Мракс в сторону двери купе, заставляя меня довольно улыбнуться. Ещё одна секунда бездействия могла ввести меня в тихий ужас.       - Удели мне немного своего внимания, - шепотом произношу я, ласково проводя ладонью по щеке Оминиса, - тебя что-то беспокоит? - кончики пальцев мягко очерчивают линию бровей и скул, плавно переходя на холодные губы. Я едва удерживаюсь от того, чтобы накрыть их своими, стараясь передать немного тепла.       - Раньше я проводил большую часть лета в доме Себастьяна, - задумчиво выдает Оминис, позволяя мне продолжить свои действия, - сейчас у них достаточно своих проблем. Мне не найдется там места.       - Ты можешь провести лето у меня, - мурчащим голосом произношу я, утыкаясь в шею Мракса. Приятное тепло окутывает лицо, заставляя буквально утонуть в этом чувстве, наслаждаясь ощущениями.       - Я даже не сомневался, что ты предложишь… Но не могу, - я чувствую как парень едва уловимо смеется, прижимая меня руками к себе крепче, - не в этот раз, - слова, отдающие горечью и эти объятия не похожие на те, которые были раньше, рвут душу на части, - так забавно… Я всю жизнь ненавидел свою семью в том числе за то, что они так играючи применяли Темные искусства везде, где им бы не захотелось. И что теперь? - практически жалобно произносит Мракс, поднимая лицо ко мне. Я любила и ненавидела моменты, когда он так делал. Многие века глаза называли зеркалом души. В бесцветных глазах Оминиса я могла видеть, как спокойную водную гладь, в тихом омуте которой могло затаиться всё, что угодно, так и свое отражение, со всеми своими недостатками. Почему-то было невероятно сложно видеть в себе что-то хорошее.       - И что теперь? - повторяю я вопрос.       - Мою голову вскружила девушка, идущая по головам к своей цели, - я тяжело выдохнула Мраксу в шею, опаляя кожу горячим дыханием. Вздрогнувший от ярких ощущений слизеринец странно раззадоривал. Что бы он ни говорил, но мысли и принципы, прорастающие крепкими корнями на протяжении многих лет, продолжали грызть его изнутри.       Я аккуратно отпрянула от Оминиса, начиная медленно расстегивать верхние пуговицы на платье одной рукой, а пальцы другой приложила к губам Оминиса, не давая сказать ему ни слова. Как только сползшая ткань оголила достаточное количество кожи, я аккуратно взяла ладонь Мракса, укладывая её на плечо.       Подушечки пальцев нетерпеливо проскользили по коже, цепляясь за острые рубцы шрамов, оставшихся после битвы с Руквудом. Смотря со стороны, могло показаться, что на меня напало какое-то магическое создание, потому что на светлой коже отчетливо и жутко выделялись три рваные полосы, оставленные словно когтями хищника, но по факту обыкновенным режущим заклинанием, которые не желали заживать ни под какими волшебными снадобьями.       - Чувствуешь, Оминис? Так выглядит малодушие и нерешительность, - Мракс медленно провел подушечками пальцев по следам от заклинания, очерчивая каждую неровность кожи, - судьба давала мне возможности убить Руквуда намного раньше, всего одним заклинанием. Но нет, я же не такая, - последняя фраза отдавалась на языке невыносимой горечью, - Руквуд нашел свою смерть. Сделка с совестью все равно произошла, но уже не на моих условиях, а когда с рук капала кровь врагов, а из палочки вышло столько Непростительных, что мне вполне уготовано пару пожизненных в Азкабане, - я успокаивающе поглаживаю Мракса по затылку, пока мой безразличный тон и слова заставляют его нахмуриться и сильно сжать грубую кожу на руке.       - Теперь же это в прошлом? - парень слабым голосом задает вопрос, словно решая для самого себя как относиться к сказанным мною словам.       - Я буду надеяться всей душой, - последнее слово тонет в моменте соприкосновения наших губ. Медленный, густой как мед поцелуй оставляет на губах сладкое послевкусие, отдающее скорбью приближающейся разлуки.       Оминис аккуратно поправляет мое платье, сквозь поцелуй плавно застегивая пуговицы. Как только последняя вернулась на свое место, обе руки ложатся мне на поясницу, отчаянно прижимая нас друг к другу. Тяжело вздыхая, Мракс разрывает наши губы, прикладываясь головой к моей груди. Через ткань платья я чувствую его тихое дыхание.        Плавно поглаживая парня по светлым волосам и аккуратно касаясь губами, я старалась подарить дорогому человеку столько ласки, сколько могла бы успеть за оставшееся время за закрытой дверью. В эти минуты нам не нужны были яркие и ядовитые чувства, подобные страсти, лишь уют и нежность, которых нам не будет хватать друг без друга.       Оминис держится за меня, как за спасательный круг. Утопая в своих мыслях, он то и дело, прижимал меня к себе сильнее, делая глубокий вдох. «Я никогда не скажу тебе, как я боюсь»,-громкие мысли Мракса звенят в нашем крошечном мире, сжавшемся до размера купе поезда, заставляя меня отзываться на его чувства, оставляя легкие поцелуи везде, где я могла дотянуться.       В этом году я была непозволительно много сконцентрирована на себе и своих переживаниях, эгоистично игнорируя чувства человека, который сотни часов искренне поддерживал меня за спиной, не давая упасть и утонуть. Оставляя ещё один влажный поцелуй на губах Мракса, я раскаленным железом оставляю обещание, что впредь буду делать и дарить то, что Оминис заслуживает по-настоящему.       - Кажется, кому-то очень надо сюда зайти? Будем открывать? - тихим шепотом произносит Оминис, заставляя меня обратить внимание на шум за дверью. Я удивленно хмыкаю, вызывая у Мракса улыбку.       - Придется, - недовольно бурча я, тоскливо разрывая наш контакт, и пересаживаюсь на противоположную скамью, обреченно уставившись в окно. Оминис делает легкий взмах палочкой, снимая запирающее заклинание. Дверь сразу же с шумом распахнулась.       - Когда уже Попечительский совет соблаговолит выделить денег на реновацию поезда, - недовольно бормотала староста Гриффиндора, дергая дверь туда-сюда, - так, моих здесь нет. Уведомляю, что через час мы будем в Лондоне, не расслабляйтесь! - как только дверь снова щелкает, мы с Мраксом начинаем тихо смеяться. Представители Гриффиндора были как всегда в своем репертуаре, не замечая ничего вокруг. Пожалуй, это было как никогда нам на руку.       На платформе 9 3/4 я ещё никогда не была, поэтому мне было невероятно интересно наблюдать за тем, что здесь происходило. Как только поезд остановился, всю площадку моментально начали заполнять студенты различных возрастов. Дети помладше вываливались с шумом и гамом, прощаясь друг с другом невероятно искренне и задорно. Старшие курсы выходили как правило чинно и благородно, изящно маневрируя между суетящимися детьми. На краю платформы то и дело вспыхивало пламя камина под ногами удаляющихся волшебников.       Меня должен был встретить отец, поэтому как только нога ступила на лондонскую брусчатку, я начала выискивать взглядом знакомое лицо. Сделать это оказалось невероятно непросто. Словно иголку в стоге сена.       - Мне нужно идти, - прошелестел на ухо Оминис, едва заметно касаясь пальцами моей руки. Палочка в его руке слабо мигала красным огоньком, с головой выдавая тоскливое настроение Мракса.       - Я буду скучать, - вместо прощания тихо отзываюсь, аккуратно проведя пальцами по тонкой коже запястья Оминиса, вдоль виднеющихся вен. Совершенно не хотелось растягивать этот тоскливый момент, поэтому я желала без лишних слов исчезнуть в толпе, но у Мракса, как оказалось, ещё не всё мне было сказано.       - Благополучно добраться Вам, мисс Крауч. И приятного летнего времяпрепровождения, - ловко перехватывая мою руку и поворачивая её к себе, четко и чопорно произносит Оминис, завершая фразу легким поцелуем тыльной стороны ладони, - я тоже, - добавляет парень одними губами, обдавая теплым дыханием заледеневшую в моменте руку. Я искренне теряюсь, стараясь внешне никак это не показать, отчаянно думая ради кого этот спектакль. И спустя мгновение Мракс сам дает мне ответ.       Смотря в сторону, куда удаляется Оминис, я замечаю в толпе его младшую сестру, стоящую рядом с неприметным мужчиной. Одет он был хорошо и дорого, хоть и видно, что модель костюма слегка устарела, что выдавало его давнюю покупку. Кто-то из старшего поколения Мраксов в их полном великолепии, подкрепленном чувством их божественной значимости, но похоже эта семья, по иронии судьбы, была единственная, кто не замечал очевидного факта. Мраксы медленно тлели на остатках своего былого величия.       Пробираясь через поредевшую толпу студентов Хогвартса, я конец заприметила знакомое лицо в одном из углов платформы. Когда до отца оставалось всего несколько шагов, непреодолимое желание обернуться, накрывшее словно прибрежная морская волна, заставляет это сделать.       В этой куче одинаковых тусклых людей я сразу вижу того, кто мне нужен. Оминис словно видит меня так же ясно, как и я его, смотря точно в нужную сторону, моментально отворачивается и исчезает в зеленом пламени камина, оставляя за собой отчаянно бьющееся сердце и вновь вспыхнувшую печаль в душе.       Под вежливые и практически шаблонные вопросы отца о погоде, школе и настроении, мы также исчезаем с платформы, окончательно оставляя этот насыщенный школьный год в воспоминаниях. Тем не менее мысли остаются все ещё здесь, на вокзале Лондона и в этом маленьком купе алого поезда. Я всё ещё ощущаю те самые прикосновения и даримое тепло. Насколько долго возможно будет сберечь их, отзывалось животрепещущим вопросом. Длительная разлука страшна тем, что каждый из нас может измениться, но по отдельности, поэтому невероятно страшно было переступать порог нового этапа в жизни, но… невероятно интригующе.