🦥
4 марта 2023 г., 23:04
Иногда Чонгук задумывается, почему одним в этой жизни везёт больше, чем другим? Почему кто-то выигрывает генетическую лотерею и представляется хищными животными, опасными рыбами и птицами, а кому-то не везёт так же, как и Чонгуку?
Когда он перешагнул порог совершеннолетия и с дрожью в пальцах ждал любых признаков того, каким же существом он представится, Чонгука ждало разочарование.
И не то чтобы ленивцы были плохими животными. Просто немного странными.
Сначала начали пробиваться когти. Длинные и крепкие, они плохо поддавались любой стрижке, царапали и распарывали всё, что только могли, постоянно застревали где-то в волосах, пока Чонгук не стал отрезать их совсем часто, чуть ли не разбивая пополам со слезами на глазах. Хоть пилу тащи, честное слово. Чуть позже парень заметил, что на его задницу не натягиваются любимые светло-синие джинсы, и причиной этому послужил хвостик, только-только развивающийся в его теле.
С того момента поясницу стало сильно тянуть, порой обжигало дикой болью, заставляющей парня скривиться и почти упасть с ног, бедра увеличились, стали шире, щеки округлялись, но оставались такими же здорово-розовыми.
И все бы ничего, но вот последним толчком к нелюбви своей же сущности стала привычка странно спать.
То ему хотелось до ломоты в ногах залезть на стену и повиснуть головой вниз, обхватив ногами что-то похожее на ветку, то ему срочно необходимо было забраться в самый темный и скрытый угол дома, собирая домашними мягкими штанами всю пыль.
Но больше всего ему нравится поза для сна "полу-четвереньки". Он стоит на коленях, оттопырив сочную задницу вверх, а корпусом лежит на простынях. И его внутреннему ленивцу, хотя, скорее всего, это самочка, очень нравится так спать.
А Тэхену то как нравится. До ломоты в острых клыках постоянно хотелось укусить розовые яблочки-половинки, так и напрашивающиеся на то, чтобы их облизали.
— Боже, я готов возвести твою прекрасную попку в культ и поклоняться ей, настолько она хороша.
Чонгук познакомился с Тэхеном в университетской библиотеке. Ох, как же старая бабуля, которая там работала и помогала часто заглядываюшему ленивцу находить нужную литературу, сильно удивилась, когда какой-то оборотень тигра, славившийся своим раздолбайским поведением и потрясающей игрой в баскетбол, притянул к себе сбитого с толку Чонгука за поясницу, на которую нагло уложил свои горячие ладони, и уткнулся носом в шею — одно из самых интимных проявлений симпатии. Наверное, глаза той бабули почти вывалились тогда от этого откровенного жеста.
— Твой хвостик такой милый, ангел, — широкая грудь баскетболиста, скрытая под мягким свитером, упирается куда-то в лопатки сжавшегося Чонгука, настолько у них внушительная разница в росте. — Знаешь, если бы мы были парой, я бы его прикусил. Он кажется таким вкусным, — он улыбается, светя своими громадными клыками перед Чонгуком, повернувшим голову к очень интимно обнявшему его со спины старшему. — Так, может, мы попробуем ей стать, ангел?
— Чертов гений пикапа, — скажет уже позже Чонгук, опять находясь в захвате горячих рук. Правда, теперь они не на пояснице, а на заднице, но это так, детали.
И нет, они не стали встречаться.
Они стали парой.
Сначала на словах, а потом по-настоящему. Именно Тэхен стал тем, кто не сказал ему "ну просто полюби себя и свою сущность", а медленно, но верно подводил Чонгука к принятию своего внутреннего ленивца. Принятию хвоста, который парень так старался скрыть под слоями одежды, но в один момент все же расслабился, не ожидая встретить в любимой библиотеке огромного тигра, принятию немного разъехавшихся в стороны глаз, принятию когтей на пухлых пальцах и мягкой светлой шерстки вдоль позвоночника.
К принятию себя самого. Ну и конечно странных поз для сна.
***
В их общей спальне царит полумрак, облепляющий тело Чонгука со всех сторон. Он устраивается поудобнее, укладывается щекой на подушку и не осознанно приподнимает зад вверх, уже привычно становясь на колени. На ягодицах виднеется белое мягкое белье, обрамленное по краям красивыми кружевами. Ткань откровенно обтягивает попу, показывая все изгибы, а верхняя резинка стянута под хвостик, потому что эти трусики, как оказалось, не имеют выреза под него. Накинутое на туловище до этого одеяло мягко сползает с округлости, собираясь красивыми складками на согнутых коленях. Разгоряченный после душа Тэхен заходит в комнату, любуясь прекрасным телом и мягко ухмыляется. — Всё-таки пришло время укусить хвостик, ангел? — с явной хрипотцой в голосе спрашивает он, подходя ближе и обнажая выразительные клыки. — Ты делал это бесчетное количество раз, Тэ, — бурчит еле разборчиво младший в подушку. — Тогда ещё один не будет лишним, правда? Мужчина оглаживает ягодицы покрывшегося мурашками Чонгука, залезает подушечками пальцев под кромку белья. Цепкий хищный глаз замечает красноту, облепившую заднюю часть шеи младшего, которую тот смущённо пытается прикрыть. Ягодицы под ладонями Тэхена мягко подрагивают, хвостик начинает активнее метаться из стороны в сторону, с потрохами выдавая возбужденное состояние своего хозяина. — Очаровательно. — вырывается у баскетболиста. Оборотень тигра наклоняется ближе, выдыхая горячий воздух на основание небольшого хвостика. Тонкие волоски чуть шевелятся, а ягодицы инстинктивно поджимаются, но вскоре внутренняя самочка Чонгука осознает, что сзади потенциальный самец, и оттопыривает зад вверх так сильно, что Тэхен, тихо смеясь, почти утыкается носом в мягкую кожу. Хвостик мягко бьёт его по щеке, щекочет своим пушком и заставляет чуть сморщить ровный нос. Стройные пальцы аккуратно обхватывают хвост, убирая его от лица. Тэхен нежно прикусывыет острыми зубами чувствительную кожу у самого основания и проводит языком по светлой шерстке. Маленькие волоски слипляются от слюны, становясь похожими на небольшие сосульки. Упругая попа под зубами отзывчиво дрожит, а острое ухо улавливает тягучий задушенный стон сверху. Клыки отпускают сладкую кожу, а мокрый язык проходится по небольшому красивому следу, оставшемуся на коже и видному даже через короткую шерсть. Ладони напоследок проходятся по половинкам, любовно поглаживая. Тэхен расправляет белые трусики, заботясь, чтобы они не сползли в ложбинку между ягодицами и не причиняли дискомфорт ночью. Он натягивает одеяло на расслабленного Чонгука по самые плечи и укладывается рядом, притягивая пару к себе. Тот нехотя отрывается от подушки и перекладывается на Тэхена. Так теплее. И гораздо удобнее. Согнутые ноги становятся между разведёнными сильными бедрами, голая мягкая грудь соприкасается с сильной и твёрдой, а щека ленивца приземляется на подушку рядом с головой старшего. Чонгук низко довольно мурчит, ощущая тяжёлые руки на голой пояснице. — Ты будто кот, а не ленивец, — сонно шепчет Тэхен в макушку пары, поглаживая нежную кожу. — Кот у нас ты, Тэ, — Чонгук зевает, прикрывая глаза и обнимая руками голову старшего. Крепкие ногти почёсывают мочки ушей, — А я так... Пародирую тебя, любовь моя. Они тихо смеются, и ночь вступает в свои права, загребая их в лапы снов. Но пара так и остаётся в объятиях друг друга. Даже ночь их уже не разорвет.
