"Незначительная" просьба

Четыре дня прошли как в заточении. Окружающая обстановка теперь выпячивала свою серость и ущербность, довлея над Луной. Сестры её стали избегать или попрекать в высосанных из пальца поводах. А родители постоянно следили, не делает ли чего-то противозаконного их дочь. Хоть брат и рассказал всем сёстрам о том, что Луна рассталась и, поэтому, её следовало бы утешить, сестёр это не сильно колыхнуло. «Сама виновата» - пробурчала Лори, тоже вторила и Линн младшая, которая презрительно относилась к наркотикам и вредным привычкам вообще. Лола лишь фыркнула, что у неё своих дел полно. Луна низко пала и пусть она сама с этим разбирается. Лизе было всё равно, она головой ушла в свои научные эксперименты, а Луан до сих пор была обижена после нападения из-за безобидного розыгрыша. Лишь Лана, Люси и Лени не относились негативно к рокерше, однако они были сбиты с толку и омрачились от этой новости. А так как три больше, чем один, остальные сёстры в большей степени присоединились к Лори, Луан и Лоле. Линкольна особо слушать не стали. Вечерний уличный пейзаж за окном больше не вызывал того чувство уюта и трепета, помогавшее успокоить и придать вдохновение ранее. Иссохшие краски и выхолощенный плакат её любимого музыканта, висевшего на потолке, стал вызывать раздражение. Теперь, большую часть времени Луна лежала на кровати. Бессонница не позволяла её восстанавливать силы ночью и, поэтому, днем она обессилено считала трещины на стенах. В один из таких моментов раздалось жужжание телефона. - Ало – апатично произнесла Луна. - Привет, Луна. Мне нужно сообщить тебе кое-что. Теперь мы не сможем играть в одной группе. – сухо проговорил мужской голос. - Чего? Пухлый, ты о чём? - Извини, но видимо иначе никак. До меня дошло, что у тебя случилось и Маззи теперь вообще не хочет участвовать в этом. - Почему? - Всё-таки, это моя вина. – голос на конце трубки замялся. – мне не надо было предлагать вам тогда эту дурь… Маззи и Сэм поссорились из-за чего-то, Салли тоже планирует заняться чем то другим. В общем, все теперь не хотят… Луна перестала слушать. Она оказалась в ступоре. Она сейчас точно не спит? Голос, выходящий из трубки, был заглушен потоком дурных мыслей. Как же такое могло произойти? В один миг она потеряла всё. Ни семьи, ни любви, ни музыки. Ураган гнетущего размышления стал разъедать сознание рокерши как жадный оголодавший червь. Пытаясь отстраниться от наносящей боль реальности, она закрыла руками лицо. Очередной поток криков и слёз стал разноситься по комнате. Пятый день прошёл очень быстро, словно кто-то очень быстро перемотал киноплёнку и остановился на душной ночи. Бессонница снова преграждала путь к блаженному сну. Будильник отображал 3:14 ночи. Впрочем, Луна всё равно не обратила внимание на время. Оказавшись в ванной, она посмотрела на тусклое зеркало, увидев, что его поверхность занимало такое же тусклое лицо. - Какое же я ничтожество. – сказала рокерша лицу в зеркале. – Но какая уже разница? Холодным, но, в то же время, сильным движением, рука взяла маникюрные ножницы с полки. Сквозь мокрые пятна на глазах, искажающие видимость, Луна прицелилась на дрожащее запястье левой руки. Стремительный мах правой рукой заставил невольно вскрикнуть, нарушая мёртвую тишину. Нестерпимая боль пожаром распространилась по всей руке. Багряная кровь словно полотно стало закрывать собой всё предплечье. Луна перехватила запачканные ножницы в левую руку и повторила тоже движение, безуспешно пытаясь не закричать вновь. Жгучая боль прошлась по другой руке. Воздух забился тяжёлым металлическим запахом. Упавшие ножницы гулко зазвенели в рассеянном сознании, ударившись о раковину. В этот раз шум уже точно не мог быть оставлен незамеченным. Чьи-то шаги устремились в сторону ванны. - Эй, там всё в порядке? – прозвучал мальчишеский голос. Тело начало тяжелеть. Луна сама не заметила, как опустилась на пол, облокотившись о ванну. Вся комната начала кружиться перед глазами, вызывая тошноту. Бешено стучащееся сердце, готовое выпрыгнуть из грудной клетки, усилившиеся стуки по двери, прерывистое дыхание, дававшееся с каждым разом всё труднее, начали смешиваться в единую какофонию звуков. Комната стала тускнеть. Мурашки по коже перебежали на затылок, сконцентрировав своё воздействие, словно кто-то начал упорно пилить череп ржавой ножовкой. Пронзительная боль на запястьях начала заменяться покалывающим холодом, который стал гладко распространяться по всему телу. «Скоро это кончиться» - подумала про себя Луна. Звук выбивания двери стал где-то совсем позади. Когда Луна окончательно рухнула на пол, она уже не могла сфокусироваться на мелькающих силуэтах, витавшие вокруг неё и пытавшиеся остановить кровотечение.