Трагедия хулигана

Я лежу на кровати, мое тело невольно вжимается в матрас, с бешеной силой давя вниз. Мои руки вырывают чёрные, как и темнота в моей комнате, волосы. Тело мечется из стороны в сторону, возясь на белых простынях. Ком в горле готов выпрыгнуть в любое время, но он чего-то ждёт. Думаю, если бы его не было, мне стало бы чуточку легче. Голова ни о чем не думает. Мысли–туман. В темноте по стенам комнаты плывут тени и мелькает образ Солнца, моего личного солнца, моей звезды. Я не помню, как меня зовут, где я нахожусь, как называются предметы вокруг меня. Я помню только его имя, помню слово "ненавижу", и я не знаю, кому оно адресовано: мне, ему или пугающей темноте, в которой так много страшных зверей. Каждую ночь мне хочется вывернуть себя наизнанку, я больше не могу терпеть эту ужасающую боль в теле и голове, я больше не могу кричать во весь голос, как я ненавижу себя, и потихоньку сходить с ума... Я не могу, я готов сдаться. Гляди, я поднимаю руки!...Нет. Я не могу, я обещал.. Мое имя Дадзай Осаму, я страдаю раздвоением личности, и каждую ночь мое сознание делится пополам, каждую чёртову ночь я не один. Есть я, второй я, он–пожар, или лучше сказать, солнце, чёрный ворон, наседающий на мои плечи, который своими крыльями охватывает все пространство комнаты и превращает её в темноту, в которой ни черта не видно. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я себя не узнаю, я вижу страшное чучело со злыми глазами, которое одним своим взглядом пожирает меня—из зеркала вылезает призрак чёрного бешеного добермана, который, открыв пасть, хватает несчастного меня и уносит в страну страхов, ненависти и отчаяния. Но это чучело в зеркале–Я.. В детстве у меня был друг, имя его Чуя Накахара. Это был чудесный ребёнок, одним своим видом заставляющий жить и радоваться, что жизнь есть. У него были прекрасного огненного цвета волосы, которые так все хотели потрогать, но такая возможность была лишь у меня и его матери, у него были бездонные голубые глаза-океаны, в которые волей-неволей я засматривался каждый день, а ещё веснушки по всему лицу и ключицам, и самое прекрасное, что было в нем–это светлая кожа, сравнимая с кожей вампира. Не менее прекрасен был его характер, он часто ветал в облаках, много болтал, интересовался всем, о чем знал хоть что-то, загорался любой идеей, как спичка, был искренен с другими и собой, много плакал и любил животных. Это был сам ангел, звезда, вокруг которой крутятся толпы людей-планет, но ему не было до нас дела. Почему же я говорю о прекрасном Солнце в прошедшем времени? А все потому что я не смог уберечь его от злобы людской, эти черти погубили моего мальчика.

***

Однажды мы сидели в песочнице, выгнав детей по младше нас, рассуждали о будущем, кто и кем будет, где будет жить, чем будет увлекаться. Наши отношения были исключительно дружескими, даже несмотря на то, что в тот момент мы прижимались друг к другу своими телами в надежде согреться. На улице тогда начался ливень, капли падали на наши макушки, звонко отлетая. Люди спешно покидали улицу, забегая домой или магазин, дети, которых мы выгнали, перестали плакать и жалобно просить уйти, их забрали родители и отвели домой, чтобы, не дай бог, золотые цветы жизни не простудились. В тот момент нам не хотелось вставать, не хотелось мокнуть ещё сильнее, не хотелось делать абсолютно ничего, но мы продолжали сидеть, глядя друг другу в глаза. —Эй, Чуя!- крикнул кто-то из-за спины. Я до чёртиков перепугался, ну кому же зад надрать? Что это за идиот? —Привет, Федя,‐ сказал мой верный товарищ, обернувшись назад. Я продолжил смотреть вперёд, почему то игнорируя все их слова, я задумался, честно, не помню о чем, но видимо это было что-то важное, что я даже не заметил, как они начали уходить. Я понял, что они покинули меня только тогда, когда Накахара вернулся ко мне, чтобы отдать мою куртку, которую я ему любезно одолжил. Федор–наш общий одноклассник, который очень любит проводить время с моим Накахарой, вертится вокруг него, откровенно говоря, похож на собаку. Меня же он недолюбливает, постоянно унижает и оскорбляет в присутствии Чуи, строит из себя важную персону, ненавижу таких. Раньше мы с Фёдором довольно хорошо проводили время вместе: гуляли, играли в приставку, зависали у меня дома, бегали по коридорам по зданию школы, прячась от злобных учителей. Но в какой-то момент наше общение прервалось. Догадываюсь, что это произошло в тот момент, когда он начал хорошо общаться с Чуей, которого я так старательно оберегал от чужих, я хотел, чтобы он был только моим. Я знаю, что это звучит глупо и эгоистично, но этого не отнять. Чуя должен был принадлежать только мне. Как я и думал, Чуя начал от меня отдаляться, это было настолько невыносимо больно, что я накладывал на себя руки, пытался покончить с собой однажды, но меня спал Чуя, не иронично ли? Смысл моей жизни ускользнул из моих рук, и я не в силах это исправить. Я был капризным ребёнком, у которого отняли желанную игрушку, мешок конфет, маму и все-все-все. В моем сердце затаилась обида, на кого– не знаю.

***

Я знаю, что я всегда был прав. Я был прав даже тогда, когда с неимоверно огромным трепетом относился к Накахаре, остерегал его, как верный пёс, которого он хотел всегда получить, и я обещал ему всегда, что однажды, когда мы вырастем, я подарю ему всех собак этого мира! Он верил.. Он правда верил в собак! Но не верил, когда я говорил, что Фёдор не тот, с кем лучше идти бок о бок, не тот, кому следует доверять свою жизнь, ведь он был самым настоящим хулиганом. Да, соглашусь, я не лучше его, но со мной по крайней мере Чуе было безопаснее, но он все равно, несмотря на мои многократные объяснения, не понимал этого, дурачок..

***

—Ты чёртов идиот, Фёдор! Я так и знал..Так и знал, что это все для него плохо кончится? Где он теперь? Где? Что ты молчишь, тварь??- кричал я, иногда срываясь на высокие нотки в голосе; я был взбешен, потому тряс его за шиворот, брызгая слюнями прямо в лицо. –Остынь, Осаму..- не успел договорить тот, как в лицо ему прилетел кулак с уже избитыми костяшками. –Какой я нахуй тебе "Осаму"?!?! —Остынь, Дазай,- с ухмылкой проговорил Фёдор.– Чуя сейчас в безопасности, да я попросил его отдать товар, а сам не пошёл на встречу, да обманул клиента, подсыпав вместо дряни муку, но, я тебя уверяю, твой ненаглядный Чуя в целости и сохранности. —Где должны они были встретиться? Отвечай немедленно,- с ужасающим холодным спокойствием проговорил я. Мои глаза говорили за меня, я готов убивать. Никчёмный Фёдор дал мне точный адрес места сделки, и я без замедления отправился туда, по прибытии я понял, что уже поздно... Солнце погасло, мой самый лучший друг лежал весь в крови, я почти не чувствовал его сердцебиение, а дыхание у него и вовсе отсутствовало. Как только я попытался применить все свои знания по оказанию первой помощи, было уже поздно. Центр моей вселенной перестал существовать. Главная звезда моей системы жизни погасла, а вместе с ним и мои, и его глаза. В тот момент, я ощутил, что я умер вместе с ним. На глаза накатились слезы, и из моего сконфуженного состояния меня вывел чей-то истошный вопль, наполненный отчаянием и болью, как оказалось, это был мой собственный крик. Не хватит и всех слов самого богатого языка мира, чтобы описать, что я чувствовал в тот момент. Я не мог дышать. Голос срывался, глаза абсолютно ничего не видели перед собой. Я умер. Меня внутри себя нет, ведь у меня отняли очень важную частичку жизни. Кажется, будто все планеты в моей галактике продолжают жить без своего центра, своей опоры, лишь один я, никому ненужный астероид, взорвался вместе с Солнцем. Нас больше нет, и никому нет до этого дела. Это конечная остановка....

***

Придя в себя, я зашёл в его телефон, там, в заметках, была лишь одна фраза "Осаму, я тебя люблю, пожалуйста, живи".. Спустя год я все ещё жив, я продолжаю жить с неугомонным чувством вины, галлюцинациями в виде своего Солнца, плывущем медленно по моей комнате. Я продолжаю жить благодаря одной заметке. Чуя, я всегда буду любить тебя.