Любовь, цветущая и растущая

Вечерние сумерки опускались на Инадзуму, окутывая острова прохладой и влажным туманом. Но кругом горели фонари, и улицы кипели жизнью. Горо, купивший сладкий десерт в кафе неподалеку, уже спешил к воротам города, желая поскорее отстраниться от шума и прогуляться в более спокойном месте. Итто, чуть не упустивший возлюбленного из виду, нагонял его быстрыми шагами. Они любили такие прогулки так же сильно, как и свои маленькие экспедиции в глубь леса и тренировки под открытым небом, из-за того, что хоть на миг могли почувствовать себя обычными людьми. Да, угроза миновала, а охота на глаза бога была отменена, но оба юноши все еще оставались известны на всю страну. Печально и триумфально. Люди не могли не обращать на них внимания, особенно видя их вместе. От того они и предпочитали не светиться на публике слишком часто. Выйдя за пределы города, они замедлили шаг, наслаждаясь видами и свежим воздухом. Внезапно откуда-то со стороны послышалось шуршание и чей-то всхлип. Горо навострил уши, рванув вперед, но за ближайшим поворотом не обнаружилось монстров, лишь парочка возлюбленных, тискавшихся под густой кроной дерева. Горо замер от неожиданности, а затем скривился. — Вы еще в штаны друг другу прям тут залезьте. — выпалил он, краснея не то от злости, не то от смущения, и, развернувшись, почти бегом отправился в другую сторону. Итто молча последовал за ним. Он несколько раз пытался завести разговор, но Генерал не отвечал, и Они прекратил свои попытки. Снова остановился Горо, лишь придя в комнату, которую они сняли в столице на эту ночь. — Что случилось, Горо? Почему тебя это так встревожило? — спросил Они, положив руки на плечи партнера. Горо шумно выдохнул, пытаясь расслабиться, и хмуро спросил: — А что, это, по-твоему, обычное дело? — Обжиматься с кем-то в кустах или обжиматься с кем-то в целом? — все еще ничего не понимая, уточнил Итто. — На людях к-конечно. — чуть запнувшись ответил Горо и покраснел еще сильнее. — Ты стесняешься? — удивился Итто, чуть не рассмеявшись, но тут же взял себя в руки, видя, что Генерал вновь начал закипать. — Конечно, обжиматься на людях плохо, но в целом они не сделали ничего такого, всего лишь немного потрогали друг друга. Мы тоже это делали. — «и тоже в лесу» — но это он все же решил не добавлять. Горо подумал, что сгорит со стыда. Да, было. Но всего один раз. Да, он был инициатором. Но это случилось от того, что он был на взводе. И ему стыдно, что он не сдержался тогда. «Всего один раз!» — хочет выпалить Генерал, но потом его охватывает осознание: всего один раз. Они не делали этого никогда больше, даже не говорили об этом, как будто это что-то постыдное. На самом деле, Горо вовсе так не считал, наедине с собой он думал об Итто довольно много и много всего представлял. Он желал близости, но не мог не волноваться — все же Горо был совсем неопытен и имел лишь отдаленное представление о том, как все происходит на самом деле. А Итто был сильно крупнее него, того глядишь и раздавит в медвежьей хватке, разорвет, сожмет. Фантазия начинала работать через чур странно, сменяя сладостные картины ужасающими. Горо не беспомощный, конечно. Он может за себя постоять. Но постель — не поле боя, а каков Они в порыве страсти еще не известно. В конце концов они не так хорошо еще знают друг друга, пусть и стараются во всю это исправить. Слишком сильно накручивать себя не давало лишь то, что за все время Аратаки ни разу не переходил границ и вообще был очень мягким и внимательным партнером, что не могло не радовать. И должно было вырубить все его тревожные мысли на корню, но этого было слишком мало. Горо знал, что порой он слишком много думал, что стратегически развитый ум, скучающий вне поля боя, порой начинал подкидывать совсем уж нелепые и жуткие мысли. На фоне этого у Генерала развивалась тревожность, которую не могли вылечить даже микстуры Кокоми. Все смешалось: работа Мисс Хины отвлекала, но Директор Яэ пугала и смущала так, что хотелось бежать без оглядки. Отношения с Итто были прекрасны, сердце пело и совершало кульбиты от радости при виде Красного Они, но чувство стыда за то, что он порой исподтишка смотрит на Итто плотоядным взглядом, при этом не говоря и даже не намекая на близость, словно это не было чем-то нормальным для влюбленной пары, съедало со всеми потрохами. Горо действительно хотел его, он думал о нем, много и долго, представляя все, до чего мог додуматься, но позже готов был отвесить сам себе оплеух, считая, что сделал что неправильное, хотя думать о ЕГО СОБСТВЕННОМ парне ему абсолютно никто не запрещал. Но где-то на горизонте сознания всегда маячил вопрос: «А если что-то пойдет не так?» Ведь то, что он представлял в мечтах, на деле могло и не сбыться. Он не боялся, что Они сделает ему больно нарочно, но он слышал предостаточно историй о том, что даже люди не могли сдержать себя в порыве страсти. А екаи? Вдруг все будет еще хуже? Итто наблюдал за сменой эмоций на лице Генерала, а потом спросил: — Ты что, боишься, что однажды захочешь того же? — прозвучало как-то наивно-растерянно, хотя Аратаки планировал произнести это с усмешкой, чуть поддразнивая. Итто не видел в этом проблемы и был готов сделать все, что захочет его парень. Если он захочет. Итто и сам думал о Генерале, и фантазии порой было нелегко удержать в узде, но он не собирался давить, не хотел отпугнуть партнера. Не хотел оттолкнуть человека, без которого уже не мыслил своей жизни. Да, Горо был инициатором. Да, Горо первым влюбился. Но, разобравшись в своих чувствах, Итто полюбил его не меньше. И уже не готов был отпустить. Горо глубоко вдохнул, но все же ответил честно: — Я боюсь, потому что плохо знаю тебя с этой стороны. И я боюсь, что ты захочешь чего-то, чего не захочу я. — он чувствовал себя сейчас маленьким, ничтожным и глупым, но все же продолжал смотреть Итто в глаза, стараясь сделать взгляд максимально твердым. Это действительно было как-то глупо, особенно вспоминая, как нежен тот был в их первую (почти) близость. Но страхи, с которыми Горо не мог справиться, одолевали, и он решил не молчать. Как оказалось, очень даже правильно. — Ты боишься, что я не остановлюсь, если ты скажешь «нет»? — Итто смутился. Он почему-то чувствовал себя виновато и неловко, хотя еще совсем ничего не сделал. Может в этом и дело? Им нужно было поговорить раньше? Но у Итто, как и у Горо, не было опыта в отношениях, и он не знал, как сделать правильно. Но он понимал Горо: прежде все девушки, за которыми Они пытался ухаживать, в страхе сбегали. Потому, что он очень большой, или потому, что он Они. У него были причины для комплексов по этому поводу. Но он любил Генерала и был рад, что жизнь подарила ему шанс быть любимым в ответ. Он никогда не сделал бы ему больно. — Да, немного. Прости. — Горо выглядел таким же виноватым, как он. — Я понимаю, что это лишь мои заморочки и мне стыдно, что я плохо думал о тебе. Итто обнял его, крепко, но аккуратно прижимая к себе, и тихо прошептал на ухо: — Я никогда не сделаю этого, если ты не захочешь. Ничего не сделаю, если ты не захочешь. — это успокаивало. Горо верил. Он верил Итто. — А если захочу? — вдруг отстранившись спросил он. — А ты хочешь? — округлил глаза Они, поразившись резкой перемене настроения партнера. — Хочу. — промямлил Горо, пряча зарумянившиеся щеки. Да, это было неожиданно, даже импульсивно, но по мнению Генерала обстановка вполне располагала. А если что-то вдруг пойдет не так, они всегда могут остановиться. Теперь он знал это наверняка, и поводов переживать у него не было. — Тогда, да. — улыбнулся Они, снова обнимая возлюбленного. Горо млел в объятиях, чувствуя, как чужие руки постепенно сползают вниз, оглаживая его торс и спину у основания хвоста — Итто уже знал его слабое место. Еще парочку он нашел в процессе, целуя и покусывая шею и теребя мягкие уши. Горо выгибался, шипя от удовольствия, и водил руками по рельефному торсу партнера. Ласки становились интенсивнее, руки опускались все ниже, уже теребя пояс штанов. Итто поймал губы Горо, затягивая его в поцелуй, и нежно потянул партнера вниз, укладываясь на футон. Горо пристроился сверху, в немного смущающей от того, что член Аратки уже упирался ему в пах, позе. Горо все еще немного волновался, но Они не давил, давая полную свободу, и он расслабился. Генерал прошелся по подбородку к уху, оставляя невесомые следы от поцелуев, на пробу лизнул шею, и чуть прикусил плечо. Аратаки охнул, в прочем весьма довольно, и приятно сжал бедра Горо, чуть толкаясь своими. Возбуждает. Кружит. Пьянит. Генерал опустился ниже, вылизывая грудь и соски, выводя узоры языком и руками, в то время как мускулистые руки партнера щупали его тело, выискивая новые эрогенные зоны. — Можно? — спросил Итто, и эти же мускулистые руки перевернули его на спину. Теперь Итто нависал сверху. Но Горо уже не было страшно. Они ласкал его грудь, играя с сосками, чуть царапая ногтями кожу, опускаясь все ниже и ниже. То, что они были до сих пор в одежде, вдруг стало невыносимо раздражать, и они незамедлительно избавили друг друга от лишней ткани. Быть обнаженным перед кем-то еще никогда не было столь смущающе, но удовольствие быстро подавило волнение. Итто пристроился между ног Горо, целуя молочно-белую кожу на бедрах, не боясь оставить отметины. Горо стонал, впиваясь пальцами в футон. Рука Они коснулась члена, но лишь дразня погладила и вновь переместилась на бедра. Собственный член Итто дернулся в ответ, но он продолжал ласкать партнера. Горо осмелел, разводя бедра шире, намекая на продолжение. — Кажется, я видел масло в ванной. — сказал Итто, вновь дразняще проводя по паху Генерала и вставая с кровати. — Шелковица! У тебя нет аллергии? — донеслось уже из-за двери. — Нет, все нормально. — сглатывая, вновь вставший от волнения комок в горле, ответил Горо. Дрожь пробежала по телу от осознания того, что сейчас случится. Но она была приятной. Итто сразу же вернулся, вновь устраиваясь меж чужих ног, аккуратно поглаживая бедра и поцелуями осыпая грудь и плечи. Руки осторожно подползали к ягодицам, но тут же отстранились, едва сжав их. — Тебе придется самому. — виновато опустив голову, сообщил Они, передавая бутылочку. — Не хочу тебя поранить, прости. — объяснил он и для наглядности слегка царапнул когтями бедро Горо. Генерал понял, что он имеет в виду и щеки загорелись бутонами огненных цветов. «Итто будет наблюдать!» Это смущало, и Горо никак не мог заставить себя открыть бутылек и начать подготовку. Он мог попросить остановиться сейчас, он знал, что Итто сделает это, но он не хотел. Не хотел прекращать сейчас. Он хотел заняться любовью. С Итто. Но если он хотел — значит долой смущения и глупый страх! Они ведь сейчас вместе, в одной лодке. Горо надеялся, что его возлюбленный волнуется так же, как и он сам. И Итто действительно волновался. Возможно, даже больше, чем Горо. Он так хотел, чтобы все прошло идеально и об этом дне, этой ночи, у Горо не осталось плохих впечатлений. Он был готов из кожи вон лезть, лишь бы не оплошать. Видя волнение и нерешительность на лице возлюбленного, Они наклонился ниже, нежно целуя мягкие губы, успокаивая. Он старался вложить в поцелуй все свои чувства и объяснить, что, вне зависимости от того, что сейчас сделает Генерал, он поддержит его решение. И Горо расслабился. Наконец решившись, он вынул пробку и вылил себе на руку немного масла, растирая между пальцами, проверяя насколько оно пригодно для скольжения. Масло оказалось хорошим. Пальцы легко проникли внутрь, ощущения были скорее интересными, чем дискомфортными. Горо старался растянуть себя как можно лучше, прежде чем в него войдет что-то побольше, чем пальцы. «А какого он вообще размера?» — вдруг подумал Горо, только сейчас поймав себя на том, что он боится посмотреть вниз. Осторожно, словно боясь обжечься, Генерал оторвал взгляд от лица Итто и опустил вниз, вдоль груди, по животу к паху. Взгляд уперся в чужой, истекающий смазкой, член. — Он не такой уж большой! — с облегчением выпалил Горо, тут же дернувшись, поняв, что сказал это вслух. — Прости. — виновато пискнул генерал. Если бы он мог, он бы заткнул себе рот, но руки сейчас были заняты. Итто рассмеялся в ответ. — Да, не такой уж и большой. Кажется, ты не считаешь, что это плохо? — Конечно нет, я люблю тебя. — улыбнулся Горо, чмокая возлюбленного в нос. — Вставишь? Думаю, можно. — сказал он, решив, что уже готов и морально, и физически. Итто кивнул и, смазав член маслом, для обеспечения дополнительного скольжения, приставил его к чужим ягодицам, медленно входя во всю длину. Чувство заполненности было новым для Горо и ощущалось странно. Без движения член не попадал по простате должным образом, отчего удовольствие практически не ощущалось, но и боли не было. А это главное. Итто переспросил его несколько раз и только потом начал двигаться медленными поступательными движениями, которые отозвались внутри приятной тягой. Горо немного поерзал, ложась удобнее, и провел пальцами по спине Они, очерчивая лопатки и позвоночник, чуть царапая гладкую кожу. Благодаря изменению положения, Итто начал проникать глубже и чаще задевать простату, посылая по телу волны блаженства, растекающиеся от паха по всему телу, создавая дрожь в руках и ногах. Горо застонал, откидываясь на спину, полностью отдаваясь во власть Они. Итто тяжело дышал, нависая сверху. Нежные горячие стенки до одури приятно обхватывали его член. Стоны Горо, тихо слетавшие с его губ лишь подстегивали. Он был уже на грани. Рука Они потянулась к паху возлюбленного, чтобы помочь кончить, и Горо заметался на подушках, утопая в затопляющих тело волнах экстаза. Видя, как блаженно распластался на футоне его возлюбленный, он вышел и, также помогая себе рукой, излился на живот Генерала, смешивая свою сперму с его. Чувствуя дрожь в ногах, он сходил за влажной тряпицей, чтобы очистить их тела, а затем опустился рядом, обнимая возлюбленного. — Все хорошо? — спросил он. — Конечно, ты еще идеальнее, чем я думал. Я люблю тебя. — в который раз за вечер, смеясь, признался Горо, запечатлевая поцелуи по всему лицу партнера и финальный — на губах. Итто облегченно вздохнул и прижал его ближе, чувствуя под собственной рукой успокаивающие, мерные удары чужого сердца. — И я люблю тебя. Грудь изнутри затопило теплом. Кажется, это было счастье. В конце концов Горо был даже благодарен той странной парочке, что косвенно подтолкнула их к разговору и действию. Ведь он наконец смог разобраться со своими мыслями и страхами, что мешали ему подступиться к такой деликатной теме. Но все еще считал, что обжиматься на людях плохо.