Зов Леса

Лесьяр выдохнул, собирая в кулак последние крохи решительности и ступил на едва различимую человеческому глазу тропку. Возвращаться в лес не хотелось. Точнее не так: не хотелось возвращаться в Лес, но он знал, что его уже ждали, не зря ведь заманивали. Лесьяру очень хотелось ругаться, он ведь предполагал, что все может закончиться так, но надеялся на лучшее. **** “Бззззззззз”….. Неприятный звук, будто кто-то каждые пару секунду включил над ухом бензопилу, разрезал ночную тишину. За окном все еще было темно и ничего нельзя было разглядеть - кому приспичило общаться в такое время оставалось загадкой. Все еще в полусонном состоянии Лесьяр пошарил рукой под подушкой, пока не нашел телефон и уставился на время. Экран мигнул холодным светом и равнодушно отобразил три часа ночи. Кто вообще пишет людям с такую рань? “Эй, Леська, ты там?” - на минуту Лесьяр забыл, как дышать. - “Это Славик”. Сонливость исчезла, словно ее и не бывало, а одеяло улетело на пол, как только Леська подскочил на кровати. “Прости, я все испортил”, - сообщения в телефоне продолжали появляться дальше, словно человек, отправлявший их, вовсе не подозревал, какой шок вызвал от собеседника. “Слава? Столько времени прошло. Ты в порядке? Что случилось?” “Я вернулся в лес. Мне нужно было убедиться… доказать себе, что все это происходило на самом деле, а не в моей голове. Я хотел знать, что ты был не в моей голове”. Ощущение беды, преследовавшее несколько последних дней нагнало Лесьяра, сцепив ледяные когтистые пальцы у него на затылке, готовясь вонзить когти. “Но, Лесь, все это… правда… Ты настоящий. И он… он тоже настоящий”. Лесьяр, трясущимися от страха и переживания руками, набрал заученный до дыр номер Креслава, который никогда не мог набрать, чтобы услышать безликий голос автоответчика. Слава был не в сети. Дурак! Сколько же раз они обсуждали это до того, как уйти на край Леса и сколько раз избегали разговоров о случившемся. Сколько раз пожертвовавший своей прошлой жизнью Яр, ставший с подачи дорогого сердцу Креслава Леськой, просыпался по утрам в холодной кровати, чтобы найти на столе письмо: “Ушел на работу. Буду поздно, не жди”. Сколько раз после расставания пытался начать жить заново, ощущая, что жизнь осталась позади. Для таких, как Лесьяр, выбор был всегда один. Но удержать другого рядом он не сумел и не смог. Да и зачем, если больше не мил? “Он здесь, со мной сейчас”. “Постой, ты где сейчас?” - пальцы не попадали по кнопкам, заставляя стирать неправильно написанные слова по несколько раз. - “Где ты именно? Я приеду за тобой!” “Я слышу как он идет среди деревьев. Я слышу его шепот”. Лесьяр ошалело уставился в телефон. Кого на самом деле встретил этот придурок? Какого Шишуга он вообще туда поперся? Ну почему? Почему он такой идиот! *** Резкий звук - “Тап! Тап! Тап!” - раздался где-то за спиной, заставив Лесьяра подпрыгнуть и выронить из рук телефон. Он никогда ничего не опасался и не страшился, когда жил в Лесу, даже народ, населяющий Огненные земли, уничтожающий леса и деревья, выстраивающий огромные бетонные дома, автострады или заводы не пугал его. Ведь это был народ, который подарил ему Креслава. Бояться Яр научился после того, как пересек Грань, границу, разделяющую два враждебных друг другу народа. Страх был первым, чему, сам того не ведая, научил его Слава. Мобильный больше не подавал признаков жизни - кажется, Яр снова забыл поставить его на зарядку. Креслав часто бурчал: “Нафига тебе телефон, если он постоянно выключен”, но привыкший к другому образу жизни Лесьяр лишь равнодушно качал головой, откидывая в сторону бесполезный аппарат. Какая ирония, что сейчас он оказался ему нужен. От ощущения чужого присутствия кровь стыла в жилах, ноги не слушались, цепляясь за каждую кочку или неудачно подвернувшийся сук. Лес не принимал его больше, считал чужаком и пытался изгнать. У Лесьяра больше не было дома, он почти что осиротел - Яру больше не были рады в Лесу, а Леська так и не стал своим на Огненной земле. Наконец показалась поляна, посреди которой возвышался каменный алтарь. Маленькие стайки светлячков кружились над ним, едва освещая лежащее на земле тело. Болезненное беспокойство запустило в сердце свой острый язык и теперь впрыскивало в него свой яд. - Надо же, явился, - полногрудая луна выглянула из-за туч, обдавая светом поляну и выступившее из темноты существо. Человекоподобная фигура, укутанная в древесный мох, смотрела на пришельца нечеловеческими яркими глазами. Такими же глазами раньше обладал и сам Лесьяр, прежде чем обменял жизнь лесного духа на смертное существование. - Пришел, значит. - Хозяин Леса, - ноги сами подкосились, опуская ставшее тяжелым тело на колени. - Отец, прошу… Гневный взгляд золотистых глаз зло зыркнул в сторону бессознательного тела, ненужной игрушкой лежащей у алтаря. Лесьяр вздрогнул и после обреченно вздохнул - он знал, кого ждал бездушный камень и чьей крови желал. Яр нарушил клятву, нарушил договор, вернувшись в мир, из которого когда-то сбежал. Омыть предательство можно было только кровью. Лан, хозяин лесного царства, хотел уничтожить человека. Лесьяр же знал, что отданная жизнь должна быть его. Это было противостояние отца и сына, не желающих уступать друг другу, ведь цена была высока. - Он больше не сможешь уйти. Леденящий ветер поднял с земли покрывшиеся инеем листья, закружил их в воздухе и яростным потоком направил к безжизненному телу. Лан, дух Леса, скрывающийся в темноте, хотел убить человека. Яр отреагировал так быстро, как только мог, и рванулся вперед, закрывая Креслава собой. Острые края листьев больно впивались кожу, оставляя после себя глубокие порезы и царапины. - Ну уж нет, только не я! В этот момент произошло что-то действительно странное. Слава, до этого не подававший признаков жизни, открыл красные, злые глаза и уставился на Лесьяра, бережно держащего его в руках. Родные губы растянулись в опасном оскале. Яр отшатнулся, дернулся в сторону, стараясь уйти, но не успел - крепкие руки схватили слабое человеческое тело, прикрываясь им словно щитом. Чужие ладони обжигали, оставляя на белой коже красные ожоги. Лес замолк резко, словно зимой впал в спячку, все живые существа, находящиеся на поляне, духи, успешно скрывавшиеся от человеческого глаза, замерли, беспокойно навострили уши. С нечеловеческой силой и ловкостью Креслав бросился к границе, не отпуская из крепкой хватки Лесьяра. Тишина вокруг взревела, взорвалась тысячью разных звуков и последовала за беглецами. Человеческое тело не выдерживало нагрузки. Слава ломился как дикий загнанный зверь сквозь любые преграды, отмахиваясь Яром как щитом. Он остановился лишь на Грани, отбрасывая измученное тело, словно мусор. Он собирался уйти. Нет, он давно уже ушел. Лесьяр пошевелился, застонал, от прошившей тело боли. Ноги не слушались, руки дрожали, слезы застилали глаза. Удивленный, Слава остановился, когда чужие пальцы схватили его за руку, разворачивая к себе. Яркие, горящие обидой и ненавистью глаза смотрели прямо в его, гипнотизируя, как когда-то давно. Он уже успел забыть, что в Яре привлекло его когда-то, отчего дрожь пронзила всё его тело. Боль была сильной, она врывалась с корнем в его сердце, оставляя после себя пустоту и усталость. Детская обида застыла на чужом лице, когда его оттолкнули от себя, выкидывая за пределы Леса. Для Креслава это был конец. Он потерял Сердце Леса, которое так тщательно добывал, продираясь к Алтарю, ради которого пожертвовав сущностью Лесьяра и его доверием.